Мытарь 1 (СИ) - Градов Константин - Страница 22

Вот это я не знал. Второй месяц без жалованья — и Ворн всё равно работал. Каждый день. Приходил в канцелярию, садился, писал. Потому что — работа. Потому что — документы. Потому что бросить незаконченное дело для него было физически невозможно.

— Статус — пока неопределённый, — продолжил я. — Юридически Контора ещё не существует. Ваша должность не будет оформлена, пока Лент не зарегистрирует организацию. До тех пор — неформально.

— Место?

— Нет. Я сам живу в каморке при конюшне. Офиса нет. Мебели нет. Ничего нет.

— Перспективы?

— Неизвестны. Если первое дело удастся — будут следующие. Если нет — не знаю.

Ворн слушал. Лицо — спокойное, сосредоточенное. Как будто оценивал документ — не эмоционально, а по существу.

— Что вы можете обещать? — спросил он.

— Одно. Работа будет правильной. Документы будут правильными. Если вы обнаружите нарушение — оно будет задокументировано, а не замолчано. Никто не скажет вам «забудь про Дрена». Никто не пригрозит ложным обвинением. То, что вы запишете, — останется записанным.

Ворн молчал. Десять секунд. Двадцать.

— Я согласен, — сказал он.

— Подождите. Не торопитесь. Обдумайте. Это серьёзное решение — уйти от барона к человеку, у которого нет ни денег, ни офиса, ни гарантий.

— Я обдумал, — ответил Ворн. — Три года.

Пауза.

— Три года я документирую то, что не нужно документировать, — продолжил он, — и не могу документировать то, что нужно. Вы, кажется, — наоборот.

Я смотрел на него. Формулировка — точная. Как всё, что он говорил. Ни слова лишнего, ни слова не хватает.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда нужно оформить.

— Оформить?

— Договор. Трудовой. Письменный. С условиями, сроками, обязанностями сторон.

Ворн посмотрел на меня. Потом — на тетрадь с записями. Потом — снова на меня.

— У вас нет организации. Нет печати. Нет бланков. Как вы оформите трудовой договор?

— Как два физических лица. Договор оказания услуг. Временный — до регистрации Конторы, после чего будет переоформлен в штатный. Нотариальная заверка — у Лента.

— Лент возьмёт серебряный за заверку.

— У меня уже один серебряный в долг у Лента. Будет два.

Ворн помолчал.

— Я могу составить договор, — сказал он. — Если вы продиктуете условия.

— Вы можете составить?

— Я писарь восьмого уровня. Я составлял договоры для барона. Аренда земли, найм работников, поставки зерна. Формат знаю.

— Тогда — составляйте. Условия обсудим завтра утром. Сейчас — поздно, свеча догорает.

Ворн кивнул. Встал. Потянулся к тетради — своей, трёхлетней.

— Оставьте, — сказал я. — Она мне нужна для работы.

Он замер. Тетрадь — три года его жизни. Три года тайной работы. Отдать — значит довериться полностью. Не вечером, не на словах — физически. Передать документ из рук в руки.

— Я верну, — сказал я. — Когда перенесу данные в свои записи.

Ворн убрал руку. Кивнул.

— Правильно, — сказал он. И вышел.

Утром мы составили договор.

Ворн пришёл с чистым листом — опять своим, из личных запасов — и пером. Сел на тюфяк. Я сел рядом. Диктовал. Он писал.

Процесс занял час. Не потому что договор был сложным — потому что Ворн уточнял каждую формулировку.

— «Исполнитель обязуется вести документооборот Заказчика», — диктовал я.

— Какой именно документооборот? — спрашивал Ворн. — Входящий, исходящий, внутренний?

— Весь.

— Тогда «входящий, исходящий и внутренний документооборот». Так точнее.

— Хорошо.

— «В соответствии с требованиями, установленными Заказчиком».

— Это я не диктовал.

— Это нужно добавить. Иначе я могу вести документооборот как угодно, и формально буду прав. А если есть требования — они должны быть зафиксированы.

Я посмотрел на него. Двадцать два года. Составляет трудовой договор и добавляет пункты, защищающие обе стороны. Не только себя — меня тоже.

— Добавляйте, — сказал я.

Он добавил. И ещё три пункта — о порядке хранения документов, о конфиденциальности и о процедуре расторжения. Каждый — логичный, каждый — нужный.

Через час договор был готов. Одна страница, плотный текст. Условия, обязанности, сроки. Оплата — «по факту поступления средств на расходный счёт Конторы, в размере, определяемом дополнительным соглашением». Формулировка Ворна — не моя. Он знал, что денег нет, и нашёл форму, которая это фиксировала без унижения.

— Подпишем у Лента? — спросил он.

— Да. Послезавтра, вместе с Актом. Один визит — два документа.

— Три, — поправил Ворн. — Акт, договор и расписка за бумагу. Вы должны Ленту два серебряных. Будет три.

— Три.

Ворн аккуратно сложил договор. Положил в свою папку — ту самую, с которой ходил в канцелярию. Рядом с блокнотом и запасным пером.

— Правильно записал? — спросил он.

— Да, Ворн. Правильно.

После договора мы работали. Не по основному делу — по организационным вопросам. Ворн предложил, я согласился. Если Контора будет существовать — ей нужна структура. Не завтра, но скоро.

Ворн достал чистый лист и начал рисовать. Не картинку — схему. Организационную структуру Конторы по вопросам фискального учёта.

— Руководитель — вы, — говорил он, рисуя. — Писарь — я. Это пока всё.

— Это пока всё, — подтвердил я.

— Но потом может быть больше. Если будут другие дела — понадобятся другие люди. Помощник. Может быть — курьер. Может быть — ещё один писарь, если объём документов вырастет.

— Вы думаете на перспективу.

— Я всегда думаю на перспективу. — Он не улыбнулся — констатировал. — Если не думать на перспективу — документы накапливаются, систематизация ломается, и через полгода никто не может найти нужную бумагу.

— У вас был такой опыт?

— У барона. Когда я пришёл — архив был в состоянии, которое... — Он подбирал слово. — Катастрофическом. Мне понадобился месяц, чтобы навести минимальный порядок. Полный порядок — так и не навёл. Управляющий мешал. Говорил, что я трачу время на ерунду.

— Управляющий не любит, когда наводят порядок в документах.

— Управляющий не любит, когда документы можно найти, — поправил Ворн. Тихо. Точно.

Вот это — формулировка. Управляющий не любит порядок в документах не потому что порядок — ерунда. А потому что в порядке — видно. Видны расхождения, видны пропуски, видны аномалии. В хаосе — не видно ничего. Хаос — лучший союзник того, кто скрывает.

Ворн это понимал. Три года назад, когда начал наводить порядок и нашёл расхождения — он понял это на собственном опыте. Порядок делает видимым то, что хотели спрятать.

Мы провели ещё два часа за планированием. Ворн рисовал схемы — документооборота, хранения, индексации.

— Типы документов, — говорил он, загибая пальцы. — Акт — «А». Расписка — «Р». Договор — «Д». Переписка — «П». Внутренний документ — «В». Итого пять типов. Если появятся новые — добавим.

— А если документ относится к двум типам?

— Не бывает. Документ — один. Тип — один. Если акт содержит расчёт — он всё равно акт. Расчёт — приложение. Приложения нумеруются отдельно, с привязкой к основному.

Система нумерации дел: первая цифра — год, вторая — порядковый номер, третья — тип документа. Логично. Просто. Эффективно.

— Хранение, — продолжал Ворн. — Каждое дело — отдельная папка. Документы — в хронологическом порядке. Последний — сверху. Индекс — на обложке и в отдельном реестре.

— У вас уже есть папки?

— Нет. Но кожевник на рынке продаёт обрезки — из них получаются хорошие обложки. Четыре медных за штуку.

Четыре медных. У меня не было четырёх медных. У меня не было ни одного.

— Пока обойдёмся, — сказал я.

— Пока — да. Но потом — нужны. Без папок документы мнутся и теряются. Я видел, что происходит без папок. Это... — Он поискал слово. — Болезненно.

Для обычного человека мятый документ — не трагедия. Для Ворна — почти физическая боль. У каждого профессионала свой порог нетерпимости. У хирурга — тупой скальпель. У программиста — нечитаемый код. У писаря — мятая бумага.