Развод. Свободна по собственному приказу (СИ) - Шер Ирма - Страница 13

Я смотрю чуть в сторону. В пространство между людьми. Краем зрения выхватываю силуэт. Высокая фигура, тёмный пиджак, прямые плечи. Больше ничего. Мне нельзя больше.

Сердце колотится так громко, что я слышу его в каждой клеточке своего организма. Физически в висках, в ушах, в горле. Кровь шумит, заглушает голоса, музыку, смех Оксаны, тост чужого мужчины. Между лопаток скользит тонкая ледяная дорожка, медленно и неотвратимо.

Я улыбаюсь.

За столом нас рассаживают. Антон слева. Егор оказывается через несколько мест справа. Достаточно далеко, чтобы не говорить. Достаточно близко, чтобы чувствовать. Я сижу между ними, как между двух полюсов, и ощущаю, как меня тянет в обе стороны одновременно.

Ещё немного и расплющит. Вот-вот и от меня останется только правильная улыбка и аккуратно сложенная салфетка на коленях.

Оксана устраивается наискосок, откуда видно сразу обоих. Случайно ли? С неё станется. Она наклоняется к соседу, что-то говорит, смеётся, и платье с открытой спиной делает своё дело. Взгляды скользят по ее телу.

Она бросает реплику в сторону Антона, тот улыбается. Потом что-то говорит Егору. Я не слышу слов. Вижу только, как он отвечает коротко, вежливо, и смотрит при этом прямо перед собой. Никуда. В пространство.

Весь вечер мы не произносим друг другу ни слова.

Он не подходит. Я не смотрю. Мы существуем в одном зале, дышим одним воздухом, и этот воздух искрит так, что я жду: сейчас кто-нибудь почувствует. Кто-нибудь обернётся и поймёт.

Но никто не оборачивается.

Антон поднимает тост. Красиво, коротко, с лёгкой улыбкой. Говорит что-то про долг, про тех, кто рядом, про то, что важно. В конце смотрит прямо на меня, тепло, с такой уверенной нежностью, что у меня перехватывает горло.

— За тех, кто рядом, — повторяет он.

Я поднимаю бокал. Улыбаюсь ему в ответ. И в ту же секунду чувствую взгляд, от которого прожигает кожу на лице. Не Антона. С другой стороны стола. Тяжёлый, неподвижный. Я не смотрю туда.

Не смотрю. Не смотрю.

— За тех, кто рядом, — повторяю я тихо.

Бокал касается губ. Холодный напиток спускает вниз по горлу.

Антон смотрит на меня ровно, спокойно, с улыбкой человека, у которого всё под контролем.

И я понимаю: он видит всё. Чувствует меня.

Вопрос остается в том, что он будет делать дальше.

Глава 16

Тот вечер я не забуду.

Мы танцуем с Антоном, он держит меня так уверенно, по-хозяйски. Его рука лежит на моей пояснице, так показательно, чтобы все видели, что я его. Это и логично, но почему же тогда так неуютно?

И я улыбаюсь. Правильно, красиво. Слежу за тем, чтобы плечи были расправлены, чтобы взгляд был лёгким. Обнимаю его за шею, делаю короткий вдох.

А потом секунда. Даже меньше секунды.

Егор кружит Оксану через весь зал, она смеётся, запрокидывает голову. Платье с открытой спиной, его пальцы на ее коже. Он смотрит на неё вежливо, правильно, как на партнёра по танцу. Без подтекста. Но в какой-то момент его взгляд скользит мимо нее и упирается в меня.

Я не успеваю отвести глаза. Сморгнуть свое внимание. Стереть свой интерес.

Одна секунда. Тяжёлая. Неподвижная. Антон что-то говорит мне на ухо, я киваю на автомате, потерянно улыбаюсь и отвожу свой взгляд.

Всё.

Домой едем в тишине. Я смотрю в тёмное стекло и уговариваю сердце успокоиться. Дома мы не говорим об ужине. Антон принимает душ, я разбираю постель. Ложимся. Темнота накрывает нас с головой, и я лежу, слушаю его ровное дыхание, и только тогда позволяю себе выдохнуть по-настоящему.

Через пару дней у меня плановый приём у врача. Антон не успевает меня отвезти в город, поэтому я еду одна. Мне даже так спокойнее. Потому что я уже знаю, что мне ответит врач, и у меня будет время все обдумать. Без давления и молчаливого упрека со стороны Антона.

Но в городе я задерживаюсь дольше, чем планировала. Кофейня, потом книжный, где хожу между полками и выхожу с тремя книгами, которые не планировала покупать. Автобус уходит у меня перед носом. Двери закрываются в полуметре от меня, и я стою и смотрю ему вслед.

На улице темнеет быстро. Холод приходит без предупреждения. Сначала пощипывает щёки, потом зябнут руки в перчатках. Смотрю в телефон. Следующий автобус опаздывает на сорок минут. Потом ещё на двадцать. Звоню Антону, но он недоступен.

Стою. Переступаю с ноги на ногу. Пальцы на ногах уже не чувствую.

В какой-то момент я уже решаю вызвать такси, но тут же отметаю эту идею. Потому что ни одно такси меня не повезет. Ну или запросят тройную цену за поездку. Снова проверяю расписание автобуса.

Но тут замечаю боковым зрением, что около остановки притормаживает темный автомобиль. Я инстинктивно делаю шаг назад. Осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что я не одна. Но, как назло, прохожих нет. Стекло медленно опускается. Я пытаюсь мысленно себя успокоить. В темноте салона вырисовывается знакомый профиль.

Егор…

Он смотрит на меня спокойно, будто мы договаривались о встрече, а я просто забыла. Будто между нами нет пяти лет и всего того, что в них уместилось.

— Садись, подвезу.

— Нет, спасибо. — И на мое удивление мой голос звучит ровно. — Автобус скоро приедет.

— Варя. — Произносит моё имя так, как не должен. — Автобус опаздывает на час. Я посмотрел, что два рейса отменили.

— Ничего страшного, я подожду. – Понимаю, что сейчас я веду себя, как капризный ребенок. Но я не хочу оставаться с ним наедине, особенно в маленьком замкнутом пространстве салона авто.

— На улице минус.

— Я в курсе.

Он смотрит на меня секунду. Молчит. Потом кивает, почти незаметно, и окно начинает подниматься. Я с облегчением выдыхаю. Но не успевают мои мышцы расслабиться, как я слышу, что он глушит двигатель и выходит из машины.

Встаёт рядом. Засовывает руки в карманы и смотрит туда же, куда смотрю я. На пустую дорогу, где нет никакого автобуса. Просто стоит. Молча. С таким видом, будто ему совершенно некуда торопиться, и он готов стоять здесь хоть до рассвета.

И это молчание -- отдельная пытка для меня. Такое ощущение, что если мы будем стоять так, вместе, то наши мысли, переплетутся, словно корни одного дерева.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, наконец.

— Стою.

— Зачем?

— Составляю тебе компанию.

Я смотрю прямо перед собой. Мимо проезжает одинокая машина, высвечивая фарами мёрзлый асфальт.

— Егор. Уезжай, пожалуйста.

— Не уеду.

— Я не сяду в твою машину.

— Хорошо. — Пауза, когда сердце немного ускоряется. — Тогда постоим вместе.

У меня нет слов. Просто стою рядом с ним на пустой остановке в темноте, и молчание между нами такое плотное, что его можно потрогать руками. Даже ледяной ветер не так страшен, как его близость.

Автобус не приходит.

Я смотрю в телефон. Ещё двадцать минут. Я почти не чувствую пальцы на ногах. Холод поднимает от щиколоток, выше к коленям. Кожа чувствительно реагирует на пощипывание от мороза. Тепла внутри меня становится все меньше.

— Варь. — Его голос тихий, почти осторожный. — У тебя уже нос покраснел. -- Молчу. Только сильнее сжимаю пальцы в перчатках. — Садись в машину. Я не кусаюсь.

Я знаю, что замёрзла. Знаю, что автобуса ещё долго не будет. Знаю, что он будет стоять здесь ровно столько, сколько понадобится. Это я тоже знаю. Если он что-то решил, то пойдет до конца. И плевать ему на мои слова и просьбы.

Внутренняя борьба длится ровно столько, сколько нужно, чтобы понять, я её уже проиграла.

Подхожу к машине, открываю дверь и сажусь.

Он садится за руль. Заводит машину. Всё это, без единого слова. И за это я ему благодарна.

В машине тепло. Почти невыносимо, такое простое, физическое облегчение на фоне того, что творится внутри. Егор выкручивает на максимум печку, тепло обжигающей волной окутывает меня. Я прижимаюсь к дверце и смотрю в окно.