Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 256

Проезжая границу с Германией, проходящую по мосту через Рейн, Петер сбавил газ и со скоростью пешехода миновал заспанного безучастного полицейского.

Чёрный мотоцикл, чёрный всадник, точка, скользящая по карте. Проехав Кель, небольшой городок на правом берегу Рейна, Петер свернул с шоссе. В долине реки лежали плотные пласты тумана, скрывая обширные заводи и полноводные протоки. Великая германская река здесь лишь набирала силу, но уже была судоходной.

Невидимый шнур, стократ прочней, чем нить Ариадны, тянул Петера за собой, подсказывая ему правильные повороты и натягиваясь всё сильнее.

Пустынная второстепенная дорога, не ведущая ни к какому городу, прижалась к широкому затону, наполовину заросшему осокой и тростником. Петер издалека увидел надстройку рубки. На берегу, напротив сухогруза, пришвартованного у низкого покосившегося причала, стояли три внедорожника и два грузовичка. «Аллес гут!» — привычный слоган на бортах безошибочно читался с полукилометра.

Навстречу приближающемуся мотоциклу от одной из машин направился вразвалочку рослый парень, телосложением не уступающий Петеру. Свои.

Петер предусмотрительно снял шлем.

— Привет, Сала! На рыбалку приехали?

— Гончий? Ты откуда тут?

Отчитываться перед кем попало Петер не собирался, поэтому тоже ответил вопросом на вопрос:

— Пронар не уехал ещё?

Сала сощурился, что-то соображая, потом достал рацию и пробурчал в неё коротко и неразборчиво. Ответили ему так же невнятно, но этого хватило — Сала махнул рукой в сторону судна:

— На берег не выезжай, песок сырой, сядешь. Проходи, тебя ждут.

С борта на причал были спущены грубые неоструганные сходни. Поднимаясь на палубу, Петер посмотрел на воду в щель между причалом и бортом. С того момента, как он вошёл в казино на атлантическом побережье в Довиле, не прошло и двенадцати часов.

На судне кипела работа. Большая часть палубы была заставлена ящиками и тюками. Обилие красных крестов не оставляло сомнений: перевозится гуманитарная помощь. Куда — такого вопроса Петеру в голову не пришло: в благополучной Европе лишь одно место постоянно нуждалось в поддержке — родной Козмет.

Люди Уштара вскрывали ящик за ящиком. Каждая ёмкость была заполнена не доверху, и на свободное место размещались плоские коробки зелёного армейского цвета. Тут же ящик закрывался вновь и пломбировался. Работа явно шла к концу — зелёных коробов на палубе оставалось не больше дюжины. Среди занятых переупаковкой бойцов Петер узнал гонцов Харадиная, с визита которых в январе начался его долгий поход за Свиньёй.

— Возитесь, как прелые мухи! Живей! — голос пронара перекрывал и треск вскрываемых крышек, и стук молотков, и гул корабельной машины.

Джак Уштар как на троне восседал посреди палубы на раскладном металлическом кресле. Невидимый шнур, подаренный Петеру Псом, расплёлся на зыбкие нити и истаял.

— Джак! — Петер шагнул к пронару, но близко подходить не стал. — Я вернулся.

Уштар удивлённо оглянулся. Ничего докторишка ему не передал, взъярился Петер.

Даже в повадках пронара сквозило что-то царственное. Поговаривали, что он — внебрачный сын самого Ахмета Зогу, последнего албанского короля. Сорокапятилетний, матёрый, уверенный в себе Джак Уштар держал в Райнланде несколько компаний, легальная и криминальная деятельность которых были сбалансированы так тщательно, что полиция проявляла к нему скорее формальный, чем реальный интерес, — не больше, чем к любому другому иммигранту с Балкан. Он никогда не отказывал в помощи ни албанцам ни косоварам, но отбирал к себе в команду лишь самых толковых, остальным просто помогал приткнуться там-сям, чтобы хватило на кусок хлеба. Попасть «под крыло Уштара» среди иммигрантов считалось за счастье, потому что каждый приглашённый под это крыло ощущал, что вся мощь, сосредоточенная в руках пронара, при необходимости может быть направлена на защиту интересов даже самого никчёмного и рядового члена команды.

Джак поднялся из кресла и жестом пригласил Петера подойти. С любопытством рассмотрел его глаза. Вопросительно поднял подбородок: ну, мол?

Петер похлопал ладонью по рюкзаку.

— Ты молодец, Гончий, — пронар потрепал его по плечу. — А кузен твой где?

Будто знал, будто насквозь читал.

— Лека умер, — коротко ответил Петер.

— Досадно, — сказал Джак.

Оглянулся на заканчивающих работу бойцов.

— Поедем, пожалуй?

Петер пожал плечами, кивнул: как пронару будет удобнее.

— Оставь ключи Сале, сядешь ко мне.

До Цвайбрюккена ехали в молчании. Водитель Уштара, немой ветеран Иностранного легиона Джафер, похожий на каменное изваяние, ни разу не повернул к ним головы. Всю дорогу Петер крепко держал рюкзак, словно кто-то мог его отнять. Когда он начинал дремать, ему мерещилось, что в глубине рюкзака Пёс прокапывает себе ход к Свинье и перегрызает ей горло.

Бюро — небольшое современное офисное здание — располагалось чуть в стороне от города, на склоне лесистой горы, блестящей скальными проплешинами. Рядом разместилась автобаза для четырёх десятков «аллес-гутовских» грузовиков и пикапов, небольшая гостиничка «Приют странника», албанский придорожный ресторан «Дядя Рахим». Скромный малый бизнес добросовестного налогоплательщика.

Джак провёл Петера в свой кабинет на втором этаже, окнами на живописную долину реки Шварцбах. Пасмурный рассвет преобразился в солнечное утро. Плотные алебастровые облака выстроились в ровные колонны, словно для атаки на Франкфурт.

Петер, щурясь от яркого света, извлёк из рюкзака кассету «Титаник» и подарочную упаковку со Свиньёй. Затем рядом поставил Пса и свой пузырёк с пилюлями.

Вопреки его ожиданиям, Джак не стал заглядывать в коробочку с трофеем. Он открыл сейф и достал оттуда ещё одну, точно такую же упаковку.

— Как умер Лека? — спросил Джак.

Петер убрал Пса в мешочек, стянул завязки, положил мешочек в коробку.

— От пули, — ответил он. — Лека нарушил Процедуру.

— Досадно, — повторил Джак.

— Передаю тебе Пса и Свинью, — произнёс Петер последнее, что требовалось.

Джак аккуратно придвинул к себе обе коробки с фигурками, пузырёк и кассету, всё аккуратно переложил в сейф. Дверца захлопнулась с громким щелчком.

— Тебе надо отдохнуть, Гончий, — сказал пронар. — Пёс здорово тебя потрепал.

Налил Петеру стакан воды из графина, придвинул пластиковую коробку с двумя капсулами, белой и голубой.

— В «Приюте» есть свободные номера. Располагайся.

Белая и голубая. Как всегда при расставании с Псом. Пятый раз. Пилюли не хотели проваливаться в горло, но Петер заглатывал воду, пока поток не унёс их в пищевод. Сонное расслабление накатывало волнами. Свободен! От задачи, от работы, от злобного Пса! Расположиться прямо здесь, а не плестись в город до пустой и неуютной съёмной квартиры — отличная мысль.

— Спасибо, Джак!

Уже вытягивая ноги под прохладным свежим бельём гостиничной постели, Петер вдруг подумал: всё, что делал пронар — как он спрашивал про Леку, как убирал фигурки, — тоже очень похоже на некую процедуру. Как будто из четырёх углов целятся ничего не упускающие камеры, каждое слово и каждое движение будут зафиксированы, рассмотрены и оценены.

Петер последним усилием выключил мобильный телефон и прыгнул навстречу накрывающему его сну. Когда Пёс, прорвав и проломав подарочные упаковки, всё-таки пробрался к Свинье в тёмной пещере сейфа, она обернулась вепрем — и одним стремительным движением вспорола ему брюхо.

Глава 6

Зоопарк

Электричка выпустила пассажиров на перрон Майнца и погасила огни.

С вокзала до отеля Ян решил отправиться пешком. Опций, собственно, было немного: городской транспорт крепко спал в стойлах — час ночи! — а брать такси показалось глупо. Тоже мне, мегаполис. Город, конечно, с историей, но практически без географии. Тысяч двести человек. На наш формат — Химки.