Точка Бифуркации XVI (СИ) - Смит Дейлор - Страница 42

Я вновь молча кивнул, примерно предполагая, что дальше Ермакова скажет как мне повезло с женой. К слову, максимально странная в таких ситуациях фраза, но с учётом того, что люди её говорят обычно без задних мыслей, цепляться за неё — дело глупое. Но это я так… размышлениями занимаюсь, лишь бы не слушать пустую болтовню соседки. Она, к слову, девушка вполне себе неплохая, но такая словоохотливая бывает! Зная это, мне было вдвойне удивительно, что графу Шилову не удалось наладить с ней контакт.

— … тебе с ней очень повезло, — закончила поток своих слов Юля.

— Угу.

— А у вас с ней брак по договорённости или по любви? — едва я ответил, тут же вставила очередную реплику графиня.

— Тебе это всё зачем, Юля? Досье на меня собираешь? — не выдержав, усмехнулся я.

— Ну как зачем?.. — тут же смутилась собеседница. — Переживаю за женскую долю… Знаешь как часто нам приходится идти через себя и поступать как велит род? На мой взгляд, это просто немыслимо… — лицо девушки вмиг погрустнело. — Особенно в нынешнее время!

— Что значит «вам»? Имеешь в виду женский пол? — спросил, нахмурившись. — Так я тебя удивлю — точно такой же приказ от родителя поступает и мужчине. И у него появляются ровно такие же обязательства перед родом, — произнёс я, удивлённо поглядывая на Ермакову. — А вообще, если хочешь быть сама по себе — то это не трудно. Откажись от титула и фамилии, и всё будет как в твоих мечтах. Ну почти… Но отец точно будет не вправе тогда что-то от тебя требовать.

Глупость, конечно, я выдал ещё ту… трудно себе представить, чтобы влиятельный род позволил себе разбрасываться наследниками крови. Прижмут, заставят — и никуда не денешься. Хотя… с другой стороны, с особо ретивыми и упрямыми могут ведь действительно поступить ровно так, как я и сказал. Только подобное является настолько большой редкостью… И не потому, что эта мера не применяется — просто процент аристократов, которые добровольно дадут согласие на отказ от всех титулов, преференций и денег рода, стремительно близится к нулю. Быть бунтарём — одно дело, а лишиться всего и стать простолюдином, будучи привыкшим к шикарной жизни без какой-либо нужды — совершенно другое.

— Ясно. Очень жаль, что вас заставили, — сухо ответила девушка, но следом же осеклась. — Хотя, стоп… Общеизвестно, что в твоём роде ты глава и сам принимаешь подобные решения, — тактично напомнила мне она, что я сирота, и следом заключила: — Выходит, что принуждению поддалась только Алиса…

— Да с чего ты вообще это взяла? — покачал я головой, следом помассировав виски правой рукой.

— Как с чего? Не стал бы ты иначе так рьяно защищать эту варварскую традицию!

— Понятно, — глубоко вздохнул я и с трудом сдержал смешок. — Можешь тогда при встрече выразить Алисе свои соболезнования. У меня ещё и характер вдобавок сложный.

— А вот и выражу! А в последнем, кстати, не сомневаюсь, — с некоторым вызовом в голосе ответила Юля, бегло оглядев меня из-под бровей.

Впрочем, уловив мой твёрдый взгляд, она тут же стихла и умерила пыл.

— Вырази-вырази. Только не забудь уйти из рода до того дня.

— Это зачем ещё? — как я и ожидал, дала заднюю собеседница.

Шутить про то, что её род может пострадать за глупого отпрыска, я не стал. Вместо чего увёл разговор несколько в иную плоскость.

— Ну как… показать протест обществу. У тебя, судя по всему, этим душа горит. Докажи не словом, а делом неприступность своих суждений. Или выходит, что ты из тех, кто только умеет брать, ничего не отдавая взамен. Если честно, на правах главы рода, могу сказать тебе, что такие люди в семье… — на этих словах я немного осёкся, пытаясь подобрать нужное слово, чтобы при этом оно не звучало крайне резко, но фразу в итоге закончить не смог. Поэтому решил объяснить по-другому: — В общем, благодарность и чувство долга в себе надо развивать. Быть аристократом — это тебе не просто высокий статус и бо́льшие возможности. Ты живешь на всём готовом, и у этого есть цена. К своему возрасту ты должна уже знать, что честь и долг для дворянина — не пустые звуки. Каждый из нас несёт большую ответственность перед семьёй и родом в целом. Тебе это должны были объяснить ещё с детства, — на последних словах вздохнул я, поймав себя на мысли, что сам того не замечая включился в откровенно не нужный для меня разговор. Да что с этой девкой не так?..

Юлия, тем временем, неожиданно взяла и расплакалась. Прямо за партой. Этого ещё не хватало…

— Тебе легко говорить! Ты тут минуту назад вещал о том, что мужчина тоже идёт на жертву, а сам!.. Сам-то находишься далеко не в этой позиции! Вот если бы тебя родной отец заставил против воли!.. Да ещё и на ком попало!

Тут Ермакова хотела было и вовсе расклеиться, но я ей всё же ответил.

— Ты давай только палку тоже не перегибай, — усмехнулся я, принципиально не замечая её слёз. А то сейчас точно разревётся. — Вот если бы твой родитель за старика тебя отдал… или урода какого, но, к примеру, богатого, я ещё бы понял суть претензии. Но нет ведь. Молодой парень, точно не урод, наследник рода.

Самое забавное и интересное в нашем разговоре было то, что, в целом, я Юлию отлично понимал. И уж точно не хотел бы, например, заставлять свою дочь создавать семейный союз против её воли. С другой стороны, от сказанных слов я тоже не отказывался — есть «хочу», а есть «НАДО». Это нужно различать. И в случае, если бы такое «надо» приключилось с нами, вероятно, мне бы пришлось принять не самое приятное решение. Сейчас я понимаю, что такова доля главы рода, земель и империи — иногда принимать непопулярные и нежеланные решения.

Да вон даже взять ситуацию с Викой! Я был последним, кто хотел, чтобы она вышла замуж за Глеба. Хотя это крайне выгодно нашему роду! И как же я рад, что у Романова-младшего хватило мозгов подобрать ключик к сердцу моей сестры. Да, может быть, я немного сейчас с этим преувеличил, но всё точно именно к этому и идёт.

А ещё, если уж совсем углубляться в эту тему, у меня была весьма небеспочвенная уверенность, что если люди создают семью на трезвую голову и вышеупомянутые слова «долг» и «честь» для них — не пустые звуки, такой союз будет точно крепче, чем в тех ситуациях, где молодые сошлись только на почве одной лишь влюблённости. По крайней мере об этом говорит статистика.

— Он придурок! — прошипела Юля, сложив руки на груди и злобно уставившись перед собой.

— Я, конечно, в подробности не лезу, — осуждающе покачал я головой, — но, насколько мне известно, ты с ним до сих пор так ни разу и не поговорила. Так что твои суждения беспочвенны. Впрочем, страдать за свои действия тебе, а не кому-то другому. Так что делай как знаешь.

— Страдать? — нахмурилась Ермакова. — Я уже страдаю…

— Не обижайся, но ты сейчас просто драму разыгрываешь. И создаёшь проблему там, где её может и не быть. У тебя нерациональный подход к делу.

— Хорошо, — поджав губы и набрав воздуха в грудь, терпеливо произнесла собеседница. — Как было бы по-твоему поступить рационально?

За время нашего разговора наверное впервые возникла такая затяжная пауза. Я откровенно сомневался в том, а нужно ли мне распинаться. Впрочем, пока перерыв не закончился, можно и поразговаривать — заняться-то больше и нечем.

— Ну ладно, объясняю один раз. Не поймёшь — твоя проблема, больше разглагольствовать не буду, — неспешно ответил я и, отметив заинтересованный взгляд собеседницы, продолжил: — У тебя возникла в жизни одна, скажем так, трудность. Но как мы выяснили, ситуация далеко не безвыходная. Просто вариант остаться никем тебе откровенно не нравится, и ты на него не пойдёшь. А даже если пойдёшь, уверен, долго не продержишься. Избалованная слишком, уж не обессудь, — не давая вставить девушке и слова, я продолжил: — Второй вариант, который тебе не нравится чуточку меньше, чем первый — это всё-таки принять условия отца. И вот здесь, рациональным и логичным было бы не рубить с плеча. Я имею в виду пообщаться, поговорить, узнать человека поближе и всё в таком духе — быть может и места для драмы не останется? — неспешно и без особой веры в то, что до Ермаковой что-то дойдёт, озвучил свои мысли я. — Ну а если нет, у тебя хотя бы будут хоть какие-то аргументы в разговоре с отцом. Хотя, вероятно… да нет, не вероятно, а точно! Я почему-то уверен, что ты уже весь свой кредит отцовского терпения полностью истратила. Вряд ли он теперь станет тебя слушать — довела поди папку, признайся⁈