Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 25

— Ты хотел сказать «добить»?

— Да тьфу ты, я не про него, — я указал рукой на мекса в красной рубашке. — Я вот про этого. Это подозреваемый по делу с «Порше».

— Ох нихрена себе ты операцию устроил для его задержания… — Билл задумался. — Ладно, езжай, я справлюсь. Только ты его до моей машины сам донеси — он раненый, я малость его побаиваюсь.

— Да, конечно, спасибо.

Я развернулся и потихоньку понес Рэмбо к машинам. Навстречу мне пробежали врачи скорой с носилками, а вскоре меня догнал Билл. Он открыл мне дверь машины, я уложил Рэмбо на заднее сиденье.

— Парень, это Билл. Он тебе поможет. Я скоро тебя обязательно заберу. Слушайся его, хорошо? — я осторожно погладил Рэмбо по небольшому участку не израненной шкуры.

Тот посмотрел на меня, обернулся на Билла, севшего за руль, а потом принялся лизать мне руку. Думаю, он все понял.

Билл с Рэмбо уехали, и я увидел, как нашу импровизированную парковку прямо по холму объезжает автозак. Сейчас их погрузят и повезут в участок. А я поеду за ними — есть у меня к этому уроду с татуировкой несколько вопросов.

Глава 11

Я ехал следом за автозаком на своем «Шеветт». Нас сопровождала еще одна полицейская машина с мигалками, но на этом все. Остальные патрульные разъехались по своим делам, им нужно было охранять закон и защищать правосудие на улицах. Служить и защищать, короче говоря.

Руки все еще подрагивали. Все-таки эта история с собачьими боями взяла меня за живое, это точно. Ну а что. Я понимаю еще, когда люди колотят друг друга — бокс, все такое, я и сам фанат и даже занимался этим, а скоро в массы еще и ММА пойдет, еще интереснее будет. Но когда собаки… Они ведь насмерть дерутся и правил никаких не знают.

Вот я и психанул. И проблемы будут однозначно — я три раза выстрелил в ноги тому из мексиканцев, что пытался бежать. Хотя не имел на этого права по современным законам, это точно. Если бы у него было оружие, если бы он прицелился или еще что-то, я мог бы просто пристрелить его, мне бы никто ничего не сказал. А так…

А так меня однозначно ждет тяжелый разговор с лейтенантом. Но с другой стороны, мы накрыли место, где проводились нелегальные собачьи бои. Ага, как будто они бывают легальные. Мне, по идее, за это положена будет премия, тем более, что я руководил операцией, и все прошло без жертв.

Собак только жаль. Их в итоге по приютам развезут и если никто их не заберет, то усыпят…

Да, тут отношение к нашим братьям меньшим еще хуже, чем у нас в России. Ладно, будем надеяться, найдется какая-нибудь добрая душа, они ведь породистые все, как ни крути.

И Рэмбо… Но с ним все будет хорошо. Точно хорошо, это однозначно, Билл о нем позаботится.

Мои мысли скакнули с этого на мексиканца с татуировкой. Я запомнил его хорошо, рассмотрел, и точно видел, что выше цифры тринадцать не было никакой картинки, как у того угонщика. Но он все равно был из этой банды. Из того же сета или нет, я не знаю, и мне еще только предстоит в этом разобраться. Но я разберусь.

Он лежал лицом в песок и не сопротивлялся, когда на него надевали наручники. Не собирался нарываться лишний раз, не хотел получить по почкам. Значит, не глупый.

Так, это не угонщик, но он мог что-то знать. Так что надо будет с ним поговорить. Татуировка однозначно связывала его с этой бандитской средой. Но допрашивать его мне придется как задержанного на собачьих боях. А потом уже нужно будет перевести тему на угоны.

Автозак свернул к участку, я припарковался рядом. Заглушил двигатель, выдернул ключ, вышел из машины. Из участка сразу же выбежали офицеры — их предупредили по рации. Задержанных стали выгружать из автозака и по одному повели внутрь. Я постоял немного — безумно хотелось курить, выброшенный в кровь адреналин требовал успокоительного в виде никотина. Но нет, раз решил бросать, то буду бросать.

Потом подошел к старшему патрульному, который руководил процессом, и сказал:

— Мне нужен один из них для допроса. Мексиканец с татуировкой на предплечье.

Патрульный посмотрел на мой значок, который висел на нагрудном кармане куртки, потом на руку, замотанную платком — тот черный все-таки умудрился прихватить меня.

— Сейчас оформим и приведем, — сказал он. — Допросная три свободна.

— Хорошо, — кивнул я. — И мне нужны будут его данные, как только заполните.

Офицер только кивнул. Я вошел в участок, добрался до допросной номер три, которая оказалась маленькой комнатой со столом и двумя стульями, ну и с лампой, которая давала резкий свет. Одностороннее зеркало тут тоже имелось, прямо как в фильмах про копов.

А с другой стороны находилась комната наблюдения. Есть там кто-нибудь? Надеюсь, что нет, потому что разговор пойдет очень серьезный.

Ладно, заниматься они будут им какое-то время, так что я сходил в туалет и промыл прокушенную руку под краном. Рана была неглубокой совсем, так, два прокола от клыков, да и крови не натекло особо. Отправился в дежурную часть, там взял пластырь из аптечки и налил себе кофе.

Напиток, я подозреваю, был сварен еще утром, так что он был холодным и горьким. Но это лучше, чем ничего.

Потом с бумажным стаканчиком вернулся в допросную, сел и положил перед собой блокнот и ручку. Полистал свои заметки о деле про угоны. Нужно освежить память.

Не знаю, сколько именно пришлось ждать, часами я так и не обзавелся, да и денег на них у меня не было. Но наконец-то открылась дверь и патрульный завел того самого мексиканца, которого я просил привести. Руки у него были в наручниках, естественно.

Офицер посадил его на стул, положил на стол листок с данными, и тут же ушел — и без того хватало работы. Мексиканец же посмотрел мне в глаза и улыбнулся. На его лице прекрасно читалось выражение, которое я за двадцать лет видел сотни раз. «Я все знаю, но тебе ничего не скажу».

Я посмотрел в листок. Энрике Моралес, двадцать шесть лет, родился в Мехико, в возрасте двух лет его привезли в Лос-Анджелес родители, проживает на Пятьдесят Седьмой Восточной. Память подсказала, что это район Суреньос — Флоренция 13. Я видел что-то такое на одной из досок в отделе CRASH.

Ранее дважды задерживался: вандализм и хранение марихуаны. Наверное теги своей банды оставлял где-то, и курил травку. Но отделался оба раза исправительными работами. Нигде не работает, ничего такого не делает.

Я включил диктофон, лежавший на столе и заговорил:

— Допрос проводит детектив Майкл Соко…

Что там еще положено? Назвал номер жетона, номер участка, дату и время. Потом проговорил:

— Допрашиваемый — Энрике Моралес. Мистер Моралес, прежде чем мы начнем, я обязан разъяснить вам ваши права. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет назначен вам государством, — подумал еще немного и спросил. — Вы понимаете свои права?

— Да, — ответил он и криво усмехнулся.

— Вы желаете воспользоваться правом на адвоката?

Он помедлил секунду, покачал головой и сказал:

— Нет. Пока нет.

Понятно. И память подсказывает, что это нормально — опытные задержанные часто отказываются от адвоката на первом допросе, чтобы сперва разобраться, что именно им шьют. Если дело серьезное, то просят адвоката. И мне сейчас это на руку.

— Хорошо, — кивнул я. Я ведь действительно так считал. — Энрике, вы задержаны сегодня на месте проведения незаконных собачьих боев. Это уголовное преступление согласно разделу 597-а Уголовного кодекса Калифорнии. Вам грозит до трех лет лишения свободы и штраф до пятидесяти тысяч долларов.

— Я просто смотрел, — ответил он. — Я не организатор.

— Присутствие на собачьих боях — это тоже правонарушение, — ответил я. — Раздел 597-б. С учетом вашего условного срока вы с большой долей вероятности отправитесь в тюрьму. Как минимум на год.

Моралес пожал плечами, его это не особо впечатлило. Я задал еще несколько вопросов: откуда он узнал про бои, кто его пригласил, кто организатор, делали ли ставки и тому подобное. Но особо не усердствовал, мне это, в общем-то, без интереса. А когда решил, что клиент готов, выключил диктофон, и сказал: