Боярский сын (СИ) - Калинин Алексей - Страница 12

Водитель запаниковал. Он закрутил руль, бросая авто из стороны в сторону. Машина вильнула влево, потом резко вправо. Меня мотало, колотило о дверь, но я держался. Костяшки побелели от напряжения, мышцы горели огнём.

Пассажир высунулся в окно и попытался ударить меня статуэткой. Глупо. Я перехватил его руку, рванул на себя и выдернул Купидона из ослабевших пальцев. Тёплый металл лёг в ладонь. Со всей силы ударил лбом в переносицу противника. Раздался знакомый хруст. Кто-то больше не похвастается греческим профилем! Пассажир откинулся назад. Зажал нос.

— А вот так вот не хотите, засранцы? — гаркнул я и дёрнулся вверх, подтягиваясь на крышу.

— Ах ты ж! — заорал пассажир и выпрыгнул следом.

Ого! Как быстро отошёл от моего «бычка»! Да ещё и ловко-то как выпрыгнул!

Он приземлился на капот, вцепился в меня свободной рукой. Мы сцепились на летящей машине, балансируя на грани падения. Автомобиль несся, бросая нас из стороны в сторону. Слева и справа мелькал асфальт. Ещё миг — и мы оба улетим под колёса!

Я ударил его локтем в челюсть. Голова мотнулась, но хватка не ослабла. Он ответил коленом в бедро. Боль обожгла ногу, но я лишь сильнее вцепился в Купидона.

Мы стояли друг напротив друга на гладком металле, под которым ревел мотор. Машина летела по улице, ветер пытался сдуть нас обоих.

Он ударил первым. Кулак метил в лицо. Я ушёл в сторону, ответил прямым в корпус. Он скрутился, но тут же атаковал ногой. Я перехватил ступню, рванул на себя, заставляя потерять равновесие. Он упал на капот, но подсечкой сбил и меня.

Мы закувыркались на горячем металле. Кулаки, локти, колени — всё летело в ход. Я наносил удар за ударом, он отвечал тем же. Кровь из разбитой губы заливала подбородок, но боли я не чувствовал. Только азарт и злость.

Он попытался захватить мою шею. Я вывернулся, ударил головой в переносицу. Снова хруст. Рычание. Он ослабил хватку. Этого мига хватило, чтобы перехватить инициативу.

Я навалился сверху, прижал его плечи к крыше. Кулак взлетел и опустился. Ещё раз. И ещё. Голова мотнулась, глаза закатились. Он обмяк и начал сползать по покатой крыше. Сверзится и разобьётся на фиг! Пришлось быстро стянуть ремень и зафиксировать его ногу на поцарапанной рогульке антенны.

Ну, я сделал всё, что мог. Если навернётся, то это уже будут его проблемы.

— Эй, давай аккуратнее, водила! Не дрова везёшь! — крикнул я вниз.

Водитель в ответ крутанул руль, автомобиль повело влево. Пассажир дёрнулся, но не покатился дальше — ремень держал крепко. Что же, нормуль. Можно и уходить.

Я собрался, примерился и сделал кошачий прыжок в сторону. Сгруппировался в воздухе. Дальше был удар об асфальт. Кувырок. Я прокатился по жёсткой дороге, обдирая локти и колени, сжимая статуэтку так, словно от этого зависела жизнь. Мимо, ревя моторами, пронеслись мотоциклы. Чьи-то руки тянулись ко мне, пытаясь выхватить добычу.

Я уворачивался не только от колёс, но и от жадных рук! Перекат влево, и чья-то ладонь скользнула по плечу. Перекат вправо, и чьи-то пальцы сомкнулись на пустоте.

Хрен вам, а не Купидончик! Он мне достался в честном бою!

Кто-то из мотоциклистов наклонился так низко, что едва не врезался в асфальт. Рука метнулась к статуэтке, но я поджал ноги, уходя от захвата. Мотоцикл пронёсся мимо, водитель выругался.

— Никто не сможет забрать добычу Ярославского! — гаркнул я во всё горло и встал в полный рост. — Только через мой труп!

Я поднял Купидона высоко над головой. Солнце ударило в золотой бок, и тёплые лучи брызнули во все стороны, разбегаясь по улице солнечными зайчиками. Свет отражался от статуэтки, разлетался осколками, танцевал на асфальте, на стёклах машин, на шлемах тех, кто разворачивал своих боевых коней.

Вокруг, взрывая воздух рёвом моторов, кружили мотоциклы. Но никто больше не атаковал. Охота закончилась. Статуэтка была у меня.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как саднят разбитые костяшки, как горит огнём каждая царапина. Купидон в руке был тёплым, как будто живым.

Мимо, сбавив ход, проехал красный автомобиль. Водитель глянул на меня, покачал головой и уехал. Пассажир всё также без памяти лежал на соседнем кресле.

Ко мне подъехал Яромир на чьём-то мотоцикле. Спрыгнул, подошёл. Глянул на Купидона, на меня, усмехнулся.

— Это было красиво, — сказал он коротко. — Только почему у тебя кровь? Ты что — не накинул Кольчугу Души?

Я вздохнул:

— Забыл…

— Ты что, совсем дурак? Без Кольчуги Души ты мог насмерть разбиться! Все, кто участвует в охоте, первым делом её накидывают! — воскликнул Яромир. — Это же первоочередная защита в любой битве!

Да уж, плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь…

Что мне оставалось делать? Я развёл руками, мол, вот такой вот я дебил.

— Безумец! — проговорил Яромир. — Как есть безумец!

Шумилова спрыгнула с мотоцикла, поправила волосы и улыбнулась.

— А ты ничего, — сказала она. — Ярославский, значит, не промах.

Сзади послышались голоса, смех, крики. Подтягивались остальные участники гонки. Кто-то хлопал, кто-то матерился, кто-то просто стоял и смотрел. Морозов, прихрамывая, подошёл и молча поклонился. За ним поклонились остальные. На несколько мгновений посреди улицы образовалась картина: стоящий окровавленный парень с золотой статуэткой в поднятой руке и куча склонённых спин.

Как будто какая-то секта, ядрёна медь!

А я… Смотрел на солнечные блики, что плясали на золотой фигурке. Маленький крылатый мальчик с луком в руках улыбался той же глупой улыбкой, что и я. Ведь и в самом деле мог скувыркнуться с машины, да и шею свернуть. Побыл в этом мире всего ничего, да и тупо скопытился.

М-да, прикольная была бы доля у попаданца…

— Ну что, брат, — Яромир хлопнул меня по плечу. — Поехали домой? Там отец заждался. И лекаря тебе надо. Морда вон как разбита.

Я кивнул и улыбнулся, чувствуя, как губа снова трескается и по подбородку течёт кровь.

— Поехали.

Глава 6

В усадьбе Ярославских на большом экране телевизора Елисей воздел к небу руку с Купидоном. Камера приблизила его окровавленное лицо и показала довольную улыбку на разбитых губах. Вот только улыбка контрастировала с холодными как лёд глазами. Казалось, что он смотрел с экрана на каждого из дворян. И этот взор мог пробрать до глубины души!

И под этим нахальным, горделивым взглядом ладони Кирилла Матвеевича Морозова соприкоснулись, издав слабый хлопок. Затем ещё один, громче. В третий раз к нему присоединились ещё двое аристократов. Через пять секунд аплодировала уже вся зала.

— Ну, знаете ли, это просто великолепно! — с нескрываемым восторгом произнёс Кирилл Матвеевич, повернувшись к отцу Елисея. — Вы только посмотрите на этого парня! Серьёзно, каков молодец! Без официально подтверждённого ранга Отрока — взять и победить Бойца! Да ещё и на крыше летящей машины! И ведь какая дерзость, какая смелость! Даже Кольчугу Души не активировал. Это же чистой воды импровизация, настоящий характер! Знаете, в этом есть что-то от старых традиций, когда на голой доблести выезжали. Я вам точно говорю: этого юношу ждёт большое будущее.

— Кирилл Матвеевич, для меня большая честь слышать такие слова от вас, — с лёгким поклоном ответил Святослав Васильевич, и в его голосе послышалось неподдельное волнение. — Честно говоря, я просто переполнен эмоциями. Это то самое чувство, когда отец смотрит на сына и не верит своим глазам. Признаться, от Яромира я такое ожидал, он подтвердил ранг Бойца. Но Елисей… он всегда был тихоней, знаете ли. А тут — бац! — и выдал такой результат. Горжусь. Очень сильно горжусь.

— Да уж, хорошую драку приятно посмотреть! Это прямо как на Ристалище Без Правил! — подал голос Ипат Власьевич и хмуро посмотрел на жену, которая чуть дёрнула его за рукав. — Да чего ты? Как будто никто из присутствующих ни разу не видел это зрелище!

— Но оно же запрещено на территории Российской Империи! — ответила Илиада Матвеевна.