Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 13

Попаданец уже понял, что Угрюмов, пожалуй, немного спятил, прочитав все то, что имелось внутри смартфона. Впрочем, немудрено сойти с ума от всего того, что будет со страной… Во всяком случае, особист точно впал в нездоровый бонапартизм, смешанный с ура-патриотическим радикализмом. Похоже, он возомнил себя чуть ли не Спасителем… Но Ловец все-таки поинтересовался:

— А Сталин, пока он жив, какое место занимает в ваших планах, Петр Николаевич?

Угрюмов сверкнул глазами, но ответил:

— Он пока очень нужен мне. Он держит ситуацию. А я еще совсем не готов взять власть… Мне еще только предстоит создать свою собственную систему и внедрить ее во все органы управления, чтобы иметь возможность перехватить рычаги власти. На это есть 11 лет. А пока Сталин — это главная фигура, которая тянет на себе ответственность всех важнейших решений. Сталина боятся и уважают. И нет сейчас никого, кто лучше него справится с подобной ролью. Другое дело, когда он станет немощен и умрет. Тогда и необходимо сразу же перехватить власть. Но и мы к тому моменту уже будем готовы, наши люди проникнут изнутри повсюду…

Ловец молчал. В голове его смешались мысли, даты, лица. Он вспомнил жизнь большинства знакомых и родственников в двадцать первом веке — суетливую, пустую, полную бессмысленной гонки за деньгами и статусом. Вспомнил, как и сам не смотрел по телевизору новости, потому что злился на всех вокруг, чувствуя, что что-то не так, но не мог понять, что именно. А теперь перед ним сидел человек, который считал, что уже знает все, начитавшись в смартфоне разных книжек и статей на исторические темы.

— А я? — спросил он наконец. — Что будет со мной?

Угрюмов посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Ты будешь рядом. Но не на виду — в тени. Ты станешь моим порученцем на переднем крае. Моим агентом и диверсантом. А еще ты будешь тем, кто скажет мне, если я сверну не туда. Тем, кто тоже знает, как все случилось в будущем, и потому не даст повторить ошибок. Ты станешь моей совестью, Николай. Если хочешь — назови это так.

Он взял веник и протянул его Ловцу.

— А сейчас я позову банщика. Надо как следует попариться. Завтра предстоит новый тяжелый день. Мне надо будет убедить своего начальника Абакумова, что ты нужен здесь для диверсий на переднем крае, а не в глубоком тылу у немцев. Надо будет выстроить схему так, чтобы и Судоплатов не обиделся, и план наш не рухнул. А потом продолжим воевать. Воевать по-новому. Я — в кабинетах. А ты — в поле. И я четко понял: только вместе, дополняя друг друга, мы сможем изменить историю.

Попаданец взял веник. Странное спокойствие опустилось на него — спокойствие человека, который наконец-то прояснил для себя непростую ситуацию, понял, зачем он здесь. Может быть, ему действительно дали шанс все исправить? Судьба? Господь? Инопланетяне? Не важно. Главное, что шанс для исправления истории появился.

Угрюмов глянул на него и вдруг спросил:

— Ты веришь мне, Николай? Веришь, что у нас получится?

Ловец помолчал, потом проговорил:

— Я верю. Потому что если не мы, то кто, кроме нас? Если не сейчас, то когда?

Угрюмов кивнул, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение:

— Правильный ответ. Я рад, что ты согласен следовать за мной к нашему успеху.

— Будет жарко, но я согласен, — кивнул Ловец, глядя на раскаленные камни и думая о том, что альтернативы у него, пожалуй, и нету. Попробуй он начать свою игру, как Угрюмов прикажет ликвидировать. А так все выглядело вполне пристойно: начальник и подчиненный, который выполняет приказы начальника. Даже если начальник немного сошел с ума от обилия информации, вывалившейся на него из смартфона…

— Это хорошо, — усмехнулся Угрюмов. — Со мной не пропадешь.

Тут пришел банщик, и они парились еще долго, до тех пор, пока не вышли из парной красные, как раки, но с ощущением легкости, словно сбросив с себя тяжесть последних недель. А Рекс все это время тихо просидел в предбаннике, накормленный банщиком трофейными немецкими сосисками.

Глава 7

Утро следующего дня встретило Ловца непривычной тишиной. После недель, проведенных под грохот канонады и треск пулеметных очередей, эта тишина казалась неестественной, почти враждебной. Он проснулся на жесткой койке в отведенной ему комнате отдыха при штабе Угрюмова, и первым движением было потянуться за оружием. Но, оружие он сдал еще вчера перед баней. Впрочем, пока никаких опасностей не наблюдалось. Рекс, накормленный и дремавший у двери, поднял голову, вильнул хвостом и снова положил морду на лапы, посылая мысли, что все спокойно.

За окном морозное солнце пробивалось сквозь заиндевевшие стекла, отбрасывая на дощатый пол причудливые узоры. Где-то достаточно далеко, за два десятка километров отсюда, по-прежнему продолжалась война, но здесь, в Можайске, наступило временное затишье. Ловец поднялся, разминая затекшие мышцы, и подошел к окну. На плацу перед штабом суетились связисты, тянули провода. Чуть дальше проскочили по дороге несколько полуторок с красноармейцами, направляясь, наверное, к линии фронта. Жизнь продолжалась. И утреннее мартовское солнце, встающее на ясном небе, создавало бодрое настроение.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — сказал Ловец, и умный Рекс отошел в сторону от дверного проема, который он охранял ночью, пока хозяин спал. Значит, явился кто-то свой.

Дверь открылась, и вошел Орлов, помощник Угрюмова. Лицо его озарилось улыбкой при виде Ловца, с которым они вместе воевали на той самой высоте возле деревни Иваники, но держался он подтянуто, по-военному.

— Товарищ майор, — обратился он к Ловцу, и в голосе его прозвучало уважение, которого раньше не было, — вас просят прибыть к товарищу Угрюмову. Срочно.

— Что случилось? — Ловец уже натягивал чистую гимнастерку, выданную после бани, на ходу привыкая к своему новому званию, которое начальники пока еще не успели оформить, как полагается, но уже, похоже, озвучили своим подчиненным.

— Приехали из Москвы… — Орлов замялся, — у нас гости. Из четвертого управления.

Ловец почувствовал, как внутри что-то сжалось. Похоже, Эйтингон приехал за ним. Или другой кто из судоплатовских? Впрочем, попаданец и не рассчитывал, что вчерашний демарш Угрюмова останется незамеченным.

— Идем, — коротко бросил он, торопливо потрепав Рекса по холке.

В кабинете Угрюмова было накурено до синевы. А сам он стоял у карты, развернутой на столе, но смотрел не на нее, а на двух человек, расположившихся не возле стола, а чуть поодаль, на видавшем виды кожаном диване. Один из них был вчерашний знакомец — Эйтингон, второй — среднего роста, лет тридцати пяти, показался знакомым по фотографиям, но Ловец с ним никогда не встречался. В каждой петлице по два ромба: Ловец сразу опознал в нем старшего майора госбезопасности.

— А вот и наш герой, — сказал незнакомец, когда Ловец переступил порог. Голос у гостя из Москвы был негромкий, но какой-то удивительно весомый, словно каждое слово обладало физической тяжестью. — Капитан Епифанов? Или уже майор? Поздравляю с повышением.

— Товарищ старший майор, — Ловец вытянулся, уже понимая, кто перед ним. Угрюмов едва заметно кивнул, словно подтверждая догадку.

— Павел Анатольевич Судоплатов, — представился незнакомец. — Присаживайтесь, товарищ Епифанов. Разговор у нас серьезный.

Рекс, вошедший следом, настороженно покосился на чужаков, но все-таки вошел и улегся у ног хозяина, не зарычав, но и не расслабляясь. Судоплатов с интересом посмотрел на пса.

— Это тот самый ваш «десантный пес», о котором мне докладывали? — спросил он.

— Так точно, — ответил Ловец. — Рекс. Служебная немецкая овчарка.

— Хороший пес. Такие на дороге не валяются, — Судоплатов перевел взгляд на Угрюмова. — Петр Николаевич, вы вчера, кажется, проявили поспешность, забрав своего подчиненного с места дислокации, не дождавшись нашего связного. Это может быть истолковано неоднозначно.