Игра на смелость (ЛП) - Энн Ли - Страница 3

«Paranoid» от «Полай Рояль» громко звучит в моих ушах, когда я вхожу внутрь. Мои губы кривятся от цветочных обоев, покрывающих стены. Через небольшие промежутки висят дешевые картины в ярко-золотых рамах, а над дверью, ведущей на кухню, красуется безвкусная вывеска «Нет места лучше дома».

Елена обвивает руку моего отца, как только он входит внутрь. Этим движением она явно обозначает свою территорию.

«Интересно. Чувствует ли она угрозу со стороны своей дочери или меня? Могу ли я использовать это против нее?»

Его губы шевелятся, когда он говорит что-то, чего я не слышу из-за своей музыки. Отец смотрит на меня, а затем машет рукой, показывая, чтобы я вошел в комнату, поэтому двигаюсь вперед. Я обхожу его и оказываюсь на самой крошечной из всех существующих кухонь.

Первое впечатление, что произошел какой-то взрыв или, может быть, ограбление. Творится гребаный хаос. Белый порошок покрывает всю поверхность. Ненадолго задаюсь вопросом, героин это или кокаин. Дорогая сводная сестра дилер? Это бы ответило на столько вопросов. Возможно, я просто принимаю желаемое за действительное, потому что в воздухе пахнет корицей. Запах, от которого у меня скручивает желудок, который напоминает мне о более счастливых днях. Печенье с корицей — любимое лакомство моего отца, которое мама пекла для него, по крайней мере, раз в неделю. Поднос со сладкими угощениями стоит на плите.

Я перевожу взгляд с печенья на маячащую рядом девушку.

Она смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами, сцепив руки на животе. У нее взгляд испуганного оленя в свете фар. Была ли она так же удивлена, как и я, объявлению о свадьбе? Не то, чтобы мне интересно. Ее глаза расширяются еще больше, когда я встречаюсь с ней взглядом, и она делает шаг назад. Я смеюсь про себя. Выгнать ее не составит труда, если все, что нужно, — это мой взгляд, и она уже готова бежать.

— Илай.

Отец хлопает меня по руке, когда песня, играющая в моих ушах, подходит к концу.

— Пожалуйста, выключи музыку, сынок. Я хочу познакомить тебя с Арабеллой. Твоей сестрой.

— Сводной сестрой, — поправляю я его.

Вертихвостка смеется, высоко и до боли пронзительно.

— Дорогой, нет необходимости в этих формальностях. Мы теперь одна семья.

Она обхватывает рукой мою.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее.

— Не прикасайся ко мне, — рычу я.

Она снова смеется. Я стискиваю зубы и отрываю ее пальцы от своей кожи.

— Не смей меня, бл*ть, трогать.

— Илай, — рявкает отец.

«Была ли это искра родительского неодобрения?»

Что ж, будь я проклят. В конце концов, в нем еще присутствует твердость характера.

Мои губы кривятся.

— Прости, мама.

Эта фальшивая пластиковая улыбка дрогнула, и я замечаю намек на настоящую женщину под этим видом. Ей не нравится, что я зову ее мамой. Сомневаюсь, что ей нравлюсь и я. Меня это вполне устраивает. Мне она тоже не нравится.

Мое внимание возвращается к девушке на другом конце кухни. Я опускаю руку в карман и выключаю музыку до того, как заиграет другая песня, пока смотрю на нее.

Она еще не заговорила, и я хочу услышать ее голос. Мне плевать, что она скажет. Это не имеет значения. Но то, как она заговорит, даст мне представление о том, кто она такая. Голоса скрывают множество секретов, которые только и ждут, чтобы их подняли наружу… и использовали.

— Дорогая, поздоровайся с Илаем, — инструктирует Елена где-то позади меня.

Девчушка напрягается от слов матери, но делает шаг вперед с улыбкой на губах.

— Привет, Илай. Думаю, сегодня мы оба пребываем в шоке, — голос у нее нерешительный, мягкий и полностью противоположный маминому.

Сегодня? Мой отец привел женщину домой два дня назад и объявил, что влюблен. Ему потребовалось еще двенадцать часов, чтобы признаться, что он женился на этой женщине, что осматривала дом голодными глазами и спрашивала, может ли она украсить его.

Сводная сестра протягивает руку. Я хмурюсь, затем игнорирую, анализируя ее голос. Она не выглядит удивленной. Почему-то я сомневаюсь, что женитьба ее матери с кем-то через неделю после знакомства, стала для нее шоком. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на отца.

— Я сделал, как ты просил, поэтому возвращаюсь в машину.

Нажимаю кнопку воспроизведения на своем плеере, увеличиваю громкость и выхожу, не обращая внимания на призывы отца подождать.

Он догоняет меня, когда я подхожу к входной двери, и вытаскивает один из моих наушников.

— Это было грубо.

— Как и вернуться домой с новой женой.

Его щеки краснеют.

— Она замечательная женщина и окажет на тебя хорошее влияние. Илай, нам нужна в семье женская рука.

— Тебе может и нужна. Мне — нет. Если она прикоснется к чему-нибудь из моих вещей, я сломаю ей пальцы.

Он вздыхает.

— Сынок, прошу тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты знаешь, что она не любит тебя, не так ли? Все, что она видит, — это знаки доллара, когда смотрит на тебя. Бьюсь об заклад, если ты покопаешься, то обнаружишь, что она просрочила платежи по счетам за это место, — машу я рукой в сторону дома. — Надеюсь, ты оформил брачный контракт.

Выражение его лица ответило на любые мои вопросы.

— Черт возьми. Ты должен быть взрослым, а не я. Позвони нашим юристам и получи расписку о брачном контракте. Если она любит тебя, как ты утверждаешь, то подпишет.

— Ты не можешь начать семейную жизнь с контракта, Илай.

— Не будь таким глупым.

Рывком открываю дверцу машины, забираюсь внутрь и захлопываю ее, запираясь внутри. Я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза. У меня за глазами пульсирует, мой череп сдавливает мозг, и я чертовски устал.

Мне восемнадцать лет. Я не должен вести себя как чертов родитель, и все же вот он я. Единственный голос разума, стоящий между моим отцом и нищетой. Мои пальцы барабанят по бедру.

Ладно, может, бедность я немного преувеличиваю. Но суть не в этом. Кто, черт возьми, едет в Вегас на деловую встречу и возвращается с женой?

Я фыркаю.

Мой папа, вот кто.

Узнать, что у меня новая мачеха, когда я вернулся из дома своего друга пару дней назад, было достаточно неприятно. Когда я выяснил, что у этой мачеха еще и есть дочь, это стало долбанной вишенкой на торте.

Мой папа желает мне добра, и он любит меня. Я знаю это. Но, черт тебя дери, я не понимаю, как моя мама с ним жила. Он потрясающий бизнесмен, но в эмоциональном плане гребаный хаос. Стал им с тех пор, как она умерла. В четырнадцать лет я был вынужден стать ответственным, следить за тем, чтобы все счета за домашнее хозяйство оплачивались, пока мой отец не научился обходиться без любимой женщины.

И теперь он удивляется, почему я такой, каков есть.

Глава 2

Арабелла

Я пытаюсь проглотить кислоту, которой стала моя слюна, и смахиваю слезы, грозящие пролиться. Коробки на моей кровати расплываются перед глазами. Не прошло и недели, как мама объявляет, что мы переезжаем. Все было приведено в действие быстрее, чем я ожидала.

Ненависть, которую я испытываю к своей матери, продолжает расцветать, разъедая чувство безопасности, которое я уже потеряла. Будучи недовольной своей испорченной жизнью, она теперь намерена разрушить мою.

— Это отстойно, — ворчит Аманда, моя лучшая подруга с шести лет.

Ее каштановые волосы собраны в небрежный пучок, и она одета так же, как и я, — в свободные штаны для йоги и футболку.

Я хватаю стопку книг, которые она только что сняла с полки, и швыряю их на кровать.

— Не могу поверить, что Елена заставляет тебя переезжать.

Всхлипнув, я вытираю влажные щеки тыльной стороной костяшек пальцев.

— Не могу поверить, что она продает дом. Она даже не слушала меня, когда я умоляла ее сдавать его в аренду.

Эта сука разрушает единственный дом, который я когда-либо знала. Она не думает, что он понадобиться нам теперь, когда Елена нашла Эллиота. Думаю, что она полная дура.