Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна - Страница 130

Я сжала и разжала пальцы. Больно, но терпимо. Когда я падала…

Я задрала голову. Каменная плита с выступающими прутьями арматуры одним концом опиралась на часть стены, которая, похоже, спасла мне жизнь, не дав раздавить, как букашку. Второй край плиты терялся где-то в темноте по ту сторону трещины.

Пол разошелся и здесь, хотя я понятия не имела, где это «здесь». Он казался вскрытым, как бочонок с вином у неумелого выпивохи, который вместо того, чтобы выбить пробку, сломал дно.

Я снова потерла поясницу и неловко сползла с кучи обломков, раньше бывших частью стены. Вскрикнула, когда одна из металлических пластин разломанной лестницы задела предплечье. Металл был горячим. Как и воздух вокруг. Я заглянула в дыру. Казалось, Остров треснул пополам. Там, далеко внизу, все еще плыл лед Зимнего моря. Академикум не рухнул. Спасибо Девам за маленькую радость.

Лица коснулся ледяной воздух, и тут же сменился обжигающим ветром. Что-то утробно загудело, а через секунду трещину заполнил голубой огонь. Я едва успела отпрянуть, закрыть лицо руками. Гул сменился тихим шипением, и пламя исчезло. Вот где огонь нашел выход из сопла. Магистр Игри был прав: пламя никуда не исчезло. Если перекрыть сопло, оно найдет другое место, чтобы выйти наружу.

— Ивидель… — услышала я и подняла голову.

По другую сторону от трещины сидел Крис. Бледное лицо выделялось в полумраке. Он судорожно дышал, словно после быстрого бега.

Я даже не успела рассмотреть его как следует, через секунду нас разделил очередной столб гудящего пламени. Оно осветило нишу, в которую мы провалились, словно в колодец. Только его создали не люди, его стены сложились сами, по нелепому капризу богинь образовав пустую полость в брюхе Академикума. Мы были окружены обломками каменных плит, изогнутым железом, сломанной, почти перемолотой в труху мебелью, засыпанными каменным крошевом книгами.

Голубое пламя отступило, я снова услышала шипение и увидела рыцаря. Лицо, словно белый лист в окружающем полумраке. Он держался рукой за бок. Ткань куртки темнела. Может, кто-то пролил ему сок на одежду, а может, всему виной изогнутый лист железа, что торчал между его пальцами…

— Нет! — Я вскочила на ноги, но мой крик заглушило взметнувшееся между нами пламя.

Девы, пожалуйста, что бы вы ни уготовили мне, не отнимайте жизнь у Оуэна! Да, я не хотела выходить замуж за Мэрдока, но я полагала такой итог… Нет, не закономерным, я полагала его возможным. Но чего не предполагала, так это того, что Крис может умереть. А то, что рана серьезная, было видно даже не целителю.

— Нет, — повторила я, оглядываясь.

— Ивидель, — едва слышно простонал рыцарь.

Я бросилась вправо, но там трещина в полу становилась шире, уходила под завал, из которого торчала ножка кресла. Возможно, именно на нем сидел князь, и мы остались без правителя. Странно, но эта мысль совсем меня не взволновала.

— Прекрати метаться, — проговорил Крис, и его снова скрыло от меня пламя.

Я кинулась в противоположную сторону, чувствуя, как от жара трещат волосы, как воздух становится сухим и настолько горячим, что невозможно дышать. Огонь схлынул, и я увидела, что здесь трещина сужается до двух метров. Двух шагов, что заполняются голубым огнем. Я невольно вспомнила серого рыцаря Лео, что спускался в атриум. Цена его жизни тоже измерялась несколькими секундами огня.

— Не смей, Ивидель!

Несколькими — это сколькими? Один, два, три, четыре, пя…. Пламя снова вырвалось из трещины, раскаляя обломки лестницы, рядом с которыми сидел Крис.

Четыре секунды с четвертью.

— Стой там, — еще один предостерегающий шепот.

Пламя погасло, и я прыгнула, не раздумывая. Не позволив себе раздумывать. В любой другой ситуации прыжок не выглядел бы столь впечатляющим. Хотя матушку он бы впечатлил, особенно неприличностью, с которой я приподняла юбки, явив миру щиколотки.

А вот Крису и пламени не было дела до моих щиколоток. Я приземлилась на край трещины, и часть пола под сапогом обвалилась. Долю секунды балансировала на краю, а потом взметнувшееся пламя толкнуло горячей волной в спину, и я упала вперед под аккомпанемент тихих ругательств рыцаря.

Но это тоже уже не имело значения. Ничего не имело значения, кроме крови, что продолжала пропитывать куртку барона.

— Ну, какая же ты… — прошептал он, когда я опустилась рядом и коснулась руки, что зажимала рану. — Неужели смотреть на смерть здесь интереснее, чем на той стороне?

— Не говори так, — ткань куртки была отвратительно влажной.

Девы, если вы меня слышите… Хотя нет, вы не услышите, я уже клялась вам всем, чем можно, а потом думала, как избежать выполнения клятвы. Вы не услышите. Я бы на вашем месте не услышала.

Одна мысль сменяла другую, одна была страшнее другой, пока не пришла та, что едва не ввергла в панику. А если богини тут ни при чем? Если просить о снисхождении некого? Если есть только мы и наши поступки?

— Молчи, — прошептала я Крису. — Все будет хорошо.

Он хохотнул, но тут же скривился от боли. За моей спиной загудело пламя.

— Наконец-то мне удалось тебя напугать, — прошептал Крис. — Жаль только, что боишься ты не меня, а этой железки.

— Тебя тоже следовало бы. — Я осторожно отвела полу куртки и стала расстегивать рубашку.

Оуэн тихонько охнул, когда я коснулась кожи рядом с раной.

— Всегда думал, что умру на плахе. Под бой барабанов и крики толпы.

Его слова заглушило пламя. Четыре с четвертью секунды монотонного гуда.

— Молчи, — повторила я, торопливо снимая с пояса целительский набор и высыпая на руку листья Коха. Всего пять штук. Мало. Я взялась за металлическую штуку, что так напоминала костяную пластинку веера.

— Не стоит, — прохрипел Оуэн, накрывая мою руку своей.

Какой же ледяной показалась мне его ладонь!

— Но…

— Ранение печени, стоит шевельнуть, и заденешь печеночную вену. У меня есть час, может, два. Эта хреновина не дает мне истечь кровью. Вынешь, я не проживу и минуты.

— Что же делать? Что я могу… — листья Коха, стоимость которых равнялась небольшому состоянию, разлетелись по полу.

— Ты плачешь? — спросил Крис, поднял руку и стер слезинку с моей щеки. — Было бы из-за чего.

— Ты самый непонятный, невозможный, невоспитанный… — от избытка чувств я снова всхлипнула.

— Сколько комплиментов, — попенял барон, коснулся моего подбородка, заставив поднять голову. — Ну вот, опять ты смотришь на меня так, словно я предлагаю тебе корону и полцарства в придачу. И это несмотря на то, что сказал князь… — наверное, что-то изменилось в моем лице, потому что, Крис едва заметно улыбнулся и добавил: — А вот теперь появился страх. Ты боишься меня, Ивидель?

— Нет, — ответила я чистую правду. — Я боюсь того, кем ты можешь оказаться. Если ты с Тиэры, скажи об этом сейчас, прошу.

— И что тогда будет?

За спиной загудело пламя.

— Не знаю.

Крис замолчал, разглядывая мое лицо, потом рука его упала, а сам он откинулся на изогнутый остов лестницы, что торчал из стены. Дыхание снова стало хриплым.

— Крис? — с беспокойством спросила я, собирая листья Коха. Все равно надо приложить. На всякий случай. А еще потому, что ничего другого просто не остается, а бездействие заставляет чувствовать себя бесполезной и ненужной. Отвратительное чувство.

— Я никогда не был на Тиэре, — сказал вдруг рыцарь.

— Но ты говорил о Разломе так, словно… — сняла и отбросила осыпанную осколками муфту, сунула смятые листья обратно в мешочек и достала кровоостанавливающий порошок. Нужно попробовать все. Сидеть и ждать, когда он умрет, невыносимо.

— Я там был, — он снова посмотрел на меня, ждал какой-то реакции, но оказалось, предел есть всему, даже страху. И сейчас, в эту минуту, испугаться сильнее просто не получалось. — В Разломе, а не на Тиэре.

— Расскажи, — попросила я, склоняясь над раной.

— Почему нет? — спросил он себя. — Вряд ли теперь это имеет какое-либо значение. — Крис вздрогнул, когда я осторожно стерла кровь с края раны платком, правда, она тут же выступила вновь. «Все равно, что мертвому припарка», — вспомнила я слова бабушки Астер, когда целитель давал ей от коросты настойку первоцвета. Вспомнила и почувствовала отчаяние. — Однажды всеблагой барон Оуэн решил, что в его сына и наследника вселился демон.