Развод. Я была слепа (СИ) - Попова Елена - Страница 31

— В больницу? — удивилась я.

— У него была последняя стадия рака. И он был совсем плох. Михаила уже нет в живых, но перед смертью он сказал, что ему уже терять нечего и он хочет, чтобы мы с тобой знали правду.

Я сделала несколько глубоких вдохов и приготовилась услышать эту правду.

— Он в подробностях описал день аварии: как они отдыхали на даче Виктора, как в разгар вечера им стало скучно, и они решили поехать в город, чтобы завалиться в какой-нибудь бар. Затем долго пытались поймать машину на трассе, но в итоге вернулись на дачу, и Виктор сел за руль «Газели», принадлежавшей Михаилу. Добрались до города, проехали швейную фабрику, на которой работали наши матери, и через несколько метров врезались в синюю «Ладу».

Я сидела вся в мурашках и не моргая смотрела на Юру, который рассказывал это с каменным лицом.

— Михаил получил травму головы, но был в сознании. Он видел, как Виктор выскочил из машины, подбежал к «Ладе», распахнул в ней все двери, схватился за голову и медленно осел на землю. А затем встал, подошел к «Газели», вытащил из нее Михаила, который к тому моменту даже языком не мог пошевелить, и приложил все усилия, чтобы посадить его на водительское сиденье.

— То есть Виктор сделал так, будто бы не он сидел за рулем?

— Именно. Михаил помнил, как он суетливо стирал все свои отпечатки с руля, с водительской двери, с ручника, с коробки передач, затем положил его руки на руль и ударил по лицу. Михаил отключился и очнулся только в больнице, где прокурор, он же приятель Виктора, ясно дал понять, что ему не выкрутиться, и предложил два варианта: либо он признает вину, отсиживает срок, и выходит на волю с приличной суммой на счетах, либо он все равно сядет, но никто не дает гарантий, что он доживет до окончания срока.

— И этот Михаил, конечно же, выбрал первое... — подытожила я.

— Да. А отец твоего бывшего мужа проходил по делу свидетелем. В его показаниях указано, что он отдыхал с Михаилом на даче, затем лег спать, а когда проснулся, ни Михаила, ни его машины уже не было. И ни о какой аварии он знать не знал.

— А водитель «Лады», в которой ехали наши мамы разве не видел, что в этой «Газели» было два человека?

— Он видел только свет фар встречной машины, которая вылетела на них словно из ниоткуда. После удара тоже отключился и очнулся в больнице.

— Михаил все эти годы молчал, а перед смертью решил излить душу? — горько усмехнулась я.

— Примерно так он и сказал. Не хотел умирать с клеймом убийцы, а у меня не было повода не верить ему. Я бросил все свои дела, начал копать и нашел человека, который подтвердил его слова. Он был знаком с прокурором, которого мне так и не удалось найти, и знал подробности той аварии. Моя первая реакция была точно такой же как у тебя: я прыгнул в такси, поехал в офис этого ублюдка, но смог вовремя остановиться. Понимал, что кулаками я ничего не решу. Выплесну на него злость, скажу о том, что знаю, кто был за рулем, и что дальше? Разойдемся и каждый будет жить своей жизнью? Авария была давно, свидетелей нет, дело не заведут.

— И что ты решил с ним делать?

— Медленно уничтожать, — пристально глядя на меня, произнес Юра. — Я знал, как он дорожит своей компанией и решил ударить по ней. Ты, наверное, заметила, что дела в фирме стали, мягко сказать, не очень. Из-за этого он слег с сердечным приступом и передал фирму сыну в надежде на то, что он спасет тонущий корабль. Но это не помогло: все объекты по-прежнему остались замороженными. Я был во всеоружии. Хотел добить его компанию. Развалить так, чтобы от нее остались сплошные долги, но в один прекрасный день узнал, что его сын женат на тебе.

— Почему не сказал мне, что я замужем за сыном убийцы?

— С виду крепкая семья, дочь растет. Должен ли я был лезть? — вопросительно выгнул бровь. — Я понимал, что это станет настоящим ударом для тебя. Если разорится твой муж, то вместе с собой потянет на дно и тебя, и дочку. Я долго находился в подвешенном состоянии и не мог понять, как действовать дальше. С одной стороны, хотел оставить их на мели, а с другой — была ты.

— И я тоже вправе была знать правду!

— Да, — кивнул Юра. — Но после этой правды ты смогла бы жить с сыном человека, из-за которого умерла твоя мать? Я не знал, какие отношения в вашей семье. Возможно, ты его любила больше жизни, и тебе не нужна была такая правда о его отце. Может, это информация сломала бы твою жизнь. Одним словом, мне нужно было как следует все взвесить.

— И ты решил поселиться в соседнем доме, чтобы понаблюдать за моими отношениями с мужем? — рассердилась я.

— Да. И сначала был убежден в том, что ты счастлива с ним. Пока не увидел некую рыжую особу, разгуливающую в вашем дворе. Но потом ты сказала, что к мужу приезжала сестра.

— Юр, ну неужели нельзя было просто сказать, что отец Марка... — начала возмущаться, но он перебил.

— Надь, я не мог залезть в твою голову и понять, что ты уже была на грани развода. И проехаться катком по твоей семье тоже не мог. Только когда узнал, что ты с ним разводишься, я принял решение рассказать тебе правду.

Он взял меня за руку и крепко сжал.

— А теперь прошу тебя не делать резких движений. Я сам все решу. Не знаю, знакома ли тебе фамилия Жорохов, но...

— Это человек из правительства?

— Верно. И он на нашей стороне.

Юра хочет разорить компанию и оставить Марка с отцом на мели. Но мне этого мало! Я не могу сидеть сложа руки. Не могу, черт побери!

— Так, ладно... — успокаиваюсь и встаю с дивана. — Я должна собрать оставшиеся вещи, отнести их в машину, и подготовить квартиру к продаже.

Открываю шкаф, достаю из него одежду отца, аккуратно складываю ее в спортивную сумку, затем беру с полки коробку и растягиваю губы в улыбке. Здесь старые семейные фотоальбомы и мои школьные грамоты. Ой, и моя любимая шкатулка, в которой я хранила украшения, тоже здесь. Достаю со дна коробки игрушки, без которых раньше не могла уснуть.

— Па-а-п, — протягиваю я, — зачем ты хранил все это?

Ладно. Кое-что можно Злате отдать. Она любой игрушке рада. Только постирать нужно, а не то все в пыли.

Вытаскиваю серого медведя, смотрю на него стеклянными глазами, и невольно погружаюсь в тот день, когда я стояла на кладбище, и ко мне подошли двое.

«Возьми, не бойся», — впиваются в сердце слова мужчины, который протянул мне эту игрушку.

И я на сто процентов уверена, что это был отец Марка. Трясущейся рукой сжимаю медведя, смахиваю с лица злые слезы, и ноги сами несут меня к выходу из квартиры. Я не выдам Юру. Никто не догадается о его планах. Скажу, что все узнала благодаря прослушке. Но скажу, черт побери! Прямо ему в лицо!

Сажусь за руль, кидаю игрушку на соседнее сиденье, и только сейчас понимаю, что не знаю, куда мне ехать. В последнее время отец Марка все время находился в офисе, но что, если я его там не застану? Где его искать?

Звоню в приемную.

— Добрый день! Подскажите, пожалуйста, Виктор Георгиевич сейчас на месте?

— Да, но просил не беспокоить. Ему что-нибудь передать?

— Нет, спасибо.

Скидываю звонок и со свистом колес выезжаю из двора. Через несколько минут вхожу в здание, здороваюсь с охранником, который прекрасно знает, кто я, и без лишних вопросов пропускает через турникет. Сердце стучит как после быстрого бега, хотя я всего лишь поднимаюсь в лифте. Иду по коридору, решительно открываю дверь приемной и под громкие вопли секретарши: «вам туда нельзя!», вхожу в кабинет. Подхожу к столу, останавливаюсь напротив убийцы и, пристально глядя в глаза, протягиваю ему игрушку.

Глава 40

Виктор

За час до приезда Нади

Сижу в кабинетной тиши и без конца думаю о словах сына. А что, если копать начнет? Да так копнет, что все скелеты вылезут наружу. Столько лет прошло, а его мать никак не успокоится. Раньше смирная была, стоило только припугнуть и сразу хвост поджимала. А сейчас что, смелости набралась? Какого черта снова объявилась? Я сам во всем виноват. Не стоило мне тогда душу ей изливать.