Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна - Страница 12

Мэрдок… Русые волосы, голубые глаза, уверенный взгляд, улыбка превосходства, широкие плечи, высокий, хотя не такой высокий, как барон Оуэн. Девы, с каких это пор, я сравниваю мага с рыцарем? Не знаю и не хочу знать. Сокурсник был красив и в большинстве случаев равнодушен к окружающим, он в равной степени не обращал внимания ни на робкие девичьи улыбки, ни назлые усмешки парней.

Граф Мэрдок Ирс Хоторн происходил из некогда знатного, но сейчас, увы, обедневшего столичного рода. Полагаю, это злило Дженнет сильнее всего, потому что из-за более низкого положения парень не мог претендовать на руку дочери герцога. Вернее, она не могла претендовать на его сильные руки и все остальное — в комплекте. Такой мезальянс не одобрил бы ни ее отец, ни князь, хотя правитель, бывало, и не такие шутки выкидывал. Неженатый князь, надо сказать…

— Почему? — спросила Гэли, отворачиваясь от окна. На ее щеках все еще играл румянец.

— Мне не доложили, мисс Миэр, — он посмотрела на подругу.

Я встала рядом с ней и выглянула в окно. Пятерка рыцарей передвигалась по полосе препятствий, ныряя под веревками и уклоняясь от ударов подвешенных бревен, один лихо перемахнул через высокую стенку и скрылся из виду. Трое уже сняли рубашки, четвертый тыкал мечом в деревянного болвана, тот остался равнодушным. Глядя на них, я впервые думала не о рельефе мышц, а о том, как им должно быть холодно. И была уверена в одном: Криса среди них нет. Только непонятно — огорчало меня это или радовало.

— Чем заменили? — деловито поинтересовался сверху Отес.

— Фехтованием.

— Неет, — простонала подруга. — Девы!

Я схватилась за правую руку, которая все еще ныла после упражнений с метателем. Фехтование — не самый любимый предмет.

— Не понимаю, зачем нам это, — пробормотал Оли. — Я владею шпагой, пусть вон девчонок учат. И Отеса, — не удержался от колкости сокурсник.

— Выскажи претензии милорду Виттерну. Уверен, он с удовольствием выслушает, — ответил Мэрдок и поднялся на ступень выше.

— Точно, — хохотнул Вьер. — А потом еще раз выслушает, и еще. Пока уши не отвалятся.

— Милорда Йена Виттерна срочно вызвали на совет магистров, — спокойно сказал Отес. — Сам видел.

— Значит, нам заменили не только предмет, но и преподавателя? — спросила Гэли, не сводя взгляда с поднявшегося еще на одну ступень Мэрдока. Парень задумчиво касался тех же книг, что еще недавно смотрели мы.

Раздался отрывистый и какой-то натужный бой часов. Далекий, но вполне различимый. Помню, как в первый раз услышала перезвон, мелодичный, высокий, как стояла, задрав голову, и смотрела на большой круглый белый циферблат, на кованые стрелки, двигающиеся со скрежетом, и не представляла, что в ближайшие годы этот звук будет отмерять часы моей жизни. Первая башня была самой высокой их всех, она почти подпирала небо. Выше нее только острый шпиль Отречения жриц.

— Демоны разлома, — буркнул Вьер и вернул книгу на место. Они с Оли стали быстро спускаться вниз, лестница загудела. Отес, наоборот, побежал вверх, решил вернуться по воздушному переходу и спуститься через третью башню.

Поравнявшийся с окном Мэрдок вдруг спросил:

— Как думаешь, если заменить ограждающее заряд стекло на металл, краска останется внутри? — Он поднял бровь. — Энергия полета погасится…

— Нет, — ответила вместо меня Гэли. — Металл — коэффициент изменяемости три, а у стекла — единица. Преобразование тугого металла займет в три раза больше времени. — Она повернулась ко мне и позвала. — Идем, Иви, неизвестно, кто и сколько нас сегодня заставит махать шпагами.

И я пошла, спиной чувствуя все такой же равнодушный и неподвижный взгляд графа Хоторна. Ему не понравился ответ мисс Миэр, как он называл подругу. Не понравился, потому что был правильным. Все в нашем мире имело коэффициент изменяемости. Степень послушания веществ колебалась от единицы до пятерки. Самые легкие — стекло, бумага, ткани — сами готовы были изменяться. Самые тяжелые — металлы и сплавы, с этими приходилось попотеть. К компонентам с нулевой степенью относили живые организмы, кости, мышцы, ткани... Запретные изменения.

Боль в кисти руки усилилась, шпага в третий раз вылетела и, дребезжа, покатилась по полу. Округлый наконечник слетел с острия и упал на гладкие плитки. Отлитый из горячего сока дерева Ро, который, застывая, напоминал упругую тянучку, наконечник был мягким, но достаточно плотным, чтобы защищать от травм и порезов. В Магиусе не приветствовали кровопускание, даже в качестве лечения. Пришлось снова фиксировать его на кончике рапиры.

— Внимательнее, Астер, — рявкнул Ансельм, переходя к следующему ученику.

Я кивнула, приводя клинок в нужное положение. Напротив уже стоял Отес.

— Ангард, — отдал команду магистр. Ученики скрестили клинки, и аудитория наполнилась звоном.

В тренировочном зале не было окон, лишь стены, завешанные драпировками, и светильники. Пламя колыхалось и дрожало, освещая наш неловкий танец с оружием.

Противник бил жестко, рассчитывая скорее на силу, чем на умение, и я стала уклоняться. Черные волосы парня то и дело падали на лоб, и он дергал головой, чтобы откинуть их с глаз.

Рапира в руке была старая и тяжелая, перед отъездом меня больше волновал гардероб, чем какая-то железка, по которой матушка проливала слезы, с ностальгией вспоминая, как дед нанимал ей учителя, и как она распорола какому-то ухажеру жилетку. Папенька, помню, очень странно смотрел на нее при этих словах.

Знала бы, что мне придется так фехтовать, выпросила бы у отца новую из облегченной стали. Говорят, в Чирийских горах придумали новый метод ковки, да и по заговорам колдуны из тех мест — предметники из лучших.

Стойка, уклонение, переход. Быстро переступая по гладкому полу, я едва не задела соседнюю пару, вернее, они едва не задели меня. В последний момент Вьер отвел шпагу…

— Не зевай, — крикнул магистр, и рапира парня тоже полетела на пол.

Я свою смогла удержать, несмотря на удар сокурсника.

— Переход! — скомандовал Ансельм. — Живее! Двигаетесь, как сонные мухи! С каждого уже раза по три голову сняли!

— У меня только одна голова! — фыркнул Вьер, становясь напротив следующего противника.

Звучавшие в зале голоса стали стихать, шпаги поднимались, пальцы сжимались на рукоятях. Только Корин сидел на скамье — он уже успел получить растяжение, сбегать к целителям и вернуться в тренировочный зал зрителем, хотя магистр Ансельм предлагал парню перекинутьрапиру в левую руку.

Напротив меня остановилась тихая и молчаливая Мэри. За прошедшие полгода никому так и не удалось узнать о ней больше, чем в день поступления. Невысокая, пухленькая дочь столичного аптекаря предпочитала молчать, не ввязывалась ни в какие свары, старалась не выделяться ни перед магистрами, ни среди сокурсников.

Снова отрывистая команда. И сверкающая сталь сталкивается со сталью. Выпадыдевушки были в какой-то мере предсказуемы. Угол, укол, уход, блок, снова уклонение… Подленькая непрошенная и беспокойная мыслишка, что Мэри не очень сильный противник, так и крутилась в голове, а ведь девушка ничего плохого мне не сделала. Но когда я попробовала перейти в контратаку, она резко развернулась, и острие с мягким тренировочным наконечником устремилось мне в грудь.

— Здорово, — искренне похвалила я.

Неулыбчивые губы девушки дрогнули.

— Спасибо, — прошептала она. — Тебе надо заменить оружие.

— Уже поняла, — вздохнула я, поднимая клинок. Сталь ударилась о сталь.

— Я знаю хорошего оружейника в Льеже, — сказала сокурсницаа, делая выпад, и тут же смутилась. — То есть не я, конечно, старший брат. Он тоже в Магиусе учится, только на пятом потоке… то есть, если ты позволишь… вы позволите… ваша милость… — под конец она уже шептала.

— Позволю, — серьезно кивнула я, парируя удар. — Данной мне властью разрешаю звать меня «Ивидель», а то «ваша милость» немного старит, не находишь? — Девушка снова неловко улыбнулась. — Кстати, о старших братьях, он у тебя маг?