В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден - Страница 26

      Я морщусь.

      - Ладно, я понял, о каких слухах ты говоришь. И нет: Кейли - не какой-то ебаный пиар-ход; она - моя биологическая дочь, и я никогда не лгал о том, как она появилась на свет. Но да. Касательно других слухов, тех, что о моей сексуальной ориентации, в них есть доля правды. - Я несу какую-то околесицу, но, кажется, уже не могу остановиться. - Я не люблю говорить о своей ориентации, потому что даже не знаю, существует ли вообще какой-нибудь ярлык для того, кто я. По большей части я гей, но, говоря так, чувствую себя каким-то «грязным», словно проявляю неуважение к би-сообществу. А называя себя бисексуалом, на самом деле не желая быть с женщинами, создаю впечатление, будто ненавижу их. Я подхожу под определение би, может, пан, но так и не нашел правильного определения, потому что оно часто меняется. В один день я твердо убежден, что на сто процентов гей; в другие дни ловлю себя на том, что разглядываю всех подряд - кого угодно. И вот теперь понимаю, что вывалил на тебя кучу информации, о которой ты даже не спрашивал, но таков уж я. Если в двух словах. Теперь ты понимаешь, почему я не рассказываю об этом каждому встречному.

      - А Кейли знает?

      Я моргаю. Это первое, что он спрашивает?

      - Э-э... Она знает, что я верю, что любой может любить любого, независимо от пола, но я не признался в этом своей четырехлетней дочери.

      Лирик кивает.

      - Значит, ты - квир-парень без ярлыков, которому нравятся те, кто нравится, и эти предпочтения меняются в зависимости от настроения. На этом всё.

      - В общем-то, да. Хотя даже сам ярлык «квир» вызывает у меня дискомфорт из-за негативных коннотаций, связанных с ним раньше, но, думаю, с ним мне комфортнее всего. Многие люди делают акцент на ярлыках, поэтому их так много, но ни один из них не заставляет меня сказать: «Да, вот это я!»

      - Круто. Так что насчет ужина?

      Я с облегчением выдохнул. Если бы весь мир реагировал так же, как Лирик, людям не нужно было бы бояться признаться в своей ориентации.

музыкальные премии

Глава 8. Лирик

      Кажется, я повел себя неправильно.

      Я решил, что лучше не делать из мухи слона.

      Но это и есть проблема. Райдер Кеннеди был охуенно сексуален еще до того, как я узнал, что он гей. А теперь, когда знаю правду, он тот, из-за кого можно запросто разбить себе сердце. Потому что, будем честны: мне он совершенно не по зубам.

      Он - знаменитость. Я никогда особо не верил в идею, будто звезды стоят выше всех остальных, но образ жизни у них определенно другой. Достаточно одного взгляда на этот дом, чтобы убедиться.

      Он обронил, что у него что-то было с Кэшем-ебаным-Кингсли так, словно в этом нет ничего особенного.

      Честно говоря, сам не знаю, почему я решил сделать вид, что мне всё равно.

      Я ведь совсем не крутой.

      Во всяком случае, не в этом.

      Я хочу узнать больше.

      Я хочу знать всё.

      Прошло уже несколько дней, и я не знаю, как снова завести об этом разговор.

      С тех пор, как все открылось, он стал более раскованным рядом со мной. Не то чтобы он когда-то был очень напряженным, но… я не знаю. Что-то изменилось.

      А может, изменился мой собственный взгляд на всю эту ситуацию. В те редкие моменты, когда я шутил на тему геев или упоминал, как целуются солдатики Кейли, он немного замыкался. Я думал, это потому, что ему не совсем комфортно, что я так открыто говорю о своей ориентации. Но, как оказалось, проблема вовсе не в этом. Его смущало лишь то, что я могу узнать его тайну.

      И это я тоже вполне понимаю.

      Я могу понять, почему он ни с кем не встречается и почему скрывал это от публики.

      Но, черт возьми, это, должно быть, ужасно. Особенно когда у тебя дочь, вероятно, еще слишком маленькая, чтобы всё понять.

      Наверняка ему очень одиноко.

      Только не начинай фантазировать о том, как ты его от этого одиночества избавишь.

      Жаль только, что я не расспросил его поподробнее.

      «О, привет! Кстати, расскажи-ка мне всё о своей сексуальной жизни - я ведь, с тех пор как узнал, что ты играешь за мою команду, теперь нездорово зациклен».

      Вот это был бы номер.

      А еще я никак не могу перестать думать о Райдере и Кэше вместе. Это одновременно и возбуждает, и вызывает легкое чувство вины - ведь я объективирую своего босса, а этого делать категорически нельзя. Это неправильно.

      Совсем неправильно.

      Настолько неправильно, что ему, пожалуй, пришлось бы меня отшлепать. Ну вот, я снова за своё.

      Блядь.

      Ладно, включаем режим профессионала. Я справлюсь.

      Райдер выходит из своего кабинета и направляется ко мне - туда, где я как раз навожу порядок на кухне после того, как приготовил обед для Кейли.

      Черт, как же он горяч! Эти взъерошенные каштановые волосы, эти ярко-голубые глаза… Твою ж мать. Я не смогу.

      Кажется, мой мозг поместил Райдера в ту категорию сознания, где обитают горячие, но недоступные объекты - это позволяло мне любоваться им, не переходя никаких границ. Теперь же он, вероятно, всё еще недоступен, но уже совсем по другим причинам. А это значит, что мой мозг переключился в режим глазеть при любой удобной возможности - режим, достойный какого-нибудь маньяка.

      О боже, я влюбился в чувака, который когда-то пел в бойз-бэнде.

      Убейте меня.

      О, вот я снова осуждаю. Ну и бардак у меня в голове.

      Он подходит ко мне со странной улыбкой на лице, и я не могу не улыбнуться в ответ, но когда он кладет передо мной листок бумаги с именем и номером Кэша, мое лицо вытягивается.

      - Что это? - Я прекрасно понимаю, что, но никак не могу взять в толк, зачем?

      - Я был неправ, когда сказал Кэшу, что ты натурал. Поэтому позвонил ему, признался, что соврал, и он попросил передать тебе вот это. Если хочешь пойти с ним на свидание - а по тебе же ясно, что хочешь, - то стоит ему позвонить.

      - Я...

      - Хотя, должен предупредить, он не из тех, кто ищет серьезных отношений, так что если ты ищешь именно это, он тебе не подходит.

      Я смотрю на номер.