Мой сосед — вампир (ЛП) - Левин Дженна - Страница 55

И да, Реджинальд даже половины не рассказал. Google выдал столько результатов, что просмотреть их все можно было бы только при серьёзной одержимости её персоной — а это последнее, что я собиралась развивать.

Первой в списке была ссылка на её Instagram. Достаточно хорошая отправная точка.

Но стоило кликнуть — и вся «плохая-идеяность» этого плана рухнула на меня, как доберман на тарелку гамбургеров. Я была готова к тому, что Эсмеральда окажется красивой и безупречной — бывшие девушки горячих парней обычно такие. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидела.

Я не знала, работают ли вампирши когда-нибудь супермоделями. Но если да — Эсмеральда Джеймсон определённо была бы лучшей из них. Ростом под метр восемьдесят, бесконечные ноги, фигура, которая заставила меня усомниться в собственной до сих пор гетеросексуальности. На последней фотографии она позировала в бикини, примечательном тем, чего оно не прикрывало, лёжа на шезлонге под пляжным зонтиком, полностью скрывающим её от солнца. Подпись утверждала, что фото сделано где-то на Мауи. Длинные тёмные волосы аккуратно уложены, прикрывают обнажённые оливковые плечи и половину угловатого лица.

Я пролистала дальше. Эсмеральда — ослепительная в Швейцарии, в лыжном костюме. Эсмеральда — нежно разглядывающая цветок в гигантском саду.

Вот я в Коста-Рике, плаваю с черепахами.

Здесь, в Андах, так красиво и спокойно.

Мой сад дома требует ухода. Цветы здесь чудесны, но я уже жду не дождусь вернуться к своим пионам.

Никаких забавных историй, никаких остроумных хэштегов. Ничего, что дало бы понять, какая она как человек. И всё же у Эсмеральды было больше ста тысяч подписчиков — явно таких же заворожённых её красотой, как и я.

А потом я наткнулась на пост, от которого у меня чуть сердце не остановилось.

Вот я с Фредериком, моим женихом. Разве он не красавчик?

Фотография была зернистой, снятой издалека и глубокой ночью. Эсмеральда стояла рядом с чёрным лимузином, помогая Фредерику забраться внутрь. Если бы не подпись, его лицо было бы трудно различить. Но теперь, когда я всмотрелась, сомнений не осталось: это был именно тот Фредерик, с которым я жила… и в которого начинала влюбляться. Линия челюсти, тёмные волосы, то, как он отворачивался от света фонарей…

Без тени сомнения — это был он.

Пост был выложен в десять вечера предыдущего дня.

Я зажмурилась и со стуком захлопнула ноутбук. Мне казалось, я физически ощущаю, как ломается моё сердце.

Конечно, возможно, Реджинальд был прав и с Фредериком действительно что-то случилось. Но эти фотографии не лгали. Эсмеральда была всем тем, чем Кэсси Гринберг никогда не станет. Высокая, красивая, уверенная в себе — и бессмертная.

Он говорил, что я ему нравлюсь. И вёл себя соответственно. Но что, если встреча с Эсмеральдой напомнила ему обо всём, чего он лишится, если останется с человеком вроде меня? Разве может он предпочесть такую, как я — полубезработную художницу с парой сомнительных навыков и парой десятков лет жизни в запасе — женщине, которая никогда не состарится, не увянет и не умрёт?

И тут телефон пискнул, показывая новые сообщения с неизвестного номера:

Реджинальд: Кассандра. Это Реджинальд.

Фредерик в ОГРОМНОЙ беде.

Ему нужна наша помощь.

Встреть меня в «Госсамере» через час, и я расскажу всё.

Глава 19

Письмо мистера Фредерика Дж. Фицвильяма Кэсси Гринберг, 17 ноября, конфисковано и не отправлено

Моя дорогая Кэсси,

Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как я в последний раз видел тебя. За это время я написал тебе три письма — хотя, если верить словам стражника моей камеры, ни одно из них так и не покинуло этот подземный застенок. Однако я буду продолжать писать тебе каждый день, пока нахожусь в заключении: во-первых, потому что это помогает мне удерживаться в настоящем, в месте, где время не имеет значения и один час перетекает в другой; а во-вторых, потому что, кто знает? Может быть, в какой-то момент курьер сжалится надо мной и вынесет хотя бы одно письмо наружу, прежде чем его заметят мои похитители.

Если коротко: Джеймсоны крайне плохо восприняли мой отказ от их дочери. Моя мать, должно быть, предупредила их о моих намерениях, потому что по прибытии в Ritz-Carlton меня уже ждали двое невероятно сильных и пугающих вампиров. Я вновь и вновь пытался объяснить им, что у меня нет причин считать Эсмеральду кем-то иным, кроме как вполне достойной женщиной — что проблема во мне, а не в ней. Но, похоже, разговаривать со мной они не собирались.

И вот теперь я сижу в подземелье в Нейпервилле, штат Иллинойс — из всех мест именно здесь. Каждые несколько часов один из моих стражей спрашивает, не передумал ли я и соглашусь ли жениться на мисс Джеймсон. Каждый раз я отвечаю, что моё решение остаётся неизменным.

Как мы с тобой уже обсуждали, я знаю, какой была бы моя жизнь, женись я на мисс Джеймсон. Это та жизнь, от которой я сознательно отказался, когда приехал в Чикаго много лет назад. Знакомство с тобой лишь укрепило мою решимость не поддаваться желаниям похитителей. Я всё ещё надеюсь, что если снова увижу мисс Джеймсон, смогу поговорить с ней и прийти к какому-то взаимопониманию. Вчера вечером она разговаривать не захотела — но тогда на ней был пристальный взгляд её родителей.

Справедливости ради, обращаются со мной лучше, чем я ожидал. Меня заставляют питаться так, как обычно питаются те из нас (неприятное занятие, от которого я стараюсь избавиться как можно безболезненнее для всех сторон) — но, по крайней мере, меня кормят. У меня также есть относительно удобная кровать, несколько книг и записи американских ситкомов 1980-х годов. Они мне нравятся значительно меньше, чем те программы, что мы смотрели вместе (в некоторых, например, фигурирует говорящая машина — концепция настолько нелепая, что поверить в неё невозможно). Но, насколько я понимаю, в этом подземелье нет Wi-Fi, так что выбор развлечений крайне ограничен.

Я скучаю по тебе куда больше, чем способен выразить в письме. Надеюсь, что очень скоро смогу сказать тебе это лично.

Твой,

Фредерик

Я уставилась на Реджинальда, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал.

— Ты же шутишь, — выдохнула я.

Реджинальд покачал головой:

— Если бы я шутил, то сказал бы: «Пират заходит в бар с рулём, торчащим из штанов. Бармен спрашивает: «Сэр, вы в курсе, что у вас руль из штанов торчит?» А пират отвечает: «Ага, и он сводит меня с ума.»»

Комната закружилась. У меня закружилась голова. Этого просто не могло происходить.

— Прости, но… что?

— Забудь, — сказал Реджинальд. Он поднял заказанную у бариста «We Are Lively»-обманку, сделал вид, что отпил, и снова поставил её на стол. — Я просто хотел сказать: нет, я не шучу.

Его взгляд не выдавал ни капли юмора. На этот раз он был серьёзен. Смертельно серьёзен.

По моим жилам пробежал холодок ужаса.

— Значит, они действительно похитили его?

Он кивнул.

— И держат его в подземелье… в Нейпервилле?

Реджинальд достал фотографии, сделанные, судя по всему, всего несколько часов назад — с высоты двухсот футов. На них был ничем не примечательный пригородный квартал. На одном из домов, в котором, по его словам, удерживали Фредерика, он обвёл красный круг.

— Если моим связям в западных пригородах можно доверять, — сказал он, ткнув пальцем в отмеченный дом, — то да.

Я не могла в это поверить.

— И всё только потому, что он отказался жениться на Эсмеральде?

— Увы, да. Для старшего поколения браки по договорённости — святое дело. — Его лицо стало мрачным. — Если тебе «повезло» всё ещё иметь родителей, как у Фредди, то ослушаться их в таких вопросах — почти то же самое, что подписать себе смертный приговор.