Развод. Я была слепа (СИ) - Попова Елена - Страница 14

— Надюш, ты помнишь, как было в первый раз? Я безусловно рад, что операция прошла успешно, но...

— Не будет никаких «но»! — твердо заявляет она. — Дядя на сто процентов уверен в том, что зрение восстановится окончательно.

Она счастливым голосом рассказывает про немецкого доктора, который присутствовал на операции, и про новый лазерный аппарат, благодаря которому все прошло наилучшим образом.

— ...Я не могу привыкнуть к тому, что вижу. Ты даже не представляешь, что я чувствую. Меня переполняют эмоции, Марк.

Я прикрываю ладонью трубку‚ поднимаю голову и, закрыв глаза, медленно выдыхаю.

«Наконец-то мне перестанут задавать вопросы, касающиеся здоровья жены, и больше не будут обвинять в аварии, из-за которой она ослепла. Можно выдохнуть. Теперь все встанет на свои места. Остается дождаться, когда Надю выпишут из больницы, и поговорить с ней о разводе...»

Глава 18

Марк

Час спустя

— Куда подевалось твое хорошее настроение? — оторвав взгляд от дороги, смотрю на Милу. — Что опять не так? Операция прошла успешно, Надя видит, я скоро подам на развод, но ты все равно чем-то недовольна.

— Я вот сижу и думаю: а что, если ты решишь остаться с ней? Жена теперь не инвалид, будете жить как раньше, растить дочь.

— Это исключено.

— Ты так уверен?

— Мил, я понимаю, что у беременных женщин свой причуды, но ты должна запомнить, что я люблю только тебя и нашего будущего ребенка.

Останавливаю машину у шлагбаума и снимаю с себя кожанку.

— Накинь на себя. Замерзнешь в своей тонкой куртке пока бежишь к подъезду. Ты в положении, не забывай об этом. Одеваться надо теплее.

— Ну извини, — смеется она. — Эта куртка первой попалась мне на глаза, когда я выбегала из задымленной квартиры.

— Если запах не выветрился, позвони. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо. — Она целует на прощание, накидывает на плечи мою куртку и выходит из машины.

А я еду в больницу к Злате. По пути заезжаю в супермаркет, покупаю ей фрукты и любимый мармелад.

— Папочка-а-а, — увидев меня, улыбается дочь.

Подхожу к кровати, ставлю на тумбочку пакет и целую ее в макушку.

— Привез тебе вкусняшек. Тут хватит на целую неделю.

Злата приподнимается и открывает тумбочку.

— Даже на две недели! — смеется она. — Только что принесли передачку от дяди Юры и Авроры. Правда, в палату их не пустили. Через окно разговаривали. Смотри, какую раскраску привезли. Красивая, да?

— Очень... — задумчиво произношу я.

Так вот куда он ехал, когда я видел его из окна.

— Злат, а сейчас приготовься, — прищуриваюсь, хитро глядя на дочь.

Достаю из кармана брюк мобильник и звоню по видеосвязи Наде.

— Привет, — улыбается она с экрана.

— С тобой кое-кто хочет поговорить, — передаю телефон дочери, которая пока что не догадывается, что мама ее видит.

— Мамочка, привет. Как у тебя дела?

— Привет, малыш. У меня все хорошо. А вот у тебя вроде волосы растрепаны.

Злата раскрывает рот и во все глаза смотрит на экран.

— Ты меня видишь?

— Вижу, зайка. Теперь я вижу.

Они больше десяти минут общаются. Надя все это время разглядывает дочь словно впервые видит. Она щурится, видно, что ей некомфортно так долго смотреть на экран, но не может налюбоваться Златой.

— На сегодня достаточно, — появляется на заднем плане Александр Петрович. — Маме нужно беречь глазки.

— Я тогда завтра сама тебе позвоню по видео, — машет рукой Злата. — А ты на сообщения будешь мне отвечать?

— Малыш, я пока что размыто вижу буквы. Но голосовое точно смогу послушать.

— Пока, мамусечка, — шлет воздушные поцелуи Злата. — Я тебе сегодня запишу сто голосовушек.

— Договорились, — смеется Надя.

Прощаюсь с дочерью, которая светится как новогодняя елка, и еду домой. Нужно подготовиться к возвращению жены и дочери.

— Позвоню в клининговую компанию. Пусть все как следует приберут, — рассуждаю вслух. — И на всякий случай подчищу видео с уличных камер. Я не думаю, что Наде придет в голову смотреть, что происходило в ее отсутствие, но лучше перестраховаться. Там возни на три минуты: удалить видео, на котором Мила входит в дом, и сегодняшнее — на котором выходит из дома. Больше она на улице не светилась.

Стоя в пробке‚ открываю окно, хлопаю по карманам в поисках пачки и зажигалки, и тут до меня доходит, что все это я оставил в кармане куртки, которую дал Милане.

Глава 19

Надя

Неделю спустя

Приехав из больницы, раскладываю в шкаф вещи и думаю: «А надо ли тратить на это время? Зачем их раскладывать, если со дня на день Марк объявит мне о разводе».

Он не заговорит со мной об этом сегодня, так как мы с дочкой только что вернулись домой. Он даст мне отдохнуть от больницы пару дней, а потом заведет со мной разговор о разводе. Все это я узнала от волшебной зажигалки, которая недавно записала его разговор с отцом.

А до этого на протяжении нескольких дней она записывала разговоры его любовницы. О-очень инте ресные разговоры. Я столько положительных эмоций испытала пока их слушала. Вручу все эти записи Марку после развода. Будет ему прощальный подарок от меня. Представляю его лицо, когда послушает разговоры своей ненаглядной. Мне интересно: он сразу убьет ее или разрешит сказать последнее слово? Лучше не попадаться ему на глаза в тот день. Уверена, Марк будет рвать и метать все, что попадется ему под руку.

— Златушка, ты разобрала сумочку? — заглядываю в комнату дочери.

— Да. Сейчас буду рисовать Авроре открытку.

— Она к пяти пригласила на день рождения?

— Ага.

— Хорошо. Тогда мы с папой сейчас съездим на кладбище, а на обратном пути заскочим в магазин за подарком Авроре.

— А зачем на кладбище?

— Сегодня земной день рождения бабушки Любы. Хотела позвать тебя с нами, но, думаю, тебе лучше отдохнуть после больницы. Да и на улице сегодня сильный ветер.

— Надь, ты готова? — выкрикивает из коридора Марк.

— Иду!

Подхожу к дочери и целую ее в макушку.

— Зай, мы ненадолго. Дверь никому не открывай.

— Хорошо. Я пошла делать открытку.

***

— Привет, мамочка, — провожу рукой по памятнику, смотрю в ее добрые, ласковые глаза, и кладу цветы. Сначала на могилу мамы, затем — на совсем свежую могилу отца. Замечаю, что и там и там лежат белые розы.

«Видимо, недавно кто-то приходил их проведывать».

За соседней оградой похоронена мамина лучшая подруга тетя Катя Миронова. Они с мамой дружили с первого класса и... умерли в один день. Мне было шесть лет, когда папа сообщил страшную новость. Никогда не забуду его слова: «Наденька, нашей мамы больше нет».

Мама вместе с тетей Катей работали на швейной фабрике. В тот роковой вечер, возвращаясь домой с работы, они попали в аварию. Мама умерла сразу, а ее подруга скончалась в машине скорой помощи по пути в больницу.

В моем далеком-далеком детстве мы с Мироновыми часто ездили на рыбалку, встречали Новый год, и вместе отмечали все праздники. Мне всегда казалось, что они наши родственники — такой крепкой была дружба двух семей. Я много времени проводила с их сыном. Помню, построили дом из подушек и спали в нем. Бывало, прятались под одеялом и рассказывали друг другу страшилки. А еще у него был хомяк, которого звали Шуршун, кажется. Назвали так, потому что он без конца шуршал, сидя в клетке. Муж тети Кати после ее смерти переехал вместе с сыном в другой город, и мы больше никогда не виделись.

Прощаюсь с родителями, закрываю ограду, беру у Марка еще один небольшой букетик, подхожу к памятнику тети Кати и замечаю, что на ее могилке тоже лежат белые розы. Кладу рядом с ними букет, и только теперь идем к выходу с кладбища.

— Нужно заехать в магазин, купить подарок для Авроры‚ — Пристёгивая ремень, говорю я.