В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден - Страница 32

      - Честно говоря, ты услышал только одну песню. Детскую песенку, между прочим… Подожди, Кэш сказал, что мое выступление было отстойным?

      Действительно ли я хочу, чтобы он ответил?

      К счастью, нет. Не знаю, смогу бы справиться с осознанием того, что не только выставил себя дураком перед Кэшем, слишком много выпив, но и что он считает мою музыку отстойной.

      - В тебе, как в артисте, есть нечто большее, чем видят они. Я в этом убежден. Знаю, ты против того, чтобы я помогал, по какой-то причине, но, пожалуйста, позволь мне это сделать? Мы можем поработать над твоим звучанием, твоим голосом, твоим стилем… Я просто хочу помочь тебе разобраться, почему ничего не получается, хотя у тебя есть талант, которому даже я завидую.

      Райдер Кеннеди завидует… мне.

      Быть того не может.

      С этим я также не могу смириться.

      - Это неправильно, - говорю я. - Все равно, что использовать работу няни, чтобы построить карьеру в музыке, а я не хочу идти на компромисс таким образом. - Не могу.

      Верно?

      - Дело не в этом, - говорит Райдер.

      Я хочу сказать «да». Я очень-очень хочу. Так почему же мне кажется, что сказать «да» - значит продать часть своей души?

      - Это всего лишь демо, - говорит Райдер. - Тебе даже не обязательно его использовать, если не хочешь.

      Скажи «да».

      Я громко выдыхаю.

      - Ладно.

      - Ладно? - Лицо Райдера озаряется.

      - Да. Ладно. - В горле застревает ком, и я морщусь, сглатывая.

      Нервы скручиваются в животе.

      - Ты в порядке? - спрашивает Райдер. - Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, и это будет уже две знаменитости, на которых тебя вырвало за одну неделю.

      Я поглаживаю живот.

      - Может, лучше не будем говорить о рвоте?

      - Ты всегда так нервничаешь, когда дело касается музыки?

      - Да, - выпаливаю я.

      - Хм. Начинаю понимать, в чём может быть твоя проблема.

      - Дело не в… не знаю. Думаю, дело не столько в нервах. Скорее, я знаю, что если облажаюсь, то облажаюсь окончательно. И тогда наступит полный пиздец.

      - Почему пиздец? К чему ты клонишь? Возможно, я что-то пропустил.

      - Именно. Прости, я выразился недостаточно ясно.

      Райдер ухмыляется. Чёрт бы его побрал.

      - В смысле, думаю, выступления никогда не были для меня проблемой. Я нервничаю не из-за этого. Меня волнует то, что происходит потом.

      - Давление, связанное с необходимостью заключить контракт с лейблом?

      - Правильный контракт.

      - Мы можем над этим поработать.

      Он заходит в комнату Кейли и берёт… радионяню?

      - Знаю, что она уже слишком взрослая для этого, но дом такой большой, что я её совсем не услышу, если ей понадобится моя помощь. Пойдём со мной.

      Каждый шаг между ее комнатой и студией, кажется, занимает целый год на то, чтобы пройти по единственному коридору между захламленной и фешенебельной частями дома.

      Я принадлежу к той части, где царит беспорядок

      Вместо того чтобы зайти в кабинет Райдера, он открывает дверь в звукозаписывающую студию.

      У него есть небольшая установка, которая нужна как продюсеру и звукоинженеру в одном лице. Но если новая песня Кэша что-то и показала мне, так это то, что Райдеру больше никто не нужен.

      - Ты когда-нибудь бывал в студии?

      - Только в тех, что на территории кампуса в Монтебелло. Именно там записаны все мои нынешние демо. А в профессиональной? Один раз. Когда мне было лет десять. Отец купил мне и моим брату и сестре час, чтобы мы могли вместе записать трек и стать похожими на него.

      - О, твой отец артист? - спрашивает Райдер.

      Я отвожу взгляд и смотрю в устрашающую студию.

      - Был им. И не очень хорошим. Он не добился больших успехов, хотя и старался. Отчаянно старался.

      - Чем он сейчас занимается?

      Я хмурюсь.

      - Он, э-э, умер. На гастролях. Он играл на гитаре в какой-то второсортной группе. Может, он и не стал знаменитым, но жил так, как будто был им. Мама умоляла его бросить такой образ жизни, но он убил его раньше, чем это произошло.

      Раньше мне было больно об этом говорить, но теперь нет. Из-за этого у меня много опасений, но я больше не злюсь.

      - В этой индустрии это гораздо более распространенное явление, чем кажется, - говорит Райдер. - Поэтому, когда «Одиннадцать» были вместе, у нас были люди, следившие, чтобы мы не делали этого дерьма. Печеночная недостаточность или передозировка?

      - На самом деле, сердечный приступ. Все от кокаина. Я всегда помнил его, как охуенно крутого парня, потому что он был рок-звездой. Неважно, что у нас не было денег, и мы жили на продуктовые талоны. Мы все равно видели в нем образец для подражания. Человека, много работающего, поэтому постоянно отсутствующего. В детстве я хотел быть таким, как он, а потом, после того как меня приняли в Монтебелло, и я всей душой хотел туда попасть, мама усадила меня и рассказала правду. Обо всем. О том, как он боролся с наркотиками и депрессией. Как индустрия прожевала его и выплюнула. Как каждый раз, возвращаясь домой, он был другим человеком с другим образом, пока она не перестала понимать, за кого вышла замуж.

      - Жизнь рок-звезды определенно не подходит для семьи.

      - В любом случае, она не хочет, чтобы я закончил так, как он. Вот почему я хочу быть осторожным, начиная все это. Вот почему я редко пью и не хожу на вечеринки. Я просто хочу заниматься музыкой и стараться не потерять себя на этом пути.

      Райдер медленно кивает.

      - По этой же причине ты отказываешься подчиняться требованиям лейблов?

      С таким же успехом можно выложить все прямо сейчас.

      - Моему отцу столько раз говорили, что он получит контракт, если изменит свой имидж, своё звучание, всё, и он так отчаянно хотел добиться успеха, что делал это. А потом всё равно не смог подписать контракт. В итоге он играл у многих довольно известных исполнителей, но всегда на заднем плане, как бэк-вокалист или гитарист.