Развод. Свободна по собственному приказу (СИ) - Шер Ирма - Страница 2

— Ничего, малыш, обживемся. Это временно. Через год-два, снова в большой город, обещаю.

Прошло полгода. О переезде он больше не говорит.

В десять у меня урок с московской школьницей. Разбираем английские времена. В двенадцать, с бизнесменом из Питера, деловая лексика. В два часа урок с подростком.

Я провожу их всех через экран компьютера в нашу крохотную спальню, стараясь, чтобы в кадр не попадали серые обои и облупившийся подоконник.

Онлайн-репетиторство — это моё спасение. Единственное, что связывает меня с прошлой жизнью, с большим городом, с университетом, где я когда-то училась.

Антон не против. Деньги лишними не бывают, хотя и говорит, что я могу не работать. Но мне нужно. Мне нужно чувствовать, что я не просто жена офицера, не просто тень мужа.

После уроков я иду на рынок. Местный, крохотный, где три бабушки торгуют овощами с огорода. Они уже знают меня, кивают приветливо.

— Капитанша пришла! — громко объявляет одна из них.

Я вздрагиваю. Ненавижу это слово. «Капитанша». Как будто у меня нет имени, как будто я существую только через призму звания мужа. Но улыбаюсь в ответ.

— Здравствуйте, Марь Иванна. Помидоры свежие?

Пока выбираю овощи, отвечаю на вопросы старушек. Смеюсь их шуткам.

Возвращаюсь домой с сумкой продуктов. По дороге встречаю Светку — жену майора Громова. Мы столкнулись на лестнице.

— Варюш, привет! — она улыбается слишком широко. — Ты на праздник завтра пойдешь? День части же.

— Конечно, — отвечаю я. Как будто у меня есть выбор.

— Ну готовься, — Светка заговорщицки подмигивает. — Наши мужики там оторвутся. Особенно твой Антон. Он теперь капитан, на него все дамочки глаз положили.

Что-то кольнуло внутри, за ребрами, но я держу лицо.

— Сплетни, — пожимаю плечами.

— Ну да, ну да, — Светка хихикает. — Только я бы на твоем месте приглядывала. Знаешь ведь, какие тут нравы.

Знаю.

Вечером я готовлю. Курица в духовке, рис, овощной салат. Накрываю на стол, хотя знаю, что Антон придет поздно. Но когда он, наконец, приходит, в половине одиннадцатого, усталый, пахнущий табачным дымом, я разогреваю ужин и сажусь напротив.

— Как прошло? — спрашиваю я.

— Нормально. Командир доволен.

Он ест, не поднимая глаз. Я смотрю на его руки, которые держат вилку. Сильные руки. Надежные. Эти руки вытащили меня из той ямы, в которую я провалилась.

Тогда, когда... Я обрываю мысль. Не надо. Не надо вспоминать.

— Завтра День части, — напоминаю я. — Во сколько идем?

— В шесть буду дома. Надень что-нибудь красивое.

Красивое. Я мысленно перебираю свой скромный гардероб. Синее платье, наверное. То, в котором он говорил, что я хорошо выгляжу.

На следующий день, я собираюсь ровно к назначенному времени. Антон, довольно улыбается, глядя на меня. Подходит ближе, ведет руками по моему телу. Будто проверяет свою территорию. Он уже готов никуда не идти. Но телефон настойчиво напоминает, что пора выходить.

Праздник проходит в офицерском клубе. Накрыты столы, играет музыка, мужчины в парадной форме, женщины в платьях. Я сижу рядом с Антоном, улыбаюсь, когда надо, поднимаю бокал за командира части.

И вижу. Конечно, вижу. Как жена подполковника Игнатьева смотрит на моего мужа. Долгий взгляд, полуулыбка. Как она подходит поздравить, касается его руки чуть дольше, чем нужно. Как он улыбается ей в ответ, говорит что-то, и она смеется.

Слишком громко, слишком весело. Потом она уходит, а я жду. Жду, что Антон скажет что-нибудь. Объяснит. Но он только пожимает плечами, наклоняется ко мне и небрежно поясняет.

— Это ничего не значит, малыш.

Я киваю. Улыбаюсь. Пью свой напиток. А за спиной уже перешептываются. Я слышу обрывки фраз:

— ...видела, как он на нее смотрел...

— ...говорят, у них что-то было...

— ...бедная Варя, наверное, даже не знает...

Мурашки бегут по коже. Я сжимаю в руке салфетку так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Но не оборачиваюсь. Не показываю, что слышу.

Сплетни всегда были, есть и будут. Особенно здесь, в этом городке, где все знают всё про всех.

Где чужая жизнь — это лучшее развлечение.

Я благодарна Антону. Я обязана ему. Он спас меня, когда я была сломлена, когда мне некуда было идти. Он дал мне имя, дом, защиту. Я не могу дать ему любовь. Но я могу дать ему всё остальное.

Идеальный дом. Вкусный ужин. Выглаженную форму. Преданность. Даже если внутри пустота. Даже если по ночам я лежу рядом с ним и чувствую себя чужой в собственной жизни.

Это цена, которую я плачу. И я готова её платить.

Глава 3

Три года назад

Я провожаю Антона как обычно, у порога, на цыпочках, пытаясь дотянуться до его губ. Он выше меня на целую голову, в камуфляже выглядит еще внушительнее, и в этот момент кажется, что расстояние между нами еще больше.

— Опять эти учения, — он морщится, затягивая ремень на армейской сумке. — Только с полигона вернулись... Мы ведь в отпуск собирались…

— Ничего страшного, — я улыбаюсь, стараясь его подбодрить. — Я сама разберу чемодан. Даже твои носки по парам разложу.

Он не оценил шутку. Кивает коротко, привычно чмокает меня в щеку. Такой дежурный поцелуй, будто ставит галочку в списке дел и уходит. Дверь захлопывается с тем особенным звуком, который означает: ты одна.

Я стою в прихожей еще минуту, гляжу на его кроссовки, забытые у порога. Потом иду на кухню и включаю чайник.

День проходит, как обычно. Череда онлайн-занятий, где я объясняю детям правила английского языка, делая вид, что меня не раздражают их зевающие лица в квадратиках экрана. После обеда я, наконец, добираюсь до чемодана. Только начинаю разбирать вещи, когда внизу живота странно покалывает.

Тяжелая, тянущая боль. Неприятная, но терпимая. Я думаю: наверное, что-то съела не то. Или просто устала.

К трем часам боль становится сильнее. Будто внутри меня что-то сжимают в кулак, медленно, методично. Я ложусь на диван, сворачиваюсь калачиком, обнимаю себя руками. Думаю, позвонить Антону, но что я ему скажу? Что у меня болит живот? Он и так уехал недовольный, злился на работу, на начальство, на весь мир. Не хватало еще моих жалоб.

Я жду. Думаю, пройдет.

Но не проходит.

К пяти вечера боль превращается в огонь. Она выжигает меня изнутри, каждая волна накатывает сильнее предыдущей. Я набираю Антона. Он не берет. Еще раз и опять гудки. Пишу СМС.

«Как дела? Когда домой?»

Две галочки. Доставлено. Но не прочитано.

К шести я уже не могу встать с дивана без того, чтобы не застонать. Руки трясутся, когда я набираю номер такси. Голос у меня чужой, севший:

— К проходной. Да, жду.

Одеваюсь кое-как. Документы, телефон, банковская карта. Все это складывается в сумку с каким-то автоматизмом, будто я смотрю на себя со стороны. Еще раз набираю Антона. Гудки. Еще СМС:

«Еду в больницу. Плохо себя чувствую.»

Две галочки. Доставлено.

До проходной военного городка минут пять пешком. Я иду медленно. Каждый шаг дается с трудом. Мимо проходят женщины с колясками, кто-то здоровается, но я только киваю. Не могу говорить. Охранник у КПП смотрит на меня странно, когда я выхожу за территорию.

— Вы в порядке?

Киваю. Иду дальше.

В такси я сжимаю телефон в руках так сильно, что пальцы белеют. Холодные. Ледяные. Я пытаюсь их согреть, прижимая к губам, выдыхая тепло в ладони. Бесполезно. Водитель что-то говорит про погоду, про пробки, а я киваю и смотрю в окно, где город плывет мимо размытым пятном.

За окном обычный город, не военный городок с одинаковыми панельками и детской площадкой. Незнакомый. Чужой.

Внутри поднимается паника. Тихая, липкая, она ползет по позвоночнику вверх, сжимает горло. Что со мной? Почему так больно? Почему Антон не отвечает?

Приемный покой встречает меня ярким светом и запахом хлорки. Я даю свои документы, сажусь на стул. Встаю. Сажусь снова. Пытаюсь дышать ровно.