Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна - Страница 84

Как же тяжело становиться на путь обмана и порока! Пока встанешь, семь потов сойдет, и мозги набекрень съедут. Если подумать, я совершала достойные порицания вещи и раньше. Но раньше я не давала слова отцу. А первый раз запоминается сильнее двадцатого.

— Что ж, это ее право и ее выбор. — Пожал плечами магистр. — Но, сидя за стенами замка, магами не становятся.

Эх, сказал бы он это папеньке.

Все, хватит. Решение принято. Я даже топнула ногой от избытка чувств.

— Можем отправляться? — спросил звонкий молодой голос, и мы, как по команде, повернули головы.

На трапе легкой гондолы Академикума стояла жрица. Молоденькая девушка, на вид почти девочка, худенькая и нескладная, в алом плаще, скрепленном у горла брошью в виде ключа. Значит, она уже закончила обучение. Значит, не такая уж и молоденькая.

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам Илу Трено, — сказал учитель, первым направляясь к трапу. — Она и я — ваши сопровождающие на экскурсии по Запретному городу. Добро пожаловать на борт.

Я мельком отметила раскосые глаза и выступающие скулы жрицы. Имя, характерное для жителей Верхних островов, в сочетании с совершенно обычной фамилией. И полное отсутствие акцента.

Через несколько минут мы убедились, что Отес был прав, трясло на гондоле еще больше. Даже несмотря на маневрирование.

— Да что ж это такое! — Тара бросилась собирать слетевшие с пояса пузырьки.

— Это называется конфликтом воздушных потоков, — пояснил магистр. — Не волнуйтесь, у нас опытный пилот, он справится, а если нет…

— Похороны за наш счет, — буркнул Оли. — Мы уже в курсе.

Я обнаружила, что, вцепившись в перила, сижу на лавке между Гэли и Коррином и лишний раз боюсь пошевелиться.

Ненавижу летать! Нет, неправильно. Леди не может ненавидеть, она может лишь считать некоторые вещи неприемлемыми. Так вот, я считаю неприемлемым, что эти гигантские кабачки принимают в свое нутро людей, а потом трясут их, как созревшие семечки.

— Кто знает, почему Запретный город называют «запретным»? — Милорд Виттерн облокотился на подоконник и посмотрел в окно.

Сейчас к нам была обращена чистая половина его лица с правильными и тонкими чертами аристократа, из-за него, наверняка, когда-то пролилось немало женских слез. А спустя миг магистр обернулся, и наваждение рассеялось. Правую половину лица мужчины наискось перечеркивал бугристый шрам. Он начинался у линии волос, пересекал бровь, веко, щеку и касался губ.

— Потому что его запрещено посещать? — высказала предположение Рут

— Ну, это на поверхности, мисс Ильсеннинг. А можете ли копнуть глубже? — Лицо милорда скривилось, или он пытался улыбнуться, из-за шрама не понять. — Не разочаровывайте меня, мы над Запретным городом уже неделю, все ваши разговоры только о нем и о Затворнике. Неужели никто не сходил в библиотеку и не поинтересовался историей города?

Гондолу дирижабля в очередной раз тряхнуло, и мысли о библиотеке начисто вылетели из головы. Хотя, их и так было немного.

— Рут права. Город назван так, — неожиданно для всех ответила Гэли, — потому что его нельзя посещать. Тот, кто останется в городе после заката…

— Умрет? — испуганно спросила Мерьем.

— Нет, — ответила подруга таким тоном, словно смерть для этого кого-то была бы предпочтительнее. — Не захочет возвращаться обратно. Не важно, есть ли у него титул, состояние, дом, семья или обязательства, он останется в Запретном городе навсегда.

— Но мы же маги, — возразил Оли и едва не упал с лавки, когда дирижабль качнулся. — Нас даже болезни не берут.

— Маги… не маги, — еще тише ответила подруга, — не имеет значения.

— Я думала, это бабкины сказки, — сказала Мэри, а Коррин закивал.

— Но как же князь? — нахмурилась Дженнет, — Он тоже не может покинуть город? Тогда какой же он князь?

— Какие опасные речи вы ведете, герцогиня, — ответил Йен Виттерн. — Особенно в свете того, что если правящая династия прервется, то первым претендентом на мраморный трон станет ваш отец. Хотя, есть еще один род, не уступающий вам в древности. И в этом роду, в отличие от вашего, имеется наследник мужского пола. — Милорд выпрямился и посмотрел на меня. Они все посмотрели на меня.

Опять эти разговоры о крови и наследовании. А ведь совсем недавно кто-то пытался этого наследника мужского пола устранить, когда моего брата и отца засыпало в шахте.[2]

Тут же к горлу подкатила тошнота, остро захотелось на землю. Даже если это будет земля Запретного города.

— Перестаньте пугать студентов, милорд Виттерн, — хихикнула жрица. — Затворник снимет голову любому, кто усомнится в его праве на трон. Сила крови князя такова, что он может ходить, где хочет. Хоть по Проклятым островам, хоть по Запретному городу. Еще бы женился, цены бы ему не было.

— Так он, небось, старый уже, — высказалась Тара и тут же зажала рот рукой.

— Ровесник милорда, — ответила жрица, посмотрев на магистра Виттерна.

— А если вы все же сомневаетесь, герцогиня, — учитель словно не слышал высказывания Тары. — Могу вас обрадовать: князь посещал Академикум и Льеж совсем недавно, на дни Рождающихся Дев. Это я знаю совершенно точно, так как сам организовывал работу охраны.

— Значит, мы можем и не вернуться? — воскликнула Мерьем, которую, видимо, не интересовал князь.

— А вы планируете заночевать в Запретном городе? — удивился милорд Виттерн. — Жаль, что не могу порекомендовать хорошую гостиницу, там их попросту нет.

— Не вижу ни одной причины, по которой мне захочется остаться в этом захолустье. — Герцогиня выглянула в окно, с сомнением всмотрелась в далекую землю.

— Но, тем не менее, люди остаются, — ответила жрица. — Не считая князя, после внеплановой ночевки в Запретном городе обратно вернулось только восемь жриц.

— Восемь жриц? — удивилась смуглянка Рут.

— Интересное совпадение. — Нахмурился Отес.

— Очень, особенно, если учесть, что это не совпадение, мистер Гиро, — ответил магистр. — Только служащие Девам могут выдержать ночь в Запретном городе и остаться собой.

— Остаться собой? — нервно спросила Мерьем. — А кем становятся остальные?

— В наших архивах они получили название «других людей», — пояснила жрица.

— Моя матушка так аристократов называет, — добавил Отес, а Дженнет фыркнула.

По стеклу кабины застучали первые редкие капли начинающегося дождя.

— Люди и в самом деле становятся другими. — Вздохнула сидящая рядом Гэли. — То, что было важным ранее, утрачивает ценность, словно человека разобрали, а потом собрали заново, перепутав в голове некоторые детали.

— И маги ничего не могут с этим поделать? — возмутился Оли, хватаясь за поручень. Ветер швырнул на стекла прозрачные капли.

— Конечно, маги ничего не могут, — жрица хихикнула. — А у нас в Посвящении[3] явления Запретного города целая лаборатория изучает.

— Вы читали этих «других людей»? — требовательно спросила герцогиня. — Что с ними не так?

— Читали и продолжаем читать. — Жрица оглядела притихшую группу. — И до сих пор не знаем, что с ними случается в эту переломную ночь. В воспоминаниях нет ничего, за что можно было бы зацепиться, хотя мы и разбираем по фрагментам. — При этих словах Мэрдок поморщился. — И все равно ничего. Обычная ночевка, ну как обычная… Забьются в какую-нибудь нору, сидят, трясутся, перед рассветом не выдерживают и засыпают, а поутру…

— Как вообще это происходит? — спросила Тара, а Гэли закусила губу. — Просыпаешься и думаешь, как было бы хорошо прикупить в этом чудесном краю домик по бросовой цене?

— Примерно, — кивнула Илу. — Воспоминания о прежней жизни отдаляются и становятся неважными, как память о детстве. Мол, было и прошло. Все внимание концентрируется на происходящем здесь и сейчас. Это место, земля, здания и даже горы становятся важнее всего остального. Со временем новое чувство крепнет, а воспоминания, наоборот, тускнеют, почти стираются, становятся размытыми картинками без эмоциональной окраски.