Боярский сын (СИ) - Калинин Алексей - Страница 52

— Попалась, тварь! — выдохнул водник, наращивая заклинание.

Лёд пополз вверх по её ногам, сковывая колени, бёдра, талию.

— Не останавливайся! — заорал землевик. — Я добью!

Он вбил кулаки в землю, и та вздыбилась. Огромный каменный кулак, грубый, как первобытная ненависть, вырвался из почвы и поднялся за спиной женщины, намереваясь размозжить её в лепёшку.

Она рассмеялась и хлопнула ладошкой по оковам. Трещины разбежались по ледяной глыбе, и женщина просто шагнула в сторону, разорвав оковы, как будто они были из паутины.

Каменная глыба рухнула вниз. Сверкнул серп, и каменный кулак разлетелся на куски, не долетев до цели. Обломки камней осыпали задыхающихся воинов.

— Ну как же с вами скучно, мальчики… — вздохнула красавица и улыбнулась. — А теперь я попробую поиграть.

Она дёрнулась так быстро, что размазалась в воздухе.

Водник не успел даже руку поднять — серп вошёл в горло легко, как нож в масло. Кровь брызнула чернотой в багровом свете ту. Он захрипел, схватился за рану обеими руками, но это было бесполезно — жизнь утекала сквозь пальцы с каждым ударом холодеющего сердца.

— Ах ты… — огневик рванул вперёд, забыв про осторожность, про тактику, про всё, чему его учили.

Он выбросил руки вперёд, выпуская весь свой гнев в одном ослепительном столбе пламени. Жар был таким, что воздух закипел, а камни под ногами оплавились до стеклянной корки.

Женщина скользнула в сторону. Второй взмах серпа — и огневик замер, глядя вниз. Там, где у него только что был пояс, сейчас расходилась тонкая, идеально ровная линия.

— Не… может… — прошептал он, и его тело развалилось на две половины.

Они обе упали в пепел с глухим, мокрым шлепком. Точно так же, как недавно был рассечён замешкавшийся мертвяк, которому не повезло встать на пути женщины.

Землевик остался один.

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на женщину. Он уже успел понять, что сдохнет, но жаждал продать жизнь подороже!

— Давай, — прохрипел он, снова вбивая кулаки в землю. — Давай, сука!

Земля взревела. Огромные валуны оторвались от поверхности, закружились в бешеном танце, сбиваясь в единый вихрь. В центре этого урагана кричал воин. Ещё немного и каменные снаряды полетят в белоснежную фигурку, разорвут её на мелкие рваные клочки. Витязь вложил в этот удар всё — каждый нерв, каждую крупицу живицы, каждый вздох, что оставался в его груди.

Женщина вздохнула.

Она шагнула внутрь — в самую гущу каменного урагана. Серп сверкнул в последний раз. Камни зависли, а потом рухнули вниз.

Разрез был выполнен так чисто, что на шее не выступило ни капли крови. Воин ещё два раза успел моргнуть, а потом женщина подняла руку и отвесила лёгкий щелчок. Как непослушному ребёнку за шалости.

Вот только вряд ли у ребёнка от такого удара сковырнётся голова и шлёпнется в пепел раньше тела. Фонтан крови зацвиркал из ровного разреза, когда колени подогнулись и тело тяжело осело.

Женщина вздохнула и огляделась.

Три тела лежали на чёрной земле. Три лужи расползались, смешиваясь с пеплом и сажей.

Женщина в белоснежном саване стояла посреди этого побоища, и на её одежде не было ни пятнышка. Серп в её руке блестел серебром, алая влага собиралась на лезвии крупными, тяжелыми каплями и падала, прожигая выжженную землю.

— Скучно, — пожаловалась она небу. — Нам бы сюда кого-нибудь поинтереснее, а?

И тут земля зашевелилась.

Камни, разбросанные по полю, начали собираться вместе — медленно, неуклюже, но с чудовищной неотвратимостью. Обгоревшие корни выползали из пепла, извивались как змеи, и переплетались с камнями в единое, уродливое целое.

Женщина перестала улыбаться. Она склонила голову набок, наблюдая, как перед ней вырастает фигура — огромная, нелепая, составленная из мёртвого камня и мёртвого дерева.

— Отличная работа, — сказало нечто, отдалённо похожее на человека.

Женщина улыбнулась снова.

— Я всегда хорошо работаю, — ответила она, поднимая серп и слизывая с лезвия каплю крови. — Ты же знаешь. Зачем пришёл?

Существо качнулось.

— Плохие новости, — пророкотало чудище. — Твой младший сын мёртв.

— Умер? Но как? Кто его убил?

— Кто-то из людей, — ответило существо из камней и корней. — Я слышал, что использовали «Последний выстрел». Но убило его не это. Он был уже смертельно ранен божественным клинком.

— Чем? Божественным Танто?

— Похоже на то. Твой сын сбежал с поля боя, но не успел залечить рану. Не успел регенерировать и…

Каменное существо издало скрежещущий звук. Как будто сочувственно вздохнуло.

— Кто это сделал? Ты можешь показать? — процедила женщина.

— Смотри, — чудовище протянуло руку и положило ладонь на белые волосы.

В тот же миг перед глазами женщины полыхнула картина, которую видели камни Опасной земли. Вот возник портал, вот в него выскакивает белый оборотень, на чьей шерсти видны пятна крови. Вот он бежит, удаляясь от портала. И вспышка. Тонкий росчерк золотистой пыльцы в воздухе, а потом голова оборотня взрывается.

Но глаза женщины прикованы не к смерти младшего сына. У неё их ещё шесть осталось, так что одним больше, одним меньше — не воплощению зла жалеть о смерти живых. Она смотрела в быстро затягивающийся портал. Там было видно бледное лицо незнакомого молодого человека, а ещё…

Там блеснул звёздочкой знакомый нож. Или может это просто показалось? Зачем же тогда она невольно прислонила ладонь к рёбрам с левой стороны?

Ладонь каменистого существа убралась, и женщина вновь оказалась на поляне, где лежали три трупа.

— Значит, младший не справился с ответственным заданием, — проговорила женщина. — Жаль. Всегда говорила ему, что нужно быть сдержаннее и скрытнее. Но разве молодёжь послушает старших? И вот результат. Что же… Знать у него судьбинушка такая…

— И ты оставишь его смерть без отмщения? — прогрохотал каменный человек.

— Конечно же нет. Никому не позволено безнаказанно проливать кровь моих сыновей! — рявкнула она и вскинула серп. — Мы найдём этого мерзавца, и я лично его освежую! Идём!

Багровое небо над ними полыхнуло вспышкой, а вниз устремилась разветвлённая молния. Раздался взрыв и на том месте, где только что стояла женщина и каменное подобие человека, осталась только дымящаяся воронка.

К трём лежащим трупам устремились мертвяки, что отбежали на время боя. Никто из них не хотел мешать хозяйке развлекаться.