"Фантастика 2026-87". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кленин Василий - Страница 676

— Так запрягите зверолюдей, — хмыкнула Дамми. — Тигры, волки и медведи хоть и поворчат, но исправят ситуацию.

— Подумаем, — кивнула фея. — И раз с экономикой на этом всё, то перейдём к политике… Что там за конфликт между обезьянами и эльфами?..

Малосибирск.

Суд.

Несколько часов спустя.

Я слегка зевал, но в целом был бодр и уверен в себе, что не скажешь об истце. Евгения Павловна прибыла с дочкой и мужем, пузатым мужичком с лысиной и проплешинами. С ними ещё был юрист. Высокий темноволосый мужчина в очках. Ну и всё. А со мной… весь зал. Все они — это мои свидетели.

Соседи, старики, семья и просто люди, которых я лечил вместе с бабулей. Судьёй же была плотная коротковолосая женщина лет пятидесяти.

— Слушается дело по иску Гороховой Евгении Павловны к Ласточкину Ивану Олеговичу об истребовании книги семейных знахарских секретов, а также выплате в размере тридцати миллионов. Истец, вы подтверждаете свои требования?

Судья обратилась к женщине с лицом питбуля. Юрист что-то шепнул истцу, и та заговорила:

— Да, ваша честь! Эта книга принадлежала моей бабушке, Гороховой Нине Константиновне. Она была нашей семейной реликвией и передавалась из поколения в поколение. После смерти бабушки я обнаружила, что книга находится у ответчика. Он отказывается возвращать её, утверждая, что бабушка подарила ему книгу. Но это неправда! Бабушка никогда не отдала бы семейную реликвию постороннему человеку. Прошу суд обязать вернуть книгу и выплатить нам указанную сумму, так как Ласточкин Иван Олегович незаконно использовал эту книгу в коммерческих целях!

— Ответчик, что вы можете сказать по существу иска? — спросила судья.

— Да, ваша честь, начну с того, что эта книга была подарена мне как преемнику бабы Нины. Она издревле передаётся от учителя к ученику, поэтому никак не может являться семейной реликвией. Но это, во-первых. А, во-вторых, лекарства, созданные мною и продаваемые, — это мои личные изобретения, и не понимаю, к чему здесь требование о выплатах.

— Это враньё! Ты сам говорил журналистам, что всё благодаря бабе Нине! — выкрикнула Истец.

— И? Как одно мешает другому? Я использовал полученные от неё знания, чтобы разработать лекарства. Но самих рецептов в книге нет.

— Ты не дал книгу и не показал её! Откуда нам знать, что там нет ничего?

— Постойте, но вы же говорите, что это «семейная реликвия», получается, что вы даже не прикасались к этой книге? — поинтересовался я.

— У Евгении Павловны, — вмешался юрист, — были другие интересы, а вот Татьяна Семёновна очень хотела бы продолжить дело бабушки.

— Да, хочу! — заявила правнучка, молодая черноволосая девушка со стройной фигурой и обилием бижутерии.

— Ответчик, какими доказательствами вы можете подтвердить факт дарения?

— Никакими. Как и Евгения Павловна не может доказать, что книга не была подарена бабуле её учителем.

— У вас есть доказательства, что она принадлежала её учителю, а не была написана лично? — спросила судья.

— Я принёс её с собой и достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что её писали три разных человека.

Ко мне подошёл секретарь с подносом, на который я уложил старую толстенную книгу. Судья надела перчатки и, взяв переданную книгу, кратко осмотрела.

— Подтверждаю, и это видно по состоянию страниц. Книгу перешивали минимум три раза, — судья вернула книгу на поднос, и мне её возвратили.

— Ваша честь, Нина Константиновна могла купить её и дописать, — вмешался юрист.

— А ещё книгу могли подбросить, принести птицы или подарили рептилоиды, — хмыкнул я. — Можно что угодно предположить.

— Также не доказано, что в книге нет рецептов. Вы не представили её для экспертизы, — добавил мужчина.

— Экспертизы кем? — поинтересовался я у юриста. — У вас есть лицензированные знахари?

— Нет. Но есть медицинские организации…

— Которые ничего не понимают в знахарстве, — хмыкнул я. — Но это больше похоже на попытку украсть народные знания.

— Именно что народные! А ты всё себе присвоил! — воскликнула Татьяна.

— Как это? Я что, запрещаю другим знахарям пользоваться народными средствами? Нет? Тогда в чём смысл обвинения?

— Истец, попрошу успокоиться, — громко сказала судья и продолжила, когда всё внимание было сосредоточено лишь на ней одной. — У вас есть доказательства, что именно с помощью этой книги ответчик занимается коммерческой деятельностью?

— Мы вам предоставили выписки, — сказал юрист.

— Да. И я там не вижу пояснений. К тому же, насколько знаю, Иван Олегович занимался продажей клубники. Очень вкусной, кстати. И да, я слышала про лечение от рака. Но где доказательства?

— Если дадите на это санкции, то будут, — ответил юрист.

— Значит, ничего нет.

— Также я хочу добавить, — вмешался я, — что истец ни разу не приезжала к бабе Нине в гости. Как и её дочь Татьяна Семёновна. Я их увидел уже после смерти бабули.

— Он врёт, — возразила женщина бульдог.

— У меня вон сколько свидетелей, — я кивнул себе за плечо.

— Хм… Свидетель… — судья имела список свидетелей с пояснением, кто и что. И вызвали соседку бабули.

— Ни разу! Вот вам крест! Нинке мы, деревенские, помогали с хозяйством. Мужики забор чинили в благодарность за лечение, землю копали, с огородом помогали и всё остальное. А Гали, дочери Нинки, мы лет тридцать, а то и все сорок не видели. А внучку Евгению и тем более правнучку мы отродясь не видели. Собственно, как и их мужиков.

— Она тоже врёт!

— Мы все врём, что ли? — крикнул кто-то из зала, и затем каждый подтвердил, что не видели их в селе. Женщина-бульдог аж побагровела от злости.

— Ваша честь, — заговорил я и указал на Евгению Петровну. — Здесь имеет место обычная жадность. Родня погибшей, причём после ссоры бабы Нины с ними же, узнала, что ученик бабы Нины разбогател, и захотели поживиться за чужой счёт. Поэтому прошу уже закончить это дело.

— Истец, есть возражения по существу?

— Да! Это всё сговор, он купил этих людей! — бульдог указала на свидетелей. — Мы неоднократно были у бабули, очень любили её, и Таня хотела учиться у неё!

— А есть доказательства? Совместные фотографии? — крикнула Оля. Она сидела рядом с отцом.

— Собственно, да. Есть совместные фотографии? — спросила судья, и бульдог опешила. — Нет?

— Хочу добавить, — сказал я, так как истец зависла и ничего не ответила. — Татьяну я впервые увидел, когда она приехала продавать дом. Тогда же я и узнал о гибели бабули Нины. А так как я жил и учился у бабули, то меня попросили выселиться.

— Выходит, сразу после гибели Нины Константиновны они решили продать её дом? Даже не успев вступить в права наследства?.. — уточнила судья.

— Объявление о продаже всё ещё висит, можно посмотреть дату, — сказала Оля, ну и назвала дату, а потом назвала дату похорон бабули Нины. А именно шестого августа две тысячи двадцать шестого года.

— Добавлю, что я показал Татьяне дом и она сама указала, что я могу забрать. А это травы, коренья, настойки и прочее относящееся к ремеслу. Книга была в числе отданного, — сказал я.

— Он обманул меня и заболтал, — возразила девушка.

— Я всё видела! Видела, как он при этой девке выносил вещи! — соседка замахала рукой, и ей позволили выступить. А потом и мой отец выступил, так как помогал перевезти вещи.

— Мне всё понятно, — подытожила судья и, ударив молотком, громко заявила. — Исковые требования Гороховой Евгении Павловны — ОСТАВИТЬ БЕЗ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ. Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца.

— Мы обжалуем. До Верховного суда дойдём! — напыжилась бульдог.

На этом суд и завершился. Мы поехали на ферму, где Любава уже готовила пир горой. Заранее начала, будучи уверенной, что я выиграю дело.

Я, конечно, тоже был уверен, но ожидал пакостей от моих врагов. Но нет, судья оказалась, на удивление, лояльной, а их юрист был средней паршивости. Сэкономили, наверное.