Игра на смелость (ЛП) - Энн Ли - Страница 37

Как только перчатки плотно прилегают, я прижимаю пальцы к ее горлу.

— Как ты себя чувствуешь, сидя здесь, когда тебя прикрывает лишь клочок кружева?

— Холодно.

Мои пальцы скользят вверх по ее горлу, пока я не сжимаю ее подбородок.

— Твоя кожа покраснела, а дыхание учащено. Ты уверена, что таков твой ответ?

Ее язык касается верхней губы, но она ничего не говорит.

— Я чувствую тепло твоей кожи сквозь перчатку. Интересно, если я засуну один палец тебе в трусики, он станет мокрым? Можешь намочить мою перчатку?

Ее дыхание сбивается.

— Ты этого хочешь, котенок?

Я провожу пальцами вниз по ее горлу, через плечо и стягиваю бретельку лифчика с ее руки, одновременно поднимая другую руку, чтобы жестом показать Келлану, чтобы тот вышел из своего укрытия.

Он подходит ко мне, не производя никакого шума, и я указываю на ее вторую шлейку. Он протягивает руку и проводит пальцем по ней, прежде чем зацепить ее и потянуть вниз.

— Встань, котенок, и заведи руки за спину, — мы оба делаем шаг назад, когда она поднимается. — Стой прямо, расправь плечи. Подними голову высоко.

Благодаря этой позе ее грудь выпячивается вперед, почти вываливаясь из лифчика. Бретельки лифчика свободно свисают с рук. Еще один рывок, и ее груди высвободятся из скрывающего их материала.

Я протягиваю руку и провожу пальцем по кружеву на ее груди, опускаясь в ложбинку между ними, и медленно тяну его вниз.

— Зеленый или красный?

Она шепчет «зеленый» за секунду до того, как кружево спадает с ее сосков. Они твердые, заостренные, слегка смотрят вверх и аппетитно близкие. Я поднимаю телефон и фотографирую ее.

— Что бы сказал твой парень, если бы узнал, что ты стоишь здесь? Полуголая, показывающая свое тело незнакомцу. Что ты намокла из-за него? — Я сжимаю сосок, и ее вздох делает мой член твердым. — Позволила ему прикасаться к себе? Это то, чего ты хочешь, не так ли? Чтобы я прикоснулся к тебе?

Келлан повторяет мое движение, проводя вокруг ее соска, прежде чем сжать его между большим и указательным пальцами.

— Ты надел только одну перчатку? — ее голос дрожит.

Она уже знает ответ, но я улыбаюсь и наклоняюсь вперед, чтобы лизнуть языком ее сосок.

— Нет. На мне две перчатки.

— Но… — Слово обрывается на вздохе, когда я смыкаю зубы над одним соском, а Келлан всасывает другой в рот. Ее руки ложатся нам на плечи, но вместо того, чтобы оттолкнуть нас, ее пальцы впиваются в наши рубашки и крепко сжимают их. — О… Зеленый.

Она издает хриплый стон.

Моя рука обхватывает ее бедро, чтобы удерживать неподвижно, пока мы сосем и лакомимся ее грудью. Этого не было в плане. Я собирался заставить ее раздеться, унизить, заставив стоять голой, напугать ее, когда она обнаружит, что нас двое. Но как только она сделала то, что я требовал, передумал. Захотел прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, заставить стонать. Отстраняясь, я ловлю ее сосок зубами, провожу языком по чувствительному кончику и нежно прикусываю, прежде чем отпустить его и встать на колени.

Мои руки скользят по ее бедрам, вдоль резинки трусиков, и я кладу голову на ее живот, мой язык проникает в углубление ее пупка и вниз. Ее ноги сдвигаются, раздвигаются, и я поднимаю глаза и вижу, как рука Келлана накрыла грудь, которую я оставил, сжимая и пощипывая, в то время как он облизывает и сосет другую.

— Ты хочешь, чтобы мой язык был на тебе, котенок?

Ее ноги расширяются больше. Так близко, я вижу влажность на промежности ее трусиков, чувствую запах ее возбуждения. Арабелла Грей — грязная девчонка, которая получает удовольствие от того, что ее ощупывают незнакомцы в лесу. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, делает мой член тверже, и я прижимаюсь ртом к материалу, отделяющему меня от ее киски.

Она не отталкивает меня, не говорит остановиться. Я обхватываю ее попку и сжимаю, затем высовываю язык и облизываю дорожку на кружеве. Всхлип срывается с ее губ, и Келлан хихикает.

— Такая хорошая девочка, — шепчу я и поднимаюсь на ноги. — Возвращайся в свою спальню, котенок. Оставайся такой, какая ты есть. Приходи утром за своей одеждой. Не прикрывайся. Когда ты вернешься в свою комнату, проверь сообщения. У меня есть еще одно дело, которое ты должна сделать сегодня вечером.

Я наклоняюсь, чтобы снова взять ее сосок в рот, облизывая и посасывая его, пока ее пальцы не вцепятся в мою руку. Мои губы проводят дорожку к нижней части ее груди, и я сильно сосу, пока не уверюсь, что оставил след, а затем отпускаю ее.

Келлан делает то же самое с другой ее грудью, только его метка выше, над ее соском.

— Это для того, чтобы ты помнила нас, — я делаю еще одну фотографию. — Досчитай до тридцати, затем сними повязку и уходи.

— А если меня кто-нибудь увидит?

— Позволь им. Ты хорошая девочка, помни, что ты хочешь доставить удовольствие и мне… не так ли?

Ее горло шевелится, когда она сглатывает, но потом кивает. Я сжимаю ее грудь.

— Хорошая девочка.

Часть меня, та часть, которая хочет наказать ее за появление в моей семье, надеется, что служба безопасности увидит ее и доложит директору. Но есть и другая часть, которая хочет, чтобы это продолжалось, которая хочет наклонить ее над скамейкой и трахнуть. И я не уверен, какая сторона должна победить.

Глава 24

Арабелла

Мой желудок переворачивается, когда пальцы сжимают мою грудь. Я до сих пор чувствую тепло их влажных ртов на своих сосках, на своей киске сквозь кружево трусиков. Мои ноги слабеют, а голова кружится от ошеломляющих ощущений.

Он не один.

С ним еще кто-то.

Почему я стою здесь, позволяя им прикасаться ко мне?

Воспоминания шевелятся в глубине моего сознания. Сны в темноте, от которых я просыпаюсь мокрой от пота и тяжело дышу. Фантазии, в которых я никому не признавалась.

Рука мягко отталкивает меня назад, заставляя отпустить его руку. Внезапная потеря заставляет стон сорваться с губ.

Кто-то усмехается.

Я не могу перестать дрожать, и это не совсем из-за холода. Мое тело гудит и покалывает. Я остаюсь неподвижной, словно в ловушке оцепенения, мои руки тяжелеют по бокам. Не знаю, как долго я стою там с обнаженной грудью, прерывисто дыша, когда слышу, как на скамейке вибрирует телефон. Я секунду сомневаюсь, прежде чем снять повязку с глаз и подтянуть бретельки лифчика. Как только я прикрылась, беру телефон.

Неизвестный номер: Время вышло, котенок. Не забудь оставить свою одежду и вернуться в общежитие как есть.

Внезапная тяжесть в моей груди становится такой тяжелой, что мне почти больно дышать, когда я отвечаю на его инструкции.

Я: Мне понадобится моя сумка, так как в ней ключ и обувь.

Через секунду он дает мне свой ответ.

Неизвестный номер: Возьми сумку и иди босиком.

Мой пульс снова учащается.

Я: Это несправедливо.

Неизвестный номер: Подчинение — это часть вызова. Ты хочешь повиноваться, не так ли, котенок? Тебе нравится делать то, что тебе говорят. Ты собираешься продолжать быть моей хорошей девочкой?

У меня кружится голова, и вспышка беспокойства исчезает, когда желание угодить растекается по моим венам. Складывая одежду, я оставляю ее стопкой поверх кроссовок под скамейкой. Я застегиваю поясную сумку вокруг талии, прячу телефон в нее с повязкой и застегиваю на молнию.

Обхватив верхнюю половину тела руками для защиты от ветра, я медленно иду по дорожке. Мне нужно сосредоточиться на том, куда я иду, пока мои босые ноги наступают на ветки и камни.

Они все еще наблюдают за мной?

При мысли о том, что они преследуют меня по лесу, у меня между ног снова становится влажно.