Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна - Страница 43

— Почти так же трудно, как тебе посмотреть мне в глаза, — он обернулся и тихо проговорил. — Идемте, леди Астер. — Я продолжала стоять. — Забудьте о том, что случилось. Я больше никогда вас не коснусь. Даю слово. — Я выпрямилась, и он устало добавил. — Идемте же. Вы сами предложили помощь.

Модистка равномерно постукивала по столу пальцами, я не отводила взгляда от ее рук, тщетно стараясь вспомнить имя женщины, это внесло бы в разговор нечто личное, что немаловажно, когда просишь об одолжении. А беседа была именно личной, я спрашивала, но она не обязана была отвечать. Но имя упорно продолжало ускользать, как нечто незначительное. Мадам Мьек? Сьек?

— Леди Астер, позвольте узнать, чем вызвано ваше любопытство?

— Увы, не могу, — я повернула голову, глядя сквозь приоткрытую дверь кабинета на оставшегося в общем зале Оуэна. Одна из мастериц что-то спрашивала у рыцаря, он, улыбаясь, отвечал. Почему бы и нет? Рисунок на шее был надежно скрыт под шелковым платком, а все остальное девушке очень нравилось.

— Это он? — спросила, проследив за моим взглядом, модистка. — Он болен? — Я не ответила. — Такие, как он, просто ходячая неприятность для юных леди. Поверьте той, что в свое время сильно обожглась.

— Верю. Но вы не ответили на вопрос. Об излечившихся от коросты?

— Вы уже все знаете, леди Астер, у моих девчонок языки без костей. Чего вам еще? Они же рассказали вам про безногого Кэрри с рынка?

— А также про безликих Грена и Труна, — я перевела взгляд на ее немного некрасивое, тонкое лицо, на уложенные каштановые волосы, и тут же вспомнила имя. — Мадам Кьет, если бы вы сразу ответили на вопрос, я бы уже ушла. Это ведь так просто, бросить пару имен и выпроводить навязчивую клиентку. Но вы так старательно уходите от ответа, что…

Она взмахнула рукой, прерывая меня.

— Вы надеетесь, что у меня есть еще что-то. Что-то иное…

— А оно есть?

— Не знаю, — она сложила подрагивающие пальцы в замок и несколько минут молчала, а потом начала рассказывать, но совсем не то, на что я надеялась. — Вы знаете, что иногда, заказывая платье, леди может отказаться от него. По разным причинам: деньги, минутный каприз, неосторожные слова мужчины, что лавандовый цвет ее бледнит? — Она посмотрела на приоткрытую дверь. Теперь Крис стоял, повернувшись к нам спиной. — Мало кого при этом волнует внесенный задаток, хотя встречаются и такие. Впоследствии я продаю эти платья значительно дешевле. Конечно, леди никогда не купит готовое, но «не леди»… Софи понравилось одно из них.

— Софи? — я подалась вперед. — Ваши мастерицы болтали о ней, как и об остальных.

— Да, но они не знали всего. И, надеюсь, не узнают, — она откинулась на спинку стула. — Месяц назад Софи примеряла одно из отказных платьев. В мастерской были я да Оливия, но та была занята со срочным заказом… К чему все это… — она вздохнула. — Я помогала Софи с примеркой. Не столько помогала, сколько смотрела, чтобы она чего-то не порвала, девушка несколько неуклюжа. И когда шнуровала корсет, увидала… увидала рисунок. Совсем небольшой, но он почти уже дошел до шеи. Я видела коросту. Видела близко, мой отец от нее умер, оставив долги и залоговые векселя, поверьте, это была именно она, кто бы и что бы ни говорил впоследствии.

— А кто-то что-то говорил? — Я подняла брови. — Дочь Киши была больна?

— Через два дня над дверью ювелирной лавки появился желтый крест, — сказала мадам Кьет вместо ответа.

— На Софи и в самом деле напали на рынке, как и на всех остальных? — не выдержав, спросила я.

— Я этого не знаю, — развела руками женщина. — Может, напали, а может, нет, может, она поцапалась с птичницей. Я даже не знаю, излечились ли остальные люди, но могу сказать, что пару раз видела на рынке безногого попрошайку. А как его зовут, и болен ли он коростой, мне не ведомо.

— Как он и предполагал, никакой определенности, — пробормотала я, поднимаясь. — Слухи и сплетни.

— Именно так я и сказала серым, — модистка отвела взгляд, — когда они начали интересоваться случаями исцеления…

— А чего вы им не сказали? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается в предчувствии удачи.

— Я не сказала им, что три недели спустя Софи забрала свое платье.

— Вы не могли ошибиться?

— Иногда я очень хочу себя в этом уверить, и знаете, почти получается, — она тоже встала. — Если сюда вернутся серые, у меня снова это получится.

— Лавка Киши далеко от вашей?

— Вы хотите купить украшения к новому платью, которое, несомненно, закажете у меня?

— Несомненно, — подтвердила я, улыбаясь.

В ювелирной лавке Киши было немного сумрачно, скудное освещение с лихвой компенсировалось яркими настольными лампами с магическими зернами внутри, освещавшими витрину так, что камни переливались, словно живые. Сережки, кольца, колье и яркая, как созвездие, диадема.

— У леди превосходный вкус, — услышав вкрадчивый голос, я подняла голову от витрины и увидела сухощавого старика с седыми волосами. Они напоминали пух, окруживший его сморщенную голову полупрозрачным ареолом.

— Леди вообще превосходная, — вставил Крис, и я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Что это? Первый комплимент? Или издевка? — Мистер… — барон многозначительно замолчал.

— Киши, — мужчина приглашающе взмахнул рукой. — Мастер Киши, это моя лавка. Могу я предложить вам…

— Можете, но меня гораздо больше интересует ваша дочь и ее чудесное исцеление от коросты, — спросил Оуэн прямо.

Ювелир остался невозмутимым, лишь немного встревоженная улыбка тронула тонкие старческие губы.

— Господин ошибается, моя дочь, слава Девам, здорова.

— Именно это я и хотел обсудить. И, боюсь, у меня нет времени на расшаркивания, — с этими словами Крис выложил на прилавок инструментариум, прямо напротив диадемы.

Тут бы ювелиру самое время снисходительно улыбнуться, мало ли какие тараканы водятся в голове у покупателей, выразить вялый интерес к коробочке… так поступил бы любой. Любой, кто видит эту игрушку в первый раз. Так поступили и я, и Крис. Но вместо этого мастер Киши побледнел, словно рыцарь выложил на прилавок не коробочку, а змею.

Для Оуэна этого оказалось достаточно. Он оперся о витрину и одним движением перепрыгнул через прилавок, стекло жалобно хрупнуло, и несколько трещин пересекли спрятавшуюся под ним яркую диадему. Старый мастер отшатнулся, приподнял руку в жесте защиты или отрицания, от улыбки не осталось и следа.

— Кто вы такие? — прохрипел старик. — Чего вы хотите? Я подам жалобу серым… я…

Слова звучали слишком беспомощно, слишком явно в них слышался страх. И поражение.

Крис схватил старика за грудки и без всякого уважения к его возрасту швырнул на витрину. Стекло разлетелось на кучу мелких, жалящих, словно насекомые, осколков.

— Закрой лавку, Ивидель, — приказал Оуэн.

— Но…

— Закрой! Или убирайся вон. У меня нет времени деликатничать ни с тобой, ни с ним.

Я бросилась к двери, слыша за спиной голос, в котором было слишком много льда.

— Меня зовут жестоким бароном, и сейчас я продемонстрирую, почему.

Это было обещание, от которого у меня разом ослабели колени, а руки соскользнули с железной ручки.

— Пожалуйста… — послышался всхлип. — Я ничего не…

— Неправильный ответ, — до меня долетел звук удара. Страшный звук. Смачный и гадкий. Старик завыл.

Я коснулась засова, задвинула его, сменила табличку с надписью «открыто» на «закрыто» и повернулась к разбитой витрине. Около нее, среди стеклянного крошева и россыпи драгоценных камней, лежал ювелир. Вернее, уже не совсем лежал, он приподнялся, пытаясь отползти от Криса, по лицу мастера текла кровь.

Барон с невозмутимым лицом наступил ботинком старику на лодыжку. Кость хрупнула. Бабушка всегда говорила, что у пожилых людей тонкие кости, птичьи, поэтому они так легко мерзнут. И еще кости легко ломаются, иногда даже от простого падения.

Ювелир закричал. Скоро здесь будет уйма народа в компании с серыми гончими. Кощунство так думать, глядя на человека, пытающегося стереть кровь с лица, но именно так я и думала. А вот Крису было не до моральных дилемм.