Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна - Страница 28

— Пять минут, — возвестил учитель, готовим заряды к сдаче. — Ваш, Мэрдок я уже принял, так что сидите, ваш, Отес — тоже. Леди Альвон, Мэри Коэн…

Магистр Манок принимал из рук студентов прозрачные сферы и расставлял в ячейках, напротив каждой было выведено имя.

Как быть? Ответ прост — сделать так, чтобы второе стекло тоже лопнуло, осколок света должен выйти на… свет. Посадить зерна изменений на коробок? Но мы еще не проходили отсроченную во времени магию… А если посадить их на что-то… что-то, способное отсрочить изменения? Фитиль! Я торопливо перебирала мешочки на столе.

— Что это за пакость, Вьер? — спросил учитель, принимая у парня сферу с булькающей грязью.

— Ээээ… заряд, — растерявшись, ответил тот.

— Ну, если ты так уверен.

Первый капсюль на коробочку с пыльцой, протянуть короткий фитиль, его длины хватит на пару секунд, но больше и не надо, закрыть сферу, щелчок. Второй капсюль на внешнюю стенку. Два капсюля, два заряда, один внутри другого. Сработает ли? Мы не изучали сложные заряды…

— Две минуты. Кто еще не сдал? Астер? Рут? Давайте. Корин, — магистр посмотрел на маслянистую, вяло перекатывающуюся жидкость внутри сферы и определил заряд в нужную ячейку.

Я положила перед мастером Маноком свое «изобретение», уже понимая, что нарушила как минимум пару законов магической механики и молясь Девам лишь об одном: чтобы этого хватило на проходной балл. Пусть Отес подавится своей заслуженной десяткой. Ядро его заряда плавало в центре прозрачного шара, и по нему то и дело пробегали искорки. Смотрелось очень красиво. И правильно.

— Время истекло, — скомандовал учитель как раз в тот момент, когда кучерявая и смуглая Рут Ильсеннинг принесла пустую с виду сферу. Дженнет зашептала что-то на ухо Мерьем, та захихикала. Но учитель принял заряд, позволив себе лишь легкое удивление.

— Тишина в аудитории! — сказала вошедшая в класс мисс Ильяна. За ней следовал магистр Йен.

— Сели на свои места, — распорядился Манок.

— Об экзамене лучше думайте. Молча думайте, — добавил милорд Виттерн, разглядывая заряды.

— Так мы же только что… — начал Коррин и замолк на полуслове.

— Мы решили провести экзамен в два этапа, — начала объяснять магесса. — Первый — создание заряда, второй — его использование на противнике. — Кто-то засмеялся, парни начали переглядываться, предвкушая веселье. — И этот противник — вы сами.

В аудитории установилась оглушающая тишина. Я схватила лежащий на столе карандаш, чтобы хоть чем-то занять руки. На что я там рассчитывала? На четыре балла? Вот теперь мне на самом деле смешно. Бумага неприятно скрипнула под грифелем.

— Милорд Виттерн, вы сказали, что назначите нам соперников! — недовольно протянула Дженнет.

— Я и назначил, — ответил тот, не поднимая головы от стола, где раскладывал метатели.

— Что? — закричал, вскакивая, Оли. — Мы мишени из себя изображать не будем!

— Дверь там, мистер Ревьен, — невозмутимо заметил Ирнан Манок, пододвигая стойку с зарядами.

— Что? — не понял парень.

— А то, — пояснила Ильяна. — Кто не сдаст или откажется экзаменоваться, может прямо сейчас собирать вещи.

— Но... — снова хотел возразить Оли.

— Разве это не опасно? — воплотил в слова сомнения остальных Мэрдок.

— Опасно, — согласился милорд Виттерн. — Если заряд боевой. А кто из вас, неучей, сумел создать такой? Молчите? Правильно, в теории-то все сильны. Еще поубиваете друг друга.

— Или нас, — добавила с усмешкой глава Магиуса.

Я опустила голову к листу бумаги, на котором бессознательно что-то чиркала. Линии пресекались, объединялись или обрывались на середине, постепенно складываясь в скупой резковатый портрет.

В свое время матушка, обнаружив у дочери полное отсутствие слуха, схватилась за голову. Помню ее жалобы папеньке: «Кому нужна жена, не способная сыграть на рояле или спеть сонет во славу князя?» Граф Астер смеялся, резонно замечая, что с таким именем и приданым его дочери совершенно нет нужды выть под непонятное бренчание — так он называл музыкальные вечера в Кленовом Саду. Видимо, слух и голос мне достались от него. Переживания и споры улеглись только после того как маменька увидела мой рисунок углем на стене кухни. Тогда учителей музыки сменили художники, живописцы, портретисты, даже кубист, которого графиня Астер выставила с позором после первого же эскиза. Да, мягко говоря, я не блистала ни в пении, ни в игре на инструментах, неважно танцевала, то и дело сбивалась с ритма, но рисовать умела. И сердце матери успокоилось: вместо музыкальных вечеров я смогу устраивать художественные. Она, во всяком случае, свой долг выполнила, привив дочери любовь к прекрасному.

С белой поверхности листка на меня смотрел толстяк, его оплывшие черты легко узнавались в легких, почти небрежных росчерках карандаша. Я повернула голову — стол Гэли пустовал. Слава Девам, она осталась жива. Как и толстяк, но допросить последнего пока не представлялось возможным, несмотря на все усилия целителей.

Я перевернула листок.

— Вы же сказали, что тот, кто сможет обезвредить учебный заряд с краской, будет сам выбирать себе противника, — высказался Корин.

— Вы хотите попробовать? — удивился Виттерн.

Парень отрицательно помотал головой.

— Я бы хотел, — встал Отес.

Я выпрямилась, сжала карандаш. А ведь если кто-то и мог найти ответ на этот вопрос, так именно наш умник.

— Что ж, мистер Отес Гиро, — магистр приглашающе взмахнул рукой, мисс Ильяна зарядила метатель стандартным шариком с сухой краской и подала мужчине. — Покажите мне ваши умения.

Отес вышел вперед и замер, сосредоточенно глядя на мастера Йена. Худой и немного нескладный, с взъерошенными черными волосами и излишне серьезным выражением лица. Дженнет фыркнула, Мерьем закатила глаза.

Учитель поднял метатель. На этот раз не было никакого счета, никакого предупреждения, только сфера с краской и тихий, почти бесшумный хлопок. Еще до того как боек вытолкнул заряд, за мгновение до выстрела, Отес применил магию, воплощая расхожую истину, что лучшая защита — это нападение. Рукав рубашки магистра сжался, уменьшился в размере, перетянул запястье, и рука дернулась. Сфера с порошком прошла выше, ударилась о потолок у противоположной стены, сухая краска посыпалась вниз, двое,сидевших за последними столами,Вьер и хохотушка Тара, едва успели отскочить в сторону.

Если нельзя воздействовать на метатель, опасно на заряд, то остается только цель. Но теперь я видела, что это неверно. Есть еще рука, держащая оружие.

— Незачет, — сказал магистр, и в аудитории поднялся гам.

— Почему? — Оли переживал так, словно его попытка провалилась, Мэрдок хмурился, Мэри о чем-то сосредоточено размышляла, герцогиня открыто смеялась.

— Первое, ты почти нарушил запрет воздействовать на живой организм, — пояснила мисс Ильяна.

— Но я затронул только ткань, — не согласился Отес. — Эффективнее всего было бы разогнать частицы, будь у вас запонка, кольцо или часы, и обжечь кожу...

— И металл бы застопорило, — покачал головой Виттерн. — В итоге он сработал бы как якорь, удерживая руку на месте. Твое счастье, что маги не носят металла, и ты сжал частицы, воздействуя на ткань, — резюмировал магистр. — Но незачет тебе не поэтому, а потому, что ты построил защиту на случайности. Рука могла дернуться совсем в другом направлении.

Отес чуть покраснел и кивнул, возвращаясь на место.

— Кто-то еще? — спросил магистр Манок, держа в руках новую сферу. — Или перейдем к экзамену?

— Милорд, — я поднялась, глядя в прищуренные глаза учителя, тот взмахнул рукой. Смех Дженнет смолк.

Использованный метатель сменился заряженным, я встала напротив показавшегося слишком широким дула. Сердце забилось, но я заставила себя смотреть. Мы в учебном классе, а не в переулке у портовых складов.

Щелчок. Тихий и почти оглушающий. Краткий полет прозрачной сферы. Дыхание сорвалось с губ и ускорилось, перерастая в порыв. Усилить его во второй раз оказалось легче первого, разогнать до ветра, что ломает деревья во время гроз и бурь, гуляющих по берегам Зимнего моря...