Игра на смелость (ЛП) - Энн Ли - Страница 18

Лист бумаги с написанным на нем вызовом лежит у меня под подушкой, и я не могу перестать думать об этом. Никто не знает, что я получила его. Было что-то немного захватывающее в том, чтобы держать его при себе. Только я и тот, кто положил его в мой шкафчик, знаем, что он у меня есть, и я не смогла выяснить, кто это.

Лейси тихо похрапывает в другой части комнаты в своей постели, и никому из нас не надо рано вставать, так как сегодня субботнее утро.

Все еще сжимая телефон, я откидываю одеяло и сползаю с матраса, торопясь в сторону ванной. Я закрываю за собой дверь, включаю свет и иду к раковине. Я изучаю свое отражение в зеркале. Между моими бровями появляются морщинки от беспокойства, а глаза затуманены неуверенностью.

Осмелюсь ли я выполнить вызов? Это просто глупая шутка, вот и все. Сколько людей действительно проходят через это?

Это просто безобидное развлечение. И никто не узнает, что это я.

Закусив губу, я сильно зажимаю мягкую кожу между зубами, пока не становится больно.

Что, если меня поймают? Что, если что-то пойдет не так?

Никто не пострадает. Коварный голосок продолжает говорить эту фразу в моей голове. Может быть, придет в бешенство, но и только. И меня не поймают, если я буду осторожна.

Я смотрю на свое отражение в зеркале. В моих глазах мелькает безрассудство, которого не было раньше.

Я всегда была хорошей девочкой. Отличницей, усердно учащейся и никогда не выходившей за рамки. Я никогда не нарушала правила и не пропускала комендантского часа.

Кому я пытаюсь угодить? Почему я веду себя так идеально? Что мне это дает?

«Выполни вызов», — шепчет мне маленькая искорка тьмы.

Что мне терять? Елена только и ждет от меня неудач, что бы я ни делала. Илай ненавидит, хотя ничего обо мне не знает. Эллиот засунул меня сюда только потому, что этого хочет моя мать.

Давление нарастает в моей голове, и я закрываю глаза, ненавидя внутренний голос и эту правду. Во мне открылся клапан, и плохие вещи выплеснулись наружу.

Почему я придаю этому такое большое значение? Это всего лишь замороженный горох.

Хватаюсь за раковину и прерывисто выдыхаю. Неуверенность растворяется в решимости и принятии.

Я возвращаюсь в спальню и использую свет от экрана телефона, чтобы схватить свою форму для бега и натянуть ее. На цыпочках подхожу к двери и выбираюсь наружу, неся свои кроссовки в руке. Как только я оказываюсь в коридоре, автоматически включается свет. Я замираю, сердце колотится у меня в горле, и я прислушиваюсь — звук собственного дыхания резко бьет в уши.

Тишина.

Мои плечи опускаются.

Удовлетворенная тем, что вокруг никого, я натягиваю кроссовки на ноги и спокойно бегу по коридору. Когда я выхожу наружу, небо все еще черное, не смягченное светом рассвета. Я держусь ближе к зданиям, оставаясь в тени, подальше от огней безопасности, разбросанных вдоль дорожек. Никакого движения. Жуткая тишина окутывает кампус, превращая его в темное и зловещее место.

Это такая глупая идея. Боже, не дай мне столкнуться с охраной кампуса.

Сердце будто уходит в пятки. Я крадусь по территории, подпрыгивая от каждого крошечного шороха или движения.

Я не собираюсь трусить.

К тому времени, как я добираюсь до кафетерия, мои нервы превращаются в хаотичную, беспорядочную кашу, и мной движет адреналин. Руки трясутся, когда я вхожу в здание. Достаю из кармана телефон и включаю режим фонарика. Я прохожу мимо пустых столов и стульев. В воздухе витает слабый запах отбеливателя и чистящих средств.

Кухня безупречна и опрятна, все промаркировано и лежит на своих местах. Я замечаю кофейный контейнер из нержавеющей стали слева от себя. Обыскав шкаф внизу, я нахожу пластиковую банку «Таппервеа». Открываю крышку, беру кофе и высыпаю содержимое в нее. Мои руки трясутся так сильно, что я просыпаю немного.

— Дерьмо.

Каким-то образом мне удается пересыпать остатки кофе в новую банку. Запечатав крышку, я возвращаю ее в шкаф, где и нашла ее. Выхватив из рулона пару бумажных салфеток, я вытираю просыпавшиеся гранулы.

Тонкий луч света прорезает темноту через одно из окон.

Сердцебиение учащается втрое, я хватаю телефон и прячусь за прилавок.

«Бл*ть. Бл*ть. Бл*ть».

Это слово звучит у меня в голове, пока я задерживаю дыхание.

«Не сходи с ума. Не сходи с ума».

Дверь со скрипом открывается, но я не слышу шагов.

Я улавливаю все вокруг. Каждый крошечный звук. Гул холодильника и аромат кофе, который просыпала на стол. Закрыв глаза, я замедляю дыхание.

Секунды идут, и кажется, что прошла вечность, прежде чем дверь закрывается.

Проходит еще минута, прежде чем я встаю и выглядываю из-за прилавка.

Я никого не вижу. Должно быть, это простой обход охраны. Мне нужно спешить.

Скомкав наполненные кофем салфетки в шарики, я выбрасываю их в мусорное ведро. Большая белая морозильная камера находится в задней части кухни. Это холодильная камера промышленного типа с толстой металлической дверью. Я открываю ее. Порыв холодного воздуха омывает меня, и я вздрагиваю. Толкаю дверцу до упора и жду, закроется ли она автоматически, но дверца фиксируется. Все еще переживая, что меня могут запереть внутри, я прислоняю к двери огромный мешок с картошкой.

Пакет с запечатанным замороженным горошком стоит на второй полке. Холод пластикового контейнера обжигает пальцы, когда я несу его обратно к столу. Горстка замороженных зеленых шариков отскакивает и падает на пол, пока я наполняю кофейник. Захлопнув крышку, я ставлю ее на место.

Я хихикаю, как идиотка, складывая горох в морозилку и снова все закрываю. Не собираюсь тратить время на поиски гороха на полу. Я направляю свет от телефона вниз к полу, пробираюсь через кафетерий к главным дверям.

Охранника давно нет, и это не мешает мне промчаться через кампус к зданию. Тяжело дыша, потея и трясясь, я возвращаюсь в свою комнату в общежитии.

Лейси все еще храпит, когда я прихожу.

Снимаю кроссовки и заползаю под одеяло на свою кровать, все еще полностью одетая. Дыхание со свистом вырывается из моих легких, я дрожу от тошноты, когда выброс адреналина, наконец, утихает.

Не могу отрицать, что ощущаю волнение из-за выполнения вызова.

Я не беспокоилась ни об оценках, ни о своей репутации. Никаких мыслей об Елене, Эллиоте или Илае.

На одно короткое мгновение я почувствовала себя живой.

Илай

В столовой царит хаос. Кто-то, и я догадываюсь кто, заменил кофейные зерна горошком. Детская шалость. Вызов дан и принят. Сигнал, что игра вот-вот начнется

Я едва сдерживаю улыбку на лице, наблюдая, как повар размахивает руками и громко жалуется начальнику службы безопасности, требуя объяснить, почему преступник не пойман. У мужчины нет ответа. Ночью ничего не запирают. Во всяком случае, ни в одной из общественных зон. А зачем им? Мы используем их все время, и как только ужин подан и убран, здесь нечего будет ловить. Но начальник службы безопасности позволяет повару разглагольствовать, пока тот не выдыхается, и обещает провести расследование. Я ловлю его улыбку, когда он подходит к двери, полагаю, ему сказали не обращать внимания на столовую в выходные после того, как был дан вызов.

Иногда я думаю, что я единственный, кто видит закономерность вокруг игры на смелость. Единственный, кто хочет узнать, откуда они берутся. Но я впервые рад, что никто не знает. Потому что могу использовать это в своих интересах.

Когда я подхожу к столу, за которым сидит Келлан, меня уже ждут кружка с кофе и два ломтика тоста.

— Замороженный горошек, — его смех сухой, — не самый оригинальный вызов. Она даже не спрятала кофейные зерна. Персонал нашел их в течение пяти минут после обнаружения подмены.

— Но идеально подходит для того, что должно произойти, — я подтягиваю кружку к себе и вдыхаю аромат, прежде чем сделать глоток, — если бы это было что-то более опасное, она бы не решилась. Я уверен в этом.