В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден - Страница 11

      Фыркаю.

      - У меня больше нет «людей». Есть лишь один знакомый на лейбле, который подкидывает мне кое-какую работу по продюсированию.

      Он надевает шлем, застёгивает его и, заведя мотоцикл, машет рукой на прощание, после чего срывается с места.

      Садясь в машину и направляясь к школе Кейли, я чувствую, как во мне закипает гнев.

      Школа ровным счётом ничего не делает, чтобы помочь Кейли.

      Мои мысли возвращаются к парню, предложившему исправить эту ситуацию.

      Есть в нём что-то особенное. Он выглядит как артист, но при этом в его манерах чувствуется та мягкость, что свойственна людям, работающим с детьми; и я не могу отделаться от мысли, что он отлично подойдет Кейли.

      По крайней мере, именно это я внушаю себе, пока мой член не оживает, заставляя подозревать, что я подумываю нанять его исключительно из эгоистичных побуждений.

      Впрочем, нельзя сказать, что ему не хватает квалификации. Только на этой неделе он сэкономил мне несколько часов сна благодаря своему трюку с постельным бельем.

      Затем я задумываюсь о том, каково это - взять и нанять своему ребенку в няни совершенно случайного человека, буквально «с улицы». Безумная идея - такая, которую я, обычно чрезмерно осторожный и бдительный, даже не стал бы рассматривать. Гораздо надежнее было бы обратиться в специализированное агентство.

      Уже и не вспомню, когда в последний раз получал такое удовольствие просто от беседы с кем-либо. Большинство моих разговоров за последние несколько лет сводились либо к общению с маленьким человечком, задающим вопросы вроде: «А почему мы не можем жить на Луне?», либо с профессиональными музыкантами. Ну, разве что, за исключением Кэша.

      То, как я поладил с Лириком, отчасти объясняет, почему не хочу его нанимать. Я беспокоюсь, что мои намерения не совсем бескорыстны; и, как уже говорил Кэшу, главным приоритетом является Кейли, а вовсе не личная жизнь.

      И всё же, когда подъезжаю к школе Кейли и вижу свою малышку всю в слезах, сидящую на стуле в кабинете администрации, понимаю: больше в это место я её не приведу.

      - Мистер Кеннеди, - обращается ко мне Тиффани.

      - Помолчите, - рычу я. Я не из тех людей, что легко выходят из себя и уж тем более срываются на окружающих, но сейчас по-настоящему зол. - Как мне отчислить её из вашей школы?

      Маленькие ушки Кейли настораживаются, заслышав мой голос, и она бежит прямо мне в объятия.

      У нее повязка на предплечье. Тиффани выглядит смущенной.

      - Отчислить?

      - Да. Отчислить. Кейли больше не будет ходить в эту школу.

      - Я… то есть, уверяю вас, это больше не повторится.

      - Хм, вы говорили это в прошлый раз. Мне следовало забрать её уже тогда. Делайте всё, что нужно. Кейли больше не вернётся.

      Я беру дочь на руки, и меня переполняет ярость.

      Я вообще не должен был её отправлять сюда. Нет, она не готова к школе. Нет, нет, нет.

      Когда я сажаю её в автокресло и пристёгиваю ремнями, она смотрит на меня своими прозрачно-зелёными глазами.

      - У меня проблемы?

      - О, дорогая, нет. Совсем нет. Они в школе. И в мальчике, что тебя укусил.

      - Мой учитель говорит, что у него «моциональные проблемы».

      Надеюсь, что да, раз его так привлекает кусать людей.

      - Ты больше туда не вернешься, ладно?

      - Но ты же говорил, что я должна завести друзей.

      Ох, теперь собственные же слова выходят мне боком. Так и подмывает сказать: Я куплю тебе новых друзей, но ведь для Кейли я хочу настоящих, искренних отношений.

      - Мы что-нибудь придумаем, милая, - говорю я вместо этого.

      Вернувшись домой, я отправляю Кейли в её комнату поиграть с игрушками, а сам сажусь за компьютер - изучить другие школы, рекомендованные Лириком.

      На сайтах все они выглядят просто отлично, но моё доверие сейчас, мягко говоря, подорвано.

      Не уверен, что переход в другую школу - правильное решение для Кейли. В следующем году ей в любом случае придётся пойти учиться, но сейчас это ещё не обязательно. Зачем отправлять ребёнка в школу раньше, чем того требуют правила? В детстве я сам ненавидел школу - главным образом из-за того, что там всё сводилось к бесконечным разговорам о Боге: Бог то, Бог сё; Техас велик, и Бог тоже велик!

      Я беру телефон и набираю номер, по которому в последнее время крайне редко звоню, хотя когда-то с этим человеком мы были неразлучны.

      Харли Валентайн, экс-участник «Одиннадцать», отвечает мгновенно.

      - Пожалуйста, скажи, что ты всё-таки обдумал моё предложение возродить «Одиннадцать» и теперь с радостью ухватишься за возможность снова отправиться со мной в тур.

      Конечно же, это первое, что он говорит. Когда пару месяцев назад он звонил, поделиться своей безумной идеей воссоединения «Одиннадцать», я сказал ему, что он пьян, и бросил трубку. Оказывается, нет, он действительно хочет воплотить это в жизнь.

      - Я же тебе говорил, чувак: когда нам стукнет сорок.

      - Ты, правда, готов ждать целых тринадцать лет, чтобы снова увидеть моё прекрасное лицо?

      - С кем это ты разговариваешь? - раздается на заднем плане рычащий голос.

      - О-о-у, чей-то парень ревнует к моей красоте, - поддразниваю я. - Мы оба знаем, что я куда горячее тебя.

      - Успокойся, Рэмбо, - говорит Харли своему парню-телохранителю. - Это всего лишь Райдер.

      - Приятно знать, что ты обо мне такого высокого мнения. Но, в общем, я звоню, потому что мне нужна услуга.

      - Да. Да, я снова соберу «Одиннадцать» ради тебя. На эту жертву я готов пойти.

      - Не тот случай.

      - Однажды. - Харли вздыхает.

      - Я слышу, как ты дуешься.

      - Вот подожди. Как только закончу тур, я приду за тобой… в смысле, без угроз.

      Я фыркаю от смеха.

      Никогда не пойму, почему он так хочет воссоединения «Одиннадцать». С момента распада группы, Харли, выступая сольно, успел выиграть две премии «Грэмми». Он добился большего успеха, чем любой из нас, так что вся эта затея с возвращением бойз-бэнда кажется мне бессмысленной.