Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 28

Брифинг, к счастью или к сожалению, снова меня никак не касался. По моей части был еще один угон, но машина снова оказалась старой и недорогой. Спронг отдал его Филлмору. Тот не сказать, чтобы обрадовался, но за последние дни число папок на его столе сократилось всего до пяти.

Когда брифинг закончился, Спронг остановил меня и жестом показал, чтобы я шел за ним. Я сразу понял, что сейчас будет. Меня ждет головомойка за того подстреленного латиноса.

На самом деле я здесь был однозначно неправ. Память подсказывала мне, что после решения Верховного суда по делу Гарнера в восемьдесят пятом, стрелять в подозреваемого уже нельзя. Если он не представляет непосредственную угрозу жизни других людей.

А мексиканец, убегающий с нелегальных собачьих боев, такой угрозы не представлял.

Лейтенант пропустил меня внутрь, плотно закрыл дверь, после чего сел за стол. Несколько секунд он просто смотрел на меня, после чего открыл лежавшую перед ним папку и начал читать вслух:

— Детектив Майкл Соко произвел три выстрела по убегающему подозреваемому. Первая пуля попала в правую голень, вторая задела левую, третья вошла под правое колено. Подозреваемый госпитализирован, оружия при нем обнаружено не было.

Да, все верно, я угадал. Сейчас меня будут ругать и, возможно, даже накажут.

— Он убегал, Соко, — проговорил Спронг. — Он был безоружен, а ты пальнул в него три раза. Ты рехнулся?

Оправдываться смысла не было, и мы оба это знали. Оставалось только принять вину.

— Я потерял контроль, лейтенант, — сказал я. — Это была моя ошибка.

— Ты же понимаешь, что мне придется с этим разбираться? — спросил Спронг. Он не кричал, не ругался, было видно, что он просто устал. — Отдел внутренних расследований получит рапорт, и они спросят: не сошел ли ты с ума? Только вот ответ на этот вопрос пойдет уже в твое личное дело.

— Я понимаю, сэр, — кивнул я.

— И ты понимаешь, что этот мексиканец, когда выйдет из больницы, наймет адвоката? И адвокат подаст гражданский иск. Будут проверки, отдел внутренних расследований начнет копать.

— Я понимаю, сэр, — кивнул я. — Простите.

Ну а что, я в действительности был виноват. В России со мной все было бы еще хуже, а тут были шансы. Хотя я не удивлюсь, если он сейчас прикажет мне надевать форму и идти клеить штрафы на лобовые стекла. Или еще чем-то подобным заниматься.

— А теперь послушай меня, — проговорил он. — Ты вчера провел операцию, грамотно и с минимальным проявлением силы, если не считать этой истории. Вы задержали двенадцать человек, закрыли нелегальную площадку для собачьих боев. Конфисковали четырнадцать животных. И это твоя заслуга, за это ты получишь премию.

Он взял ручку и постучал ей по папке:

— И я тебя прикрою, Соко. Потому что ты наш, каким бы ты ни был. Но только один раз, ты понял?

— Я понял, сэр, — только и оставалось повторить мне.

— Тогда слушай и запоминай. Как молитву, которой тебя учила в детстве мама, запоминай. Подозреваемый оказал сопротивление при задержании, попытался скрыться в зоне с ограниченной видимостью. В темное время суток, на неосвещенной территории. Ты, имея основания полагать, запомни, мать твою, имея основания полагать, что он был вооружен, применил табельное оружие. И тебе повезло, что ты стрелял в ноги. Ты делал это специально, чтобы исключить летальный исход. Ты понял?

— Понял, сэр, — в который раз за сегодня проговорил я.

— С патрульными я поговорю, они тоже помогут. Если их рапорты будут согласованы, проверка примет их без вопросов. Отметка в личном деле все равно будет, но… Давай ты не будешь больше давать поводов для внутренних расследований, договорились?

— Спасибо, лейтенант, — кивнул я.

— Не благодари, — ответил он. — Я делаю это не для тебя, а потому что ты за последнюю неделю сделал больше полезного, чем за предыдущие полгода. Эти бои, и еще наркомана поймал, да какого. И я не собираюсь терять детектива, который наконец-то начал работать.

Он поднял ручку перед собой и проговорил:

— Но учти, если ты еще раз, еще хоть один раз выкинешь что-то подобное, я лично отвезу тебя в отдел внутренних расследований. И сдам им со всеми потрохами. Мы поняли друг друга?

— Да, сэр, — кивнул я.

— Все, тогда иди, — он махнул рукой.

Я двинулся наружу, и тут до меня дошло. Самого главного из того, что я еще натворил, Спронг не знал. О том, что я приставил пистолет к лицу своего соседа и был готов застрелить его. И выстрелил бы, если б Филлмор меня не остановил.

Я внезапно почувствовал теплоту к своему коллеге. Да уж, хороший он парень, как ни крути.

Вышел, выдохнул и двинулся в наш отдел. Буря миновала, теперь пора и поработать.

Я решил, что мне тоже необходимо избавиться хотя бы от части дел на столе. Выбор, естественно, пал на потенциальные висяки. Поэтому я напечатал по каждому итоговый отчет и сдал в архив. Это не значит, что они закрыты — если вдруг появятся новые данные, работу с этими папками можно будет возобновить. Просто сейчас в них значилось, что улик для расследования недостаточно.

Я не спихнул их, потому что не хотел работать — Соко честно объездил все места происшествий, опросил всех возможных свидетелей, изучил все улики, но ничего не нашел. Цепляться мне было действительно не за что, да и времени с момента угонов прошло в среднем более полутора месяцев.

Обычно, если одиночный угон не раскрывался по горячим следам в течение нескольких дней, машину разбирали на запчасти или перекрашивали, перебивали номера и угоняли в другой штат, где делали ей поддельные документы. Опыт Михаила говорил, что найти такую машину могли только по очень большой случайности.

Итого мой стол стал легче на пять папок. Правда, все равно оставалось еще пять из интересующей меня серии и целых пятнадцать — по другим угонам.

По некоторым из них я ждал документов сверху, еще по паре-тройке надо было опросить свидетелей. Но перспектив там тоже было мало: самому свежему делу была неделя, самому старому — почти месяц. Если из них удастся раскрыть хотя бы одно — это уже будет неплохо.

Еще раз перебрал все оставшиеся дела, дозаполнил необходимые формы и отчеты, чтобы удостовериться, что сделал всю возможную на текущий момент бумажную работу.

В четыре часа вышел из участка — сегодня у меня было еще одно важное дело. Сел в машину и буквально за пятнадцать минут по только начинающимся пробкам доехал до «Автомастерской Хуана» на Флоренс, на которую меня навел задержанный бандит с татуировкой.

Остановился за углом, убрал значок во внутренний карман, застегнул куртку, чтобы не было видно кобуры. Жарко, конечно, но что поделать. Въехал на маленькую парковку перед вполне приличным одноэтажным зданием в бежевой штукатурке и с двумя подъемными воротами. Что любопытно, ворота располагались не по центру, а были смещены влево. Получается, левая часть мастерской была примерно вдвое меньше, чем правая. Как будто планировалось делить здание на три бокса, но еще одни ворота так и не сделали.

Правые ворота были открыты, в них виднелась классическая мастерская — два массивных металлических верстака с инструментами, длинный ряд гаечных ключей на крючках на стене, в углу гудел компрессор, от которого шли шланги. В конце помещения — два подъемника, на одном из которых сейчас висел красный «Додж Аспен».

Довольно большая мастерская, кстати — при желании в нее можно было загнать четыре машины. Правда, места между ними бы осталось совсем уж немного.

Я открыл дверь, вышел на парковку. Навстречу мне сразу вышел латинос лет двадцати пяти в серых штанах и футболке с пятнами от мазута, и с белой повязкой на голове. Вытирая руки какой-то ветошью, он обратился ко мне:

— Привет, амиго! Сломался? — он доброжелательно улыбнулся, глянув на мою машину. То ли правда был таким улыбчивым по жизни, то ли подумал, что представил, сколько можно заработать, если начать ремонтировать мою развалюху всерьез.

— Немного. Подскажи, сколько у вас будет стоить поменять лампочку в фаре и заменить водительское стекло.