В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден - Страница 2

      Если не появится еще один большой коллектив, это будет моей жизнью в обозримом будущем.

      Давайте, подростки, вступайте в бойз-бэнды! Ради моего здравомыслия, пожалуйста.

      Что еще важнее, ради безопасности моей дочери.

      Кейли смотрит на меня большими зелеными глазами, которые унаследовала от своей матери, а темно-каштановые локоны падают ей на лицо, потому что упрямые волосы не хотят оставаться там, куда я их укладываю. Папа и косички не сочетаются.

      Ее рот набит булочкой, и, пока жует, она улыбается мне во весь рот. Она такая большая, что крошки сыплются у нее между зубами.

      - Я не могу никуда тебя отвести. - Я протираю стол.

      - Почему? - Еще один кусочек булочки выпадает у нее изо рта.

      - Потому что ты неряха.

      - Но я симпатичная.

      Я смеюсь.

      - Так и есть.

      - Мама всегда так говорит.

      У меня щемит сердце.

      - Да. Говорит.

      - Когда она вернется домой?

      Сколько бы я ни объяснял, она никогда не поймет. Она слишком мала.

      - Ммм...

      - Можно мне пони в подарок на день рождения?

      И именно этим мне нравится концентрация внимания четырехлетних детей.

      - Нет. Не раньше, чем подрастешь настолько, что сможешь ездить верхом.

      Технически, в четырехлетнем возрасте ее можно было бы отвезти в лагерь верховой езды, но я ни за что на свете не скажу ей об этом.

      У меня никогда не возникало потребности защищать кого-то ценой своей жизни, пока не появилась Кейли. Отцовство изменило все.

      Все, что я раньше воспринимал как должное, больше не воспринимаю. Например, пять минут полной тишины.

      За столиком позади нас маленький мальчик начинает петь песню «Одиннадцать».

Потому что ты мне нравишься. О, о, о. Ты мне нравишься.

      Я передумал. Жаль, не проходило и пяти минут, без напоминания об этой песне. Это был наш самый громкий хит, который больше всего раздражал, звуча в голове, и занял столько времени на радио, что, думаю, надоел даже самым закоренелым фанатам.

      - Не-ет, - отвечает низкий голос. - Что я тебе говорил о пении песен «Одиннадцать»?

      - Они мне нравятся! - протестует мальчик.

      - Их тексты ленивы и шаблонны. Они отстой.

      Ничего не могу с собой поделать и фыркаю. Громко.

      Упс.

      Прочищаю горло, а затем кашляю, пытаясь скрыть, что подслушиваю частный разговор.

      Я незаметно оглядываюсь через плечо.

      Мальчик выглядит немного старше Кейли, а парень, с которым он, моложе, чем я ожидал. Лет двадцати пяти, не больше. Думаю, он рано начал заводить детей. Не то чтобы я мог кого-то осуждать.

      Мне было двадцать два, когда появилась Кейли, и она определенно не входила в мои жизненные планы.

      Встречаюсь взглядом с дочерью, и знакомая тяжесть вины заполняет мою грудь. Возможно, это и не запланировано, но ни в коем случае не было ошибкой. Я бы ни на что ее не променял.

      На самом деле, я отдал бы всю свою жизнь ради нее, и сделал бы это снова, не задумываясь.

      И снова, и снова, и снова.

      Мальчик позади нас начинает напевать песню, и мне приходится встать и уйти, чтобы не расхохотаться, когда парень, который с ним, стонет.

      - Давай, Кейли. Можешь пойти поиграть, а я посмотрю.

      Моя бесстрашная дочь взбегает по мягкой лестнице в лабиринт туннелей, который тянется по всему помещению, пока я прихлебываю кофе и пытаюсь не потерять ее. В туннелях есть окна, и я выслеживаю ее, следуя за платьем Эльзы, которое ей пришлось надеть, потому что носить что-либо другое неприемлемо.

      Не то чтобы я не мог позволить себе заменить платье, которое она решила уничтожить, но дело не в этом. Я не хочу, чтобы она росла с мыслью, что все можно заменить, а деньги совсем не проблема.

      Не хочу, чтобы она стала такой, как те избалованные дети в ее школе. Я вообще не хотел, чтобы она ходила в школу, но общение с детьми ее возраста, предположительно, «психологически полезно» или что-то в этом роде. Очевидно, если я не хочу, чтобы она выросла социопаткой, то должен позволить другим детям кусать ее.

      Когда я спросил ее учительницу о следах укусов в первую неделю, она понизила голос и сказала: «У нас есть кусака», как будто это нормально, когда дети кусают других детей, и они ничего не могут с этим поделать.

      И это в самой дорогой школе в Лос-Анджелесе, куда все звезды отдают своих детей.

      Хуже всего то, что они даже не сказали мне, кто из детей ее укусил.

      Держу пари, это кто-то из детей Кардашьян.

      Парень, считающий, что «Одиннадцать» - отстой, проходит мимо меня и останавливается в нескольких футах, пока его сын бежит по туннелям.

      Очень заманчиво - так заманчиво - встретиться взглядом с парнем, просто чтобы увидеть его реакцию, но если меня узнает кто-нибудь еще, потребуется несколько автографов и селфи, чтобы мы с Кейли ушли отсюда.

      Однако, я нахожусь в лучшем положении, чтобы оценить его как следует.

      У «Одиннадцать» определенно есть ненавистники. Это не сложно, когда, как выразился этот парень, тексты песен ленивы и шаблонны. Мы никогда не утверждали, что это не так. Что еще представляют из себя эти песни? Хиты, продающиеся на множестве платформ.

      Они могут быть поверхностными, но чертовски цепляют, и самая многочисленная аудитория - это люди, которые хотят танцевать и выкрикивать слова во все горло.

      Это не делает «Одиннадцать» или любого из нас, кто был в группе, менее талантливыми, чем этот парень.

      И нет никаких сомнений в том, что он артист. Судя по его претенциозному поведению, он занимается музыкой.

      На нем рваные черные джинсы-скинни, белая футболка, черный жилет, а на запястьях кожаные браслеты.

      Его длинные золотистые волосы, как у серфингиста, собраны в мужской пучок на затылке.