Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 234

Но сегодня Ян забыл это простое правило, оттого что опаздывал. В нетерпении он то пытался рассмотреть что-то через задёрнутое инеем автобусное стекло — там тянулся тёмный пролесок, никаких ориентиров! — то бросал взгляд на циферблат наручных часов. Опаздывал.

Бывают приметы всеобщие: вернулся — уходя, посмотрись в зеркало; боишься сглазить — постучи по дереву, пусть даже никому и невдомёк, при чём здесь дерево или зеркало. А бывают — личные, персональные маленькие ритуалы, структурирующие жизнь. Не переводи часов, пока не пройдёшь таможню и пограничников на прилёте — так привык поступать Ян. Летать приходилось часто. Перевод стрелок на два часа назад по дороге туда и на два вперёд на пути обратно служил отметкой: перемещение между государствами окончено, всё в порядке, без приключений. Кто чем занимается, у того такие и приметы.

Но сегодня, дёргаясь из-за опоздания — за окошко! на часы! за окошко! на часы! — Ян вдруг ни с того ни с сего решил сэкономить пять секунд, которые стоило потратить уже в Германии — оттянул головку завода и отмотал минутную стрелку на два оборота назад. Зачем? Кто бы сказал, что на уме у человека, который торопится?

Наконец, «Икарус» пшикнул дверьми и выпустил пассажиров к стеклянной стене терминала. Ян спрыгнул со ступени в грязную снежную кашу, забросил сумку на плечо и поспешил внутрь, на ходу расстёгивая папку с документами.

В центре зала под нависающим над проходом табло вылета — на самом очевидном месте встречи — топтались сонные провожающие с табличками. «Туры», «Трэвелы», «Вояжи».

Ян тоже выудил из папки листок формата А4 с крупными буквами: «Эйртранс». Развернулся спиной, точнее затылком, к табло, бросил сумку под ноги, табличку поднял над головой. Ну, не сильно опоздал, конечно. На семнадцать минут.

— И что же это такое?! — к нему тут же устремилась пышнотелая туристка, безжалостно прокатив огромный чемодан по ногам всех, кто попался на пути. — До инфаркта нас хотите довести?

— Автобуса долго не было. Извините, пожалуйста, — максимально вежливо сказал Ян.

Внешность его, к слову, позволяла проявлять вежливость практически в неограниченных количествах. Добродушное круглое лицо, открытый взгляд, интеллигентные манеры, всё это в совокупности обычно гасило подобные конфликты на раз.

— Мы же волнуемся! — уже спокойнее упрекнула его женщина. — Уже сутки в дороге, ночь неспамши, а здесь даже присесть толком негде! Пепелицына и Алмазова.

Ян, опустив табличку, вынул из папки прозрачный файл с паспортами и билетами.

— Так, — сказал он, засовывая папку под мышку и доставая документы из файла. — Проверяем: виза, даты, фамилия. Билет: рейс, дата, фамилия. Пепелицына. Это вы. Дальше. Виза, даты, фамилия. Билет: рейс, дата, фамилия. Алмазова. А это ваучер для гостиницы. Даты. Всё в порядке. Держите.

Снова открыл папку.

— Теперь по оплате, — провёл пальцем по короткому списку. — У вас «оплата в аэропорту», по пятьсот пятьдесят долларов, всё верно?

— Да-да-да, — затараторила Пепелицына, — всё, как Виталий говорил. В конвертике, без сдачи, сумма и фамилия карандашом подписана. Вот: это за меня, а это за подругу.

Два запечатанных почтовых конверта перекочевали на дно папки, документы исчезли в сумочке туристки, пустой файл Ян запихал в карман, чтоб не мешался. Чемодан, заскрежетав колёсами, описал широкую дугу, чуть подпрыгнул, кто-то сбоку ойкнул, и Пепелицына растворилась в толпе. Ян снова поднял табличку над головой.

Не считая Яна — он с вечера убрал свой паспорт с билетом во внутренний карман куртки — вылетающих туристов сегодня было десять. Почти все с оплатой в аэропорту — «Эйртранс» продавал много путёвок по регионам, и клиентам было удобнее не приезжать в Москву заранее, а привозить оплату с собой прямо в день вылета. С точки зрения кассового учёта это было не совсем законно, но такие вопросы Яна уже не касались — в штате турфирмы он не состоял, а всего лишь порой подрабатывал провожающим. Что было удобно, поскольку обычно он улетал и сам, а двадцать долларов за проводы лишними не бывают. Пустячная работа! Раздать документы, собрать конверты, забросить папку на стойку авиакомпании, где работала одноклассница директора «Эйртранса» Виталия — и всех делов!

Рядом трудились представители конкурентов, многих Ян уже узнавал в лицо. У хрупкой девочки в бейсболке с логотипом египетского туроператора документов был целый чемодан, и очередь к ней изгибалась хвостом. Ян позавидовал тому, как поставлено дело: чемодан будто столик монтировался на треноге, табличка наклеена на открытую крышку снаружи, списки групп — изнутри, обе руки свободны. Даже в простых с виду делах есть своя технология.

Но турфирма «Эйртранс» массовым туризмом не занималась, так что технологии отрабатывать было не на ком.

Трое небритых мужиков долго хмурили брови, перепроверяя каждую цифру и букву в визах. Перегонщики, суровые ребята.

Ян наслышался от таких про Польшу — как дорожные бандиты отслеживают и грабят одиночек, как отнимают машины, как правильно выбрать караван, и как себя вести, если колонну всё-таки тормознули. Эпос перегонщиков производил впечатление, и Ян часто задумывался, а справился бы он — смог бы пробраться через недружелюбную транзитную территорию? Взялся бы? Ян занимался совсем другими делами, тоже не всегда простыми и безопасными, но риски проезда на подержанном автомобиле через Польшу казались неоправданно высокими.

Перегонщики, наконец, убедились в правильности документов и ушли в сторону стоек регистрации.

Не успел Ян поднять табличку вновь, как увидел чудо. Чудо было вполне локальным и имело вид очень-очень симпатичной девушки. Держа под руку весьма солидного молодого человека, она приближалась к Яну, глядя прямо на него.

В аэропорту всегда много нарядно одетых людей — они отправляются в путешествия, прилетают из далёких краёв, а любое путешествие — это немножко праздник. Улетают в лучшем, возвращаются в новом. Ну, не без исключений, конечно: есть ещё вечные командировочные с атрофировавшимся чувством перемены мест, есть неохотно выбирающиеся из Анталии семейства в шлёпанцах на босу ногу и обвешанные дешёвым турецким золотом, спортивные делегации в одинаковых олимпийках и трениках, любознательные иностранцы в клетчатых рубахах, впряжённые в неимоверных размеров рюкзаки.

Но девушка, подходившая к Яну, не была таким исключением, наоборот, всем своим видом она подчёркивала: путешествие — это праздник! Что-то вроде Нового года, только в произвольное время.

Странно сравнивать девушку с новогодней ёлкой, тем более что никаких гирлянд, лампочек и висюлек на ней не было, но Ян об этом не задумался. Что-то такое красивое, светлое, блистающее и не совсем настоящее, будто понарошку — вот что он увидел сначала, и только потом уже разглядел детали. При ближайшем рассмотрении оказалось, что девушка существенно взрослее его — Яну недавно исполнилось двадцать три, а её манеры — то, как она двигалась, улыбалась, а потом заговорила — выдавали совсем взрослую женщину. Ян, конечно, тоже считал себя взрослым, но в некой начальной категории взрослости, и…

— Это вы — «Трансэйр»? — мелодичный голос лишь усилил очарование, и Ян бессмысленно улыбнулся в ответ.

Спутник девушки не разделил всеобщего благодушия. Наклонив голову, он заглянул в табличку, которую Ян отвернул куда-то вбок.

— Это он, — подтвердил мужчина и обратился к Яну. — Мы Крутовы. На Германию.

Поборов приступ эйфории, Ян нашёл в папке документы.

— Константин Эдуардович. Наталья Андреевна.

Паспорта, билеты, ваучеры.

Пока мужчина проверял документы, Наталья Андреевна отошла на пару шагов и прижала к уху телефон:

— Маргоша, ну где ты? Ну что значит «пробка»? Ну, мы же улетим сейчас, и всё! Давай быстрее, ладно? Да, жду, всё, пока.

Константин Эдуардович убрал документы в борсетку и протянул ладонь для рукопожатия.

— Вы ведь Ян, если я правильно понимаю? Значит, через пять дней увидимся, так?

В голове Яна с некоторым скрипом, но всё-таки закрутились шестерёнки, он сопоставил факты и кивнул. Виталий подрядил его повозить по Германии индивидуальных туристов, и фамилия их была Крутовы. Три рабочих дня, машина напрокат, предоплачена в Висбадене на имя Яна.