Мытарь 1 (СИ) - Градов Константин - Страница 47

— Какой?

— Записать так: «Один серебряный в месяц, выплата не позднее десятого числа следующего месяца. В случае задержки — пеня в размере одного медного за каждый день».

Я посмотрел на него.

— Вы предлагаете штрафовать самих себя за задержку зарплаты сотрудника.

— Не себя — Контору. Это разное. Если Контора задержит выплату — должна заплатить компенсацию. Это стандартная норма. Я видел в Гормвере, в трудовых соглашениях купеческих гильдий.

— И вы хотите эту норму у себя.

— Я хочу, чтобы это было записано. Не из недоверия к вам. Из принципа. Если задержка возможна — она должна иметь цену. Иначе — будет повторяться. У барона повторялась.

В России это называется «штрафная санкция». Стандартный пункт в трудовом договоре. Защищает работника. Здесь — Ворн придумал сам. Потому что видел, как работает обратное.

— Принимается, — сказал я.

Договор оформляли два часа. Не потому что он был сложным — потому что Ворн уточнял каждую формулировку. «Правильно записал?» — после каждого пункта. И каждый раз — «правильно».

Структура: должность «писарь Конторы», функции — детально, жалованье — серебряный в месяц с пеней, рабочее время — «по необходимости, но не менее восьми часов в день», срок — бессрочно, с правом расторжения любой стороной с предупреждением за месяц.

Месяц на расторжение — Ворн настоял. «Если я уйду — Конторе нужно время найти замену. Если меня уволят — мне нужно время найти работу. Месяц — справедливо для обеих сторон».

Подписали оба. У Лента заверим завтра. Документ номер девятнадцать в реестре Конторы.

Ворн сложил договор. Аккуратно, в папку «Внутренние документы». На обложку дописал в индекс: «Договор № 19/Д — трудовой, штатный, бессрочный».

Закрыл папку. Положил на полку. Повернулся ко мне.

— Спасибо, — сказал он. Тихо.

— За что?

— За то, что не сделали меня просителем. Не «вот тебе работа, скажи спасибо». А — «давайте обсудим как стороны». Это... — Он подбирал слово. — Это редко.

Я подумал. У барона — действительно редко. У большинства нанимателей в России — тоже. «Я плачу — ты молчи и работай». Стандарт. Ворну я предложил позицию. И он её занял. Не сразу, не уверенно — но занял.

— Это нормально, Ворн. В нормальной организации — так работает.

— Я не работал в нормальной.

— Теперь работаете.

Вечер. Первый вечер в собственном офисе Конторы.

Ворн ушёл к себе — он по-прежнему снимал комнату у вдовы, в трёх дворах от моего дома. Завтра придёт с утра — начинать новую папку, оформлять переезд документов, готовить визит к Ленту.

Я сидел один. Свеча — новая, не догорающий огарок. Окно — открыто, тёплый вечер. Стол — мой. Чернильница — моя. Книги — на полке.

Открыл сборник законов провинции Горм. Читал. Медленно — местные обороты были тяжелее современных. Но читал. Час, два. Потом взялся за нотариальный регламент. Потом — за Налоговый кодекс Валмара.

Не для конкретного дела. Для понимания.

Сорок дней в Эрдане. От пробуждения на площади до собственного офиса с книгами и штатным сотрудником. От «бродяги без класса» до «учредителя организации». От «работника имения» до «нанимателя».

Прогресс — измеримый. Не в уровнях — Система всё ещё показывала «Мытарь, уровень 1». А в документах. В реестре Конторы — теперь девятнадцать документов. В реестре Лента — две организации. На депозите — взысканное на сто пятьдесят золотых. В Гормвере — справка казначейства и предварительный акт по Дрену.

Маленькие правильные вещи. Складывающиеся в большой правильный результат.

Я закрыл книги. Задул свечу. Лёг.

Кровать на матрасе, который вдова принесла к вечеру. Не сено, не тюфяк — настоящая кровать. Подушка. Одеяло.

Глава 20

Вечер сорок первого дня я провёл один.

Ворн ушёл к вдове — у него были свои дела, какая-то починка ставней, или, может быть, просто нужно было побыть одному после двух часов составления договора. Я тоже хотел побыть один. Не потому что устал от Ворна. Потому что появилось окно. Свободное время — впервые за сорок дней.

Сорок дней — без свободного времени. Каждый день что-то: архив, расчёты, Лент, Ворн, барон, Гормвер. Текущие задачи всегда заполняли горизонт. Даже вечерами в каморке — думал о завтрашнем дне, не о вчерашнем.

Сегодня — первое дело закрыто. Контора зарегистрирована. Договор с Ворном — подписан. Лошади барона — в распоряжении. Книги — на полке. Кровать — с подушкой.

Можно было выдохнуть.

Я выдохнул. И — вспомнил.

Примечание.

Оно висело в памяти с первого дня. Сорок один день назад, на рыночной площади, после системного сообщения о регистрации языкового пакета. Внизу — отдельным блоком, под линией:

Примечание:Объект: Эрдан. Статус задолженности: активен.Рекомендуется: обратиться к уполномоченному лицу.

Я помнил каждое слово. Профессиональная память — налоговый инспектор не забывает первое сообщение системы. В ФНС, когда я первый раз вошёл в АСК НДС-3 — тоже запомнил весь интерфейс. Потому что сначала непонятно, потом — рабочий инструмент.

Здесь — Система. Сначала непонятно. Сейчас — частично рабочий инструмент. Класс. Скиллы. Аудит. Акт проверки. Оценка работает постоянно.

Но примечание — не работало. Висело. Не в интерфейсе — в памяти. Как незакрытая задача в таск-менеджере, к которой не возвращался месяц. Знаешь, что есть. Не делаешь. Потому что не понимаешь.

Сегодня — впервые — было время посмотреть.

Я закрыл книгу — сборник законов провинции Горм, который читал час. Положил её на полку. Сел за стол. Достал чистый лист. Написал вверху:

«Анализ примечания Системы. Дата: сорок первый день. Учредитель Конторы — Зайцев А.»

Профессиональная привычка. Перед анализом — оформление. Дата, заголовок, исполнитель. Как акт. Только — для себя.

Я мысленно вызвал примечание.

Оно появилось — полупрозрачное, как в первый день. Слова не изменились. Цвет — тоже. Как будто Система ждала.

Примечание:Объект: Эрдан. Статус задолженности: активен.Рекомендуется: обратиться к уполномоченному лицу.

Три строки. Двенадцать слов. Минимальная информация — максимальная неопределённость.

Я начал разбирать. Слово за словом. Как в архиве с указом — медленно, без спешки.

«Объект».

Стандартная категория Системы. Объект — то, что подвергается действию. В моём интерфейсе «объект» появлялся при работе с Аудитом: «Объект: Барон Эрдвин Тальс». Объект — субъект проверки.

Здесь — то же. «Объект: Эрдан». Эрдан — то, что подвергается. Чему? Аудиту? Нет — Аудит не активирован. Тогда чему? Регистрации в реестре задолженностей? Возможно. У Системы, видимо, есть такой реестр. И Эрдан — в нём.

«Эрдан».

Что такое Эрдан? Я задал этот вопрос Ворну в первую неделю. Он сказал: «Это название мира. Так говорят. Хотя мало кто думает об этом — обычно говорят «Валмар» или «Королевство». Эрдан — слово старое, из легенд».

Мир. Не государство, не регион. Целый мир. Объект — мир.

Это — необычно. Система, насколько я успел понять, оперирует индивидуальными субъектами. Люди. Организации. Имущество. Каждый объект — конкретен, ограничен, измерим. Барон — объект. Имение — объект. Корова — объект. Целый мир — это не объект Системы. Это среда. Контекст. Декорация.

Кроме одного случая. Когда сама Система обращается к чему-то выше неё. Например — к источнику Системы. К создателю. К первичной структуре.

В России есть метафора: налоговая инспекция проверяет компании. Но саму налоговую инспекцию — кто проверяет? Счётная палата. Кто проверяет Счётную палату? Президент. Кто проверяет президента? Никто. Иерархия заканчивается.

Здесь, видимо, иерархия не заканчивается. Над миром Эрдан есть — что-то. Что считает мир объектом. Что отслеживает его задолженность.

«Статус задолженности: активен».

Активен. Не «погашен», не «пересматривается», не «оспаривается». Активен. Текущий, непогашенный долг.