Точка Бифуркации XVI (СИ) - Смит Дейлор - Страница 33

Последнее заставило многих в помещении вновь обменяться взглядами.

— Вы должны знать, что имеете право не свидетельствовать против себя… — начал было адвокат Жилина, но его перебил Якушев.

— Я бы вас попросил, коллега, инструктировать своих свидетелей. У вас также будет возможность поговорить с господином Шевцовым, но после того как он ответит на наши вопросы.

Корнев не стал противиться услышанному. И хотя слова оппонента ему явно не пришлись по душе, он не проронил больше ни слова — всё, что нужно, уже было им сказано.

Отметив, что эмоции окружающих устаканились и в зале суда вновь повисла тишина, княжич Якушев устремил свой взгляд в сторону вызванного «свидетеля» и произнёс:

— Скажите, господин Шевцов, вы в курсе дела, по которому вас пригласили в суд?

— Более чем, — кивнул граф и следом, без дополнительных вопросов, выдал всё как на ладони. — Мои люди имели глупость или неудачу нарваться на господина Черногвардейцева при попытке продать ему принадлежащий моему роду особняк. Суть сделки заключалась в том, чтобы предоставить жертве подписанный фиктивным лицом договор и убедить её передать деньги. После этого, на следующий день в особняк приезжают мои люди и объясняют покупателю, что деньги он свои отдал мошенникам и на дом никакого права не имеет.

От таких откровений, лившихся изо рта графа, в эту минуту буквально изобличающего самого себя, все в помещении оказались по меньшей мере ошеломлены.

— Скажите, господин Шевцов, какую роль в этом деле занимал господин Жилин?

— Я протестую, Ваша Честь! — поднялся на ноги княжич Корнев. — С учётом того, сколько граф находился под влиянием князя Черногвардейцева, он может находиться под действием тёмных сил!

— Отвечайте на вопрос, — из стороны в сторону качнул головой судья.

— Вся ответственность за деятельность работавших на меня людей лежит исключительно и только на мне.

Решение не подвергать графа одержимости, к которому мы с Якушевыми пришли коллегиально, имело свои плюсы и минусы. В числе первых, он сейчас может пройти любую проверку и окажется «чист». Из минусов: в трезвом уме закладывать крышевавшего его князя он точно не мог себе позволить — не столько себя жалел, сколько опасался за свою семью.

«Прошу вас, Алексей Михайлович, делайте со мной что хотите! Можете убить! Хоть заживо сожгите… но не заставляйте подставлять под удар своих родных!» — помню тогда взмолился он, убедив меня не принуждать его идти против Жилина.

— Комментируя слова господина адвоката, я могу с уверенностью заявить, что граф Шевцов не одержим демонами, — на всякий случай ответил я на реплику Корнева.

Оказалось весьма своевременно — теперь слова Шевцова точно будут воспринимать в нужном нам ключе. И моё слово, на этот раз, нельзя будет подвергнуть сомнению — в данном случае бес в теле графа либо есть, либо его там нет, и все прекрасно понимали, что мне это доподлинно известно.

Корнев поджал губы, раздражённо буравя меня своим взглядом. Жилин же по-прежнему пребывал в спокойствии — то, что граф не стал свидетельствовать против своего сюзерена, было для последнего неплохим знаком.

— Следующий вопрос, господин Шевцов, касается особняка, о котором сегодня идёт речь. Господин Жилин нам поведал, что это имущество находится у него в залоге. Будьте добры ответить насколько это правда, и какая сумма долга у вас перед сюзереном?

— Всё верно, — кивнул Николай Георгиевич. — Я брал деньги взаймы у господина Жилина на покупку земли и строительство особняка. В настоящий момент сумма долга составляет не более ста миллионов рублей.

Князь Жилин о такой несущественной сумме долга, конечно же, предпочёл ранее умолчать. Оно и неудивительно — упускать возможность забрать залоговое имущество за долги он точно не желал. Сейчас же этот вариант однозначно отпадал — дураку было понятно, что в случае крайней нужды я могу даже сам внести эти сто миллионов от лица рода Шевцовых и напрочь закрыть князю подобную лазейку.

Выспросив некоторые мелкие и незначительные подробности мошеннической схемы, по которой работали аферисты, Якушев передал слово своему коллеге. На этот раз выступление Корнева нельзя было назвать сильным. Адвокат противоборствующей стороны несколько раз попытался убедить Шевцова отойти от своих слов или хотя бы признать, что они были озвучены под моим давлением, но сталкивался не только с протестами с нашей стороны, но и с безмолвием графа на такие просьбы.

Когда допрос Шевцова закончился, мой адвокат вновь вернул своё внимание к князю Жилину.

— Господин Жилин, в связи с новыми публично открывшимися нюансами дела, есть несколько вопросов к вам, — и отметив, что князь на него внимательно уставился, Андрей продолжил: — Ранее вами было заявлено, что если бы выяснилось, что граф Шевцов всё-таки несёт вину в этом деле, вы бы обязали его вернуть господину Черногвардейцеву сто семьдесят миллионов рублей.

— При условии бесконфликтного возврата особняка назад в собственность Шевцовых, — напомнил свои же слова князь, дополняя речь моего адвоката.

— Верно, — кивнул Якушев. — Скажите тогда, пожалуйста, господин Жилин, а отдадите ли вы графу приказ вернуть потерянные средства и другим обманутым людям, у которых мошенники, прикрываемые вашим вассалом, на протяжении многих лет отнимали деньги?

Жилин ответил не сразу. И на этот раз ему не удалось до конца сдержать эмоций, отчего стало очевидно ясно, что вопрос этот князю пришёлся сильно не по душе. Ещё бы, ведь подобный вопрос мог вполне отразиться на уже его личной репутации.

— Я подумаю над этим, — сухо ответил Виктор Андреевич.

— Подумать и правда придётся, потому как мы собрали несколько десятков заявлений и задокументировали подробные описания произошедших с потерпевшими людьми финансовых афер. И должен вам сказать, что там всплывает не только имя графа Шевцова. Так что да, задумайтесь. Крепко задумайтесь.

— Я бы вас попросил не забываться, господин Якушев, — гневно нахмурившись, процедил князь Жилин.

Но всем было ясно, что эта агрессия уйдёт в молоко — слишком уж много проблем грозит свалиться на плечи старого аристократа. С их величиной может посоревноваться только урон репутации их рода.

Надо сказать, было решено пока не говорить кое-что вслух — спор с Жилиными я пока что не желал превращать в откровенный конфликт, а потому припирать князя к стенке не стоило. Тем более, что при желании сделать это будет весьма просто…

Тем временем, у нас было более двух десятков свидетельств, когда обманутые покупатели приходили с жалобой на Шевцова к его сюзерену и сталкивались с полным равнодушием князя, который перебрасывал подобные дела в офис своей администрации. Где они, естественно, без каких-либо перспектив всегда сходили на нет.

— Ну и последний вопрос, господин Шевцов, вам. Скажите, пожалуйста, что вы планируете делать с особняком и долгом перед господином Черногвардейцевым?

— Я планирую после зала суда поехать в городскую жилищную администрацию и передать особняк в собственность Алексея Михайловича. Я бы хотел полюбовно договориться с ним и избежать от него дальнейших претензий по поводу действий моих людей.

— А как вы хотите договориться со мной, господин Шевцов? — сухо бросил Виктор Андреевич, не сдержав нотку раздражения в голосе.

— Господин Жилин, держите себя в руках, — недовольно отозвался Николай Романов. — Ещё вопросы у кого-то есть?

— Я закончил, Ваша Честь, — произнёс Якушев.

Следующие пять минут Корнев пытался как-то вырулить ситуацию: допрашивал графа, пару вопросов задал и мне. Но вся эта болтовня уже выглядела откровенно слабо и настолько неинтересно, что в конце концов Романов объявил о прениях сторон, предложив участникам процесса сказать последнее слово. Следом за этим заседание было окончено: он поднялся с места и удалился из зала суда для принятия решения.

Помещение тут же погрузилось в тишину — никто из присутствующих разговаривать между собой более не желал. Да и устали, наверное. И пока все были заняты собственными мыслями, работали мои бесы — на стол князя Романова, судившего меня с Жилиным и Шевцовым, аккуратно плюхнулся мобильный телефон с включенным экраном и поставленной на паузу видеозаписью.