Год урожая. Трилогия (СИ) - Градов Константин - Страница 97

Мясо: план – 107%. Семёныч – стабильный. Свиноферма – как часы. Два года трезвый – и семьсот тридцать дней считает.

Коровник: построен. Введён. Двести голов – на местах. Стоимость – двадцать три тысячи восемьсот рублей (против сметных тридцати – экономия за счёт шефской помощи и Артура). Антонина – хозяйка. Доярки – счастливы. Дед Никита – одобрил.

Подряд: три бригады. Работает. Бонусы – выплачены. Кузьмич – наставник. Степаныч – амбициозен (двадцать шесть в следующем году!). Митрич – стабилен. Серёга Рябов – не уехал к Хрящеву (и – не уедет).

Подсобные: сорок два двора. Средний доход – 200–500 рублей за сезон. Тётя Маруся – рекордсменка. Рынок в райцентре – свои места, свои покупатели. Деревня зарабатывает. Никто не уехал.

Проверки: ОБХСС – чисто (Чернов). Комиссия обкома – чисто (Фетисов отступил). Документация – безупречна (Зинаида Фёдоровна). Козырь на Фетисова – в кармане, не использован.

Люди:

Кузьмич – наставник. От скептика – к учителю. Тридцать центнеров. Тысяча сто двадцать рублей бонуса. Андрей – жив, в учебном центре. Тамара – печёт пироги и плачет над каждым письмом.

Крюков – самостоятельный профессионал. План посевной – его. Агрохимия – его. Тополеву – помогает. Впервые за двадцать лет – коллега (через Тополева). Счастлив – насколько может быть счастлив человек, который снимает очки, чтобы смотреть на поле.

Антонина – хозяйка нового коровника. Мечта – сбылась. Двести коров по именам. Надои растут. Начинает думать масштабнее: «А если – переработка? Масло, сметана – своё?»

Семёныч – два года трезвый. Семьсот тридцать дней. «Ты нужен» – держит. Держит – крепче, чем любой приказ.

Лёха – правая рука. Три проверки – выстоял. Олимпийские поставки – координировал. Девушка – Маша, из соседнего села (Люся доложила, Лёха покраснел).

Нина – партнёр. Блокнот – на столе, не в шкафу. «Повестку – во вторник». Тридцать лет в одной позиции – и сдвинулась. На девяносто градусов.

Валентина – директор школы. Кочегара – приструнила. Огород – масштабировала. Учебники нашла. Мел нашла. Два блокнота на одном столе – её и мой. Тандем.

Мишка – пятнадцать лет. Кружок – двенадцать пацанов. Усилитель – почти готов. «Бать» – тёплое. Журнал «Радио» – за ужином. Будущий инженер? Может быть – больше.

Катя – десять лет. Первое место на конкурсе. Стихи про тракториста. Грамота – на стене. Заяц – безухий. «Правда‑правда» – фирменная фраза. Тетрадка «для стихов» – под подушкой.

Внешние:

Зуев – друг. Не партнёр – друг. «Если бы ты служил – был бы генералом.» Андрей – в безопасности (пока). Рукопожатие – тёплое.

Артур – друг. Москва, связи, цемент, стекло. «Дорохов, ты – настоящий.» Приедет в Рассветово – весной. Портфель из натуральной кожи и золотые зубы – в деревне будут смотреться интересно.

Тополев – ученик. Первый узел сети. «Знамя труда» – начинает подряд. Крюков – помогает.

Попов – снабжение. Тараканов – фонды. Птицын – газета. Сухоруков – покровитель (осторожный).

Враги:

Хрящев – тихий. Не побеждённый – тихий. «Заря коммунизма» – 82% плана. Деградация продолжается. Хрящев – пьёт больше, злится тише. Опасен – потому что загнанный в угол.

Фетисов – отступивший. Не побеждённый – отступивший. Комиссия – не дала результата. Козырь – в кармане Павла. Но – Фетисов вернётся. Через год, через два. Когда найдёт новый инструмент.

Я закрыл блокнот. Посмотрел на стену – Красное Знамя (прошлогоднее, но – висит), статья Птицына, грамоты. Портрет Брежнева – олимпийское спокойствие, которому оставалось два года.

Два года. Семьсот тридцать дней – как считал Семёныч. Семьсот тридцать дней в теле, которое стало своим. В семье, которая стала своей. В деревне, которая стала своей.

«Ты – другой», – сказал Семёныч. «Откуда ты это знаешь?» – спросил Кузьмич. «Лишь бы работало», – ответил сам себе.

Работало. Два года – и работало. Не идеально – с трещинами, с рисками, с Хрящевым за спиной и Фетисовым на горизонте. Но – работало. Потому что – люди. Не центнеры, не гектары, не коровники – люди. Которые поверили. Которые – работали. Которые – перестали пить, начали считать, научились гордиться.

Два года. И – впереди – ещё. Восемьдесят первый. Продовольственная программа. Область. Новые масштабы. Новые враги. Новые задачи.

Но – это потом. Сейчас – декабрь. Сейчас – тишина. Сейчас – блокнот на столе и лампа в кабинете. И – запах берёзового веника на руках, который не отмывается до утра.

Суббота. Баня. Чай. Пироги. Правда – сказанная в парной, где некуда спрятаться.

Хороший вечер. Один из тех, ради которых – всё.

Глава 22

Районный Дом культуры – здание с колоннами, построенное в пятьдесят третьем году, в ту эпоху, когда советская архитектура ещё пыталась быть красивой, прежде чем сдаться хрущёвским панелькам. Колонны – гипсовые, потрескавшиеся, но ещё величественные. Фасад – покрашен к мероприятию (жёлтым – стандартный цвет районных ДК, как будто кто‑то когда‑то решил, что жёлтый – это цвет культуры, и с тех пор никто не осмелился возразить). Портрет Ленина – в фойе, над гардеробом. Транспарант: «Итоги социалистического соревнования – 1980 год.»

Зал – полный. Двести человек: председатели колхозов (двадцать два – все, кто есть в районе), бригадиры, специалисты, районное начальство. Ряды стульев – деревянных, скрипучих, расставленных с военной точностью (завхоз Дома культуры – бывший прапорщик, и это чувствовалось в каждом стуле). На сцене – стол президиума, графин, микрофон на стойке, и – оно. Красное Знамя. На древке, с бахромой, с золотыми буквами: «Победителю социалистического соревнования».

Красивая тряпка на палке.

Я подумал это – и тут же поправился. Не тряпка. Символ. В мире, где материальное вознаграждение ограничено системой, символы – работают. Работают – потому что людям нужно не только деньги, но и признание. В «ЮгАгро» это были корпоративные награды: «Лучший менеджер квартала», «Самая эффективная команда», стеклянные кубки и грамоты в рамках. Здесь – Красное Знамя. Алое, бархатное, с золотом. Другая форма – та же суть: ты – лучший, и все это видят.

Сухоруков – в президиуме. Парадный костюм, галстук (Сухоруков надевал галстук три раза в год: на День Победы, на 7 ноября и на итоговое собрание). Лицо – торжественное, как положено первому секретарю на мероприятии. Рядом – Колесников (снова, с «Зенитом», щёлкает), замы, начальники отделов.

Я сидел в третьем ряду. Рядом – мои: Кузьмич (в пиджаке, Тамара заставила, усы подстрижены), Крюков (очки – на месте, тетрадь – в портфеле, привычка), Антонина (ватник сняла, надела пальто – компромисс между «я – с фермы» и «я – в Доме культуры»). Зинаида Фёдоровна – чуть дальше, с Люсей. Нина – отдельно, через проход, в тёмном костюме, блокнот – в сумке, лицо – нейтральное.

Речи – длинные, как январские ночи. Замзав по сельскому хозяйству – сорок минут об «успехах хлеборобов района в свете решений XXV съезда КПСС». Начальник управления сельского хозяйства – двадцать минут о «выполнении плановых показателей и перспективах развития». Профсоюзный деятель – пятнадцать минут о «социалистическом соревновании как движущей силе прогресса». Стандартные слова, стандартные обороты, стандартные аплодисменты. Ритуал, знакомый каждому, кто хоть раз сидел в зале советского Дома культуры: ты не слушаешь – ты присутствуешь. Присутствуешь – значит, лоялен. Лоялен – значит, свой. Свой – значит, получишь фонды.

Кузьмич – рядом – тихо:

– Палваслич, долго ещё?

– Скоро.

– Ежели ещё полчаса – я засну. Тамара вчера пирогов напекла – тяжёлые, в сон клонит.

– Не спи. Сейчас – наш выход.

– Ага. Стараюсь.

Наконец – Сухоруков. Встал. Подошёл к микрофону. Зал – притих (Сухоруков говорил короче предыдущих, это все знали и ценили).

– Товарищи. По итогам социалистического соревнования тысяча девятьсот восьмидесятого года переходящее Красное Знамя района вручается коллективу колхоза «Рассвет» за выполнение встречного плана на сто восемь процентов, ввод в строй нового животноводческого комплекса и достижение наивысшей урожайности зерновых в районе.