Мытарь 1 (СИ) - Градов Константин - Страница 34

Я посмотрел на эту строку. Потом на Ворна. Потом снова на строку.

— «Питание сотрудников»?

— Вы купили пироги. Два. Один — мне, один — себе. На средства Конторы. Это расход. Расходы фиксируются.

— На средства Конторы? Это были деньги, которые вы мне одолжили.

— Которые я одолжил Конторе. Заём оформлен. Значит, деньги — Конторы. Значит, расход — Конторы. Значит — «питание сотрудников».

Безупречная логика. Абсолютно правильная. Абсолютно безумная в контексте — организация из двух человек в каморке при конюшне ведёт учёт расходов на пироги с капустой.

Но — правильная. Именно так и нужно. С первого дня. С первого медного. Потому что если не записывать с начала — потом не вспомнишь. А в отчётности дыры хуже, чем в крыше.

Я смотрел на всё это. На три стопки, на бирки, на индексы. На аккуратный почерк, на шнурки, завязанные одинаковыми узлами. На систему, которая выросла из ничего за три дня — как растение из семени, если семя упало в правильную почву.

— Ворн.

— Да?

— В мире, откуда я пришёл, есть должность — главный бухгалтер. Человек, который отвечает за весь учёт организации. Ведёт книги, составляет отчёты, следит за каждым медным. Обычно этому учатся несколько лет.

— Я не учился.

— Я знаю. Вы сделали это сами. Без учебника, без образца. Просто — потому что так правильно.

Пауза. Ворн снял очки. Протёр. Надел.

— Правильно организовал? — спросил он. Голос — тише обычного.

— Да, Ворн. Правильно.

Он кивнул. Вернулся к блокноту.

В ФНС за такую инициативу дают грамоту. Здесь — мне нечего дать. Ни грамоты, ни премии, ни кабинета. Только каморку, в которой три стопки бумаг лежат на полу рядом с тюфяком. И слово «правильно», которое для Ворна значило больше, чем любая грамота.

Управляющий не вернулся.

Три дня после предъявления — его не было. Пять — не было. Неделя. Слуги шептались: «Уехал и не сказал куда». Лошадь — в конюшне. Значит, уехал на чужой или пешком. Вещи — на месте, кроме кольца. Кольцо забрал — единственную ценность, четыре серебряных.

Ворн провёл собственное расследование. Не потому что я просил — сам. Расспросил кухарку, конюха, прачку. Записал всё. Принёс мне вечером шестого дня.

Факты: управляющий ушёл пешком через задние ворота. Вечером, после ужина. Конюх видел — подумал, что на прогулку. Утром — не вернулся. Комната — не заперта. Вещи разбросаны, но ничего не пропало, кроме кольца и кошелька. В кошельке, по словам кухарки, обычно было «серебряных пять-шесть и медные».

— Ещё, — сказал Ворн, листая блокнот. — За два дня до исчезновения к управляющему приходил человек. Вечером. Не из деревни — чужой. Конюх видел, но не узнал. Среднего роста, в плаще, лицо закрыто. Пробыл полчаса. Ушёл.

— Человек от Дрена?

— Возможно. Или — сам Дрен. Конюх лица не видел.

Человек в плаще. За два дня до бегства. Пришёл — поговорил — ушёл. Управляющий получил известие. Или приказ. Или предупреждение. И — побежал.

Горст Кейн исчез. Не попрощавшись с бароном. Не передав дела. Не объяснив. Пятнадцать лет управлял имением — и ушёл пешком, через задние ворота, с кольцом и пятью серебряными.

Бегство. Подтверждение вины. Человек, которому нечего скрывать, — не бежит. Человек, который пятнадцать лет крал через посредника, — бежит, когда схема вскрывается.

Для дела барона это ничего не меняло. Барон должен казне — вне зависимости от того, где управляющий. Но для будущего дела Дрена — это было подтверждение. Горст бежал — значит, виновен. Горст бежал после визита неизвестного — значит, есть сеть. Не один человек. Организация.

Записал. Всё — в дело. Под биркой «Д» — Дрен. Параллельная папка.

На двадцать первый день барон прислал за мной.

Не через дворецкого — через слугу. Мальчишка, лет четырнадцати, прибежал к каморке:

— Барон хочет вас видеть. Завтра. К обеду.

— Передай барону: приду.

Мальчишка убежал. Ворн записал: «Двадцать первый день. Приглашение от барона. Неофициально, через слугу. Назначено на завтра, к обеду».

Неофициально. Не через дворецкого. Значит, барон не хочет огласки. Хочет поговорить — тихо, без свиты, без протокола. Это — начало переговоров. Не отказ, не суд. Переговоры.

В ФНС девяносто процентов дел заканчивались переговорами. Предприятие смотрело на сумму, на доказательства, взвешивало шансы — и садилось за стол. Потому что суд — дорого и непредсказуемо. А переговоры — можно торговаться.

Пока я ждал встречи, пришло системное уведомление.

Вечером двадцать первого дня. Сидел в каморке, перечитывал записи. И вдруг — текст перед глазами.

[СИСТЕМА]Уровень повышен: 2Новый скилл доступен: «Налоговая тайна» (пассивный)Описание: информация, полученная в ходе проверки, защищена от считывания системными скиллами третьих лиц. Результаты Аудита, содержание Актов и рабочие материалы Мытаря не могут быть прочитаны без его согласия.Условие активации: выполнено (предъявление первого Акта проверки).

Уровень два. Первое повышение. Система отреагировала не на составление Акта, не на заверку — на предъявление. На момент, когда документ перешёл из моих рук в руки адресата. Точка невозврата — для Системы тоже.

«Налоговая тайна». Мои данные защищены. Никто не может «считать» результаты проверки через скиллы. Если у кого-то есть аналитические или разведывательные способности — они не увидят мои рабочие материалы.

В ФНС — статья сто два Налогового кодекса. Здесь — системный скилл. Разная форма, один принцип.

Четыре скилла теперь. Оценка, Аудит, Акт проверки, Налоговая тайна. Ещё четыре — скрыты, требуют уровня. Но четыре — уже арсенал.

Я попробовал «Налоговую тайну» — мысленно, без внешних проявлений. Посмотрел на стопку документов Ворна и подумал: «Эти данные — защищены». Ничего не произошло. Ни свечения, ни звука, ни системного уведомления. Скилл — пассивный. Работает сам, без активации. Как «Оценка» — просто есть.

Но как проверить, что он действительно работает? Нужен кто-то с аналитическим скиллом, кто попытается считать мои документы. Барон? Вряд ли — у него класс «Землевладелец», аналитических скиллов нет. Управляющий? Сбежал. Кто-то в Гормвере? Возможно — когда доберусь.

Пока — принять на веру. Система до сих пор не врала. Оценка показывала правильные цены. Аудит дал точные цифры. Акт проверки помогал с формулировками. Нет оснований думать, что «Налоговая тайна» — исключение.

Не сказал Ворну. Не потому что не доверял — потому что пока не нужно. Системные скиллы — моя личная информация. Расскажу, когда будет уместно.

Между двадцать первым и двадцать вторым днём случилось ещё одно событие. Мелкое, но показательное.

Мельник пришёл.

Не ко мне — к Ворну. Нашёл его на рынке, отвёл в сторону, спросил тихо: «Этот Мытарь — он правда может заставить кузнеца заплатить?» Ворн ответил: «Может. Если вы оформите претензию». Мельник: «Сколько стоит?» Ворн: «Не знаю. Спросите у Мытаря».

Ворн рассказал мне вечером. С блокнотом — естественно. Записал разговор: время, место, содержание.

— Он придёт? — спросил я.

— Думает. Боится кузнеца.

— Все боятся кузнеца. Кузнец — большой человек с молотом. Нормальная реакция.

— Но если мельник оформит претензию — кузнец рассердится.

— Кузнец рассердится в любом случае. Вопрос — что сильнее: его злость или закон. Пока он думает, что злость сильнее, — мельник молчит. Когда увидит, что барон заплатил по Акту, — поймёт, что закон сильнее.

Ворн записал.

— Вы используете дело барона как прецедент для всей деревни, — сказал он. Не вопрос.

— Да. Первое дело — не про девятьсот шестьдесят восемь золотых. Первое дело — про то, что документ работает. Что бумага с печатью — сильнее молота.

— Это... амбициозно.

— Это реалистично. В моём мире так и произошло. Первые налоговые акты были встречены смехом. Потом — сопротивлением. Потом — принятием. Потом — привычкой. На это ушли столетия. Здесь — посмотрим.