Боярский сын (СИ) - Калинин Алексей - Страница 33

— Убить Шину и Киндзи Хатурай, — закончил я за неё, складывая пазл. — И достать некий артефакт.

— Бозественный Танто, — кивнула она. Она откинулась назад, скрестила ноги, а потом снова их развела. Было трудно смотреть только в глаза маски. — Клинок, который хранился в роду императора многие сотни лет. Клан верит, что, завладев им, они смогут превратить Японию в придаток Опасных Земель.

— И ты выбрала путь убийцы? — спросил я без осуждения.

Тот, кто любит семью, пойдет ради неё на многое. Что значит чужая жизнь, когда жизнь близких в опасности?

— Я выбрала путь спасения своей семьи, — её голос дрогнул. — Я обуцалась в Ига-рю, господин. Меня уцили, цто цесть превысе зизни. Но цто делать, когда нузно убить невиновных ради спасения родных? Это ловуска, из которой нет выхода.

Она наклонилась ближе, и теперь между нами было не больше полуметра.

— Васа правда — я следила за вами. В Академии, потом в городе. Я видела, как вы дрались с людьми за спорткомплексом. И вы странный, но у вас есть цесть. Вы лезете в драку, дазе если это невыгодно. Хатурай вам никто, а вы за него заступились.

— Дурак, значит, — усмехнулся я.

— Смелый, — поправила она. — И я ресилась. Я не хоцу убивать Сину и Киндзи! — Мизуки запнулась, подбирая слова. — Если я выполню приказ, Клан всё равно убьёт мою семью. У них нет цести, только зазда власти. Если я не выполню приказ, то мою семью убьют на рассвете через три дня.

— Это печально, но люди в основе своей все рано или поздно умрут, — покачал я головой.

— Я хоцу просить вас, господин Ярославский. Просить о помоси…

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе вытащить твою семью? — уточнил я, чувствуя, как в груди разгорается то самое противное чувство, которое всегда заставляло меня лезть туда, куда нормальные люди не суются. — Пойти против непонятного клана, который держит в заложниках дипломатов?

— Я знаю, где их дерзат, — выдохнула она. — Я знаю систему охраны. Я знаю слабые места. Но мне не справиться одной. Они очень сильны. Если я не появлюсь у них с Танто и доказательствами смерти Хатурай, то мою сестру убьют первой. Я слысала, как её зовут… она плакала… — голос Мизуки сорвался, но она взяла себя в руки. В смысле, взяла в ладони груди, чтобы огладить их. Танец продолжался. — Вы не обязаны мне помогать. Но вы единственный, к кому я могу обратиться. Я готова заклюцить с вами контракт. Всё, цто у меня есть — связи отца, знания, мои руки — всё это будет васим, если вы помозете мне спасти их.

Она замолчала.

Я откинулся на спинку дивана, почесал затылок. В прошлой жизни тоже хотел помочь людям — избавить их от оборотня, а сам попался на крючок. Не была ли сейчас Мизуки приманкой? Что, если она знала о том, что Божественный Танто изменило свой вид и сейчас находится в паре десятков метров отсюда? И сейчас просто отвлекает внимание, пока Клан Ночных Хищников потрошит автомобиль в поисках артефакта?

Нет, вряд ли. Недалеко от центра Москвы подобные действия не останутся незамеченными. А выстрелы и взрывы просочатся даже через Покров Безмолвия.

Что, если она всё придумала и сейчас втирает мне какую-то дичь? Можно проверить.

— Дурак я, дурак, — вздохнул я протяжно. — И куда я лезу?

Я подался вперёд, глядя ей прямо в разрезы маски.

— Семью в беде не бросают, госпожа Мизуки Сато. Но и Хатурай я в обиду не дам. Мне надо подумать об этом. Рассказывайте всё, что знаете об их базе. И про «сопровождение», что пасётся снаружи, тоже рассказывайте.

Мизуки сглотнула.

— Благодарю, господин, — прошептала она одними губами, а затем громко, с томным выдохом, произнесла: — О, вы такой смелый…

Я едва сдержал усмешку. Артистка. Вон как прогибается, как будто кошка во время течки.

— Ну, давайте, выкладывайте, — тихо сказал я, делая вид, что поправляю воротник. — Времени у нас не очень много. Где база? Сколько бойцов? Нам нужно сделать так, чтобы ваши «кураторы» не поняли, что вы перешли на другую сторону раньше, чем мы нанесём удар. И да, вы так и будете оставаться в одежде? Или всё-таки покажете себя сполна? Всё-таки приват предусматривает полное обнажение.

— Если ты так хоцесь, то пусть это будет авансом. Я показу всю серьёзность своих намерений. Мне в самом деле больсе не к кому обратиться…

Лифчик последовал за ночнушкой. Потом она расстегнула застёжку на поясе трусиков, и тонкая полоска ткани скользнула по бёдрам, упала на столик. Теперь на ней остались только туфли на высоком каблуке да венецианская маска, скрывающая лицо.

Я позволил себе взгляд, но без пошлятины. Красивое тело, тренированное, такое не спрячешь ни за какой пластикой. Под кожей перекатывались тугие жгуты, выдающие неплохого бойца. И в то же время — тонкая талия, покатые бёдра, высокая грудь…

Ладно, я не для того попросил её раздеться.

Под одеждой не было скрытого микрофона. Он мог быть под маской, но это вряд ли. Да и в туфлях не скрыть миниатюрного приёмника — я внимательно следил за перемещением и не заметил отклонения.

В процессе танца Мизуки приблизилась ко мне, уселась сверху и начала тереться о мою одежду. Вот удержаться от возбуждения мне было трудно…

— База Клана Ноцных Хисников находится в Баласихе, — зашептала она, и я чувствовал тепло её дыхания на своей щеке. — Они скрываются под видом торговцев антиквариатом. У них есть склад на окраине, рядом с зелезной дорогой. Обыцное двухэтазное здание с воротами для фур, вывеска «Статори». Никто не обрасает на них внимания.

— Идеальное прикрытие, — кивнул я.

— Да. Но внутри всё устроено инаце. На первом этазе склад с настоясим товаром. Статуэтки, вазы, старые книги. Всё чисто, для тамозни и полиции. А вот подвал… — она провела рукой по моему плечу, имитируя ласку, но сама при этом чертила пальцем схему. — Подвал переделан в подобие крепости. Там камеры наблюдения каздые три метра. Датчики двизения. И охранники сменяются каздые цетыре цаса, всегда по двое на входе, ещё трое внутри. Я насцитала пятнадцать бойцов, когда меня туда приводили.

— Пятнадцать, — присвистнул я мысленно. — Много. — А твою семью где держат?

— В том зе подвале. Есть три камеры в дальней части. Я слысала голос сестры через стенку. Она плакала… — Мизуки замолчала, и я почувствовал, как её пальцы дрогнули. — Отец не издавал ни звука. Он самурай, господин. Он готов был умереть, но не показать слабость. А мать… я не знаю, зива ли она. Мне не дали с ними встретиться.

Она активнее начала вращать тазом. Мне было сложно удержаться от того, чтобы руки оставались расслабленными. Хотелось схватить, держать, тянуть…

Нет, это надо было прекращать! Я не должен показывать слабость!

— Завтра, — сказал я, чуть отодвигаясь. — Встретимся завтра, на нейтральной территории. Я дам ответ.

Мизуки замерла. Её грудь поднималась и опускалась от быстрого дыхания.

— Господин Ярославский, у меня нет времени здать. Если вы отказетесь, я буду искать другой путь. А другой путь — это…

— Убить Хатурай и сделать харакири, — закончил я за неё. — Я знаю. Поэтому я и не отказываюсь. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы принимать такие решения! — я кивнул в сторону двери. — Выпито много, эмоций ещё больше. Лучше всё обдумать на трезвую голову. Госпожа Мизуки Сато, я не привык подставляться сам и подставлять людей из-за собственной глупости.

Она смотрела на меня, не мигая, секунд десять. Потом медленно кивнула.

— Я понимаю. Завтра… — она задумалась. — В полдень. В сквере у Академии. Там много людей, но я смогу подойти незаметно. Я принесу план. А вы дадите свой ответ. А сейцас мне надо уходить, а то скоро настоясая стриптизерса очнётся и поднимет панику!

Она потянулась к сброшенной одежде, нагибаясь так, чтобы со стороны могло показаться, что она продолжает танец. Быстро, но без суеты, натянула трусики, застегнула лифчик, накинула ночнушку.

Снова превратилась в таинственную танцовщицу, которая желает заработать несколько лишних рублей.

— С той стриптизёршей всё нормально?