Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 38

— Назовите вашу цену.

— Услуга.

— Какая?

— Сейчас это не важно. Время еще не пришло, но однажды я попрошу вас об услуге, и вы не откажете мне. Это в равной степени относится и к мистеру Стилу.

— Но как мы можем обещать то, о чем даже не имеем понятия?

— Даю вам слово, что попрошу лишь о том, что вы в состоянии мне дать. Ничего невозможного. Мне понадобятся ваши профессиональные умения и… особые возможности. И это только в том случае, если мои ответы на свои вопросы вы сочтете удовлетворительными.

Сыщики переглянулись.

— Мы согласны, — ответил Ричард. — Но с условием, что вы не попросите о чем-то, не подобающем джентльмену.

— Будьте покойны, мастер Пустельга, я это учту. Итак, о чем вы хотите узнать? О соколе? О мыши?

За последние дни Ричард так устал удивляться, что лишь развел руками.

— Обо всем!

Узник рассмеялся тихим и невыразительным старческим смехом.

— За свою долгую жизнь я собрал величайшую коллекцию тайн и загадок, и предметы — лишь одна из них. Но в последние годы все чаще спрашивают именно о них.

— Что вы называете предметами?

— Те две фигурки, что вы принесли сюда. И сотни других, подобных им.

— Сотни?! Вы сказали, их сотни! Так много?

— Не так уж и много, молодой человек, но достаточно, чтобы вершить историю. Иные предметы передавались из поколения в поколение, от отца к сыну, помогая удерживать власть в руках мельчающих династий. А другие тысячелетиями могли лежать в земле или на дне морском, чтобы однажды попасть в руки человека, способного к свершениям, и снимали с насиженных мест целые народы, изменяя судьбы цивилизаций.

— И у каждого из предметов свое свойство?

— В этом их суть.

— Вы сказали — тысячелетиями лежат в земле. Неужели они такие старые?

— Невероятно старые. И даже я не знаю наверняка, как давно они попали к людям.

— А откуда они вообще взялись? Кто-то же их сделал!

— На этот счет у меня лишь домыслы, а торгую я только достоверной информацией.

Ричард вынул из кармана шкатулку и достал мышь.

— Вы знаете ее свойство?

— Да. Это один из очень полезных артефактов. Он предупреждает хозяина об опасности.

— Каким образом?

— А каким образом действует ваш сокол? Вы просто сжимаете его в кулаке, и приходит знание, или картинка, или что-то еще — у каждого предмета по-разному. Важно одно — это ощущение ни с чем не спутаешь. В случае с мышью владелец получает ясный и недвусмысленный сигнал: «Опасность!» Насколько мне известно, после определенной тренировки можно даже научиться определять источник угрозы.

— Невероятно! — не удержался Ричард.

Сказанное впечатляло. К возможностям своего сокола он уже давно привык, но рассказ о свойствах мыши будоражил воображение. О таком предмете можно было только мечтать. Особенно при опасной и нелегкой работе сыщика.

— Но это еще далеко не самый сильный и диковинный предмет, — снисходительно отозвался Узник. — Знали бы вы, каковы в деле носорог или саламандра.

— И каковы же? — вступил в беседу Стил.

— Ну-ну! Если я начну рассказывать о каждом предмете, вы никогда отсюда не уйдете.

Стил пожал плечами, но вынужден был согласиться.

— Но если предметы так полезны и могущественны, почему люди ничего не знают о них? — наивно спросил Ричард.

— Как же, не знают! Многие просто грезят ими. Другое дело, что владельцы не спешат рассказывать окружающим о таком ценном имуществе. Да ведь и вы сами, мастер Пустельга, хранили своего сокола от чужих глаз. С другой стороны, существует влиятельная организация, которая следит за тем, чтобы правда о предметах не хлынула в массы людские бурным потоком.

— Кажется, мы уже встречались с представителем этой организации, — заметил Стил. — Некий сэр Артур Уинсли не далее, как сегодня утром нанес мне столь же неожиданный, сколь и неприятный визит.

— Неугомонный Артур! — проскрипел со смехом Узник. — Вы правы, это они. Хранители, как они себя называют.

— Вы, похоже, не больно-то высокого мнения об этих господах, — вставил Ричард.

— Выскочки, возомнившие, будто знают Изначальный Замысел. На словах они пытаются контролировать предметы, чтобы направлять с их помощью развитие человечества. Практика же чаще всего сводится к мелочной возне и соперничеству между отдельными ложами. Американцы тягаются с англичанами. Немцы — с русскими. Лукавые турки играют в хитрую игру со всеми сразу. А Ближний Восток, а Индия… И есть еще японцы, которые варились в собственном соку последнюю тысячу лет и все это время не выпускали свои артефакты за пределы островов.

— Выходит, Хранители — просто группка авантюристов?

— Не нужно их недооценивать. Орден Хранителей — всего лишь один из игроков на этом поле, но далеко не самый слабый. Они лучше других владеют информацией о предметах — как-никак накапливали ее столетиями, у них разветвленная сеть шпионов и есть приблизительные данные о местонахождении фигурок.

— А кто еще охотится за ними?

— Да кто угодно — в том-то и дело! В наши времена очень трудно стало сохранить в тайне что-либо. Информация уже не просачивается, а буквально сыплется изо всех щелей. Там пошел слушок, здесь — шепоток, кто-то увидел, кто-то услышал — и потихоньку завеса тайны спадает. А уж узнав, люди не скупятся на подлости и хитрости, чтобы завладеть предметами.

Так что теперь не только Хранители знают о фигурках. Правительства, церковь, торговые компании, мистические ордена, оппозиционные партии — все охотятся за предметами. Да и отдельные люди не отстают. Леопольд II, бельгийский, к примеру, чуть ли не армию эмиссаров разослал во все концы света в поисках хоть какой завалящей фигурки. И ко мне его люди приходили.

— И что вы им сказали?

— Что я сказал им, останется между нами.

Пришла пора задать вопросы, ради которых они тут оказались.

— Мы можем узнать, кому принадлежала… — Ричард запнулся, — принадлежит мышь?

— Ничего проще. Последние тридцать лет ею владел только один человек — Стэнли Барбл, больше известный как Король Воров.

Ричард вздохнул с облегчением.

— Наконец наши злоключения закончатся. Отдадим предмет хозяину и выйдем из игры. То, что вы рассказали про гонку за фигурками, мне не очень-то по душе.

— Теперь уже поздно, — проскрипел Узник. — Тот, кто включился в игру, уже не выйдет из нее. Про вас знают Хранители, да и сами вы немало сделали, чтобы люди сведущие догадались, у кого сокол. И пока он остается у вас, придется быть начеку.

— Так что же, мне теперь всю жизнь бегать?

Узник пожал плечами.

— Не обязательно. Вы можете избавиться от своего предмета. Хранители охотно заберут его себе. Ведь вы случайный хозяин и не вписываетесь в их План. И кстати говоря, это будет полезнее для здоровья во всех смыслах.

— Что вы имеете в виду?

— Во-первых, вас не убьют при попытке завладеть предметом. А во-вторых, и сам сокол не так уж безобиден.

— А какой от него может быть вред?

— Пока вы им пользуетесь, он тоже использует вас, подзаряжается, словно от гальванического элемента. И постепенно изменяет. Сначала просто меняют цвет глаза — вот как у вас. Но чем дольше используется предмет, чем чаще владелец прибегает к его помощи, тем сильнее его влияние. Сперва это просто усталость, затем разбитость, потом приходят всякие хвори, а там не за горами и могила. Поэтому больше одного предмета иметь очень опасно — высосут вмиг.

— Разные глаза! — воскликнул Ричард с беззаботностью молодости, не придав значения словам о болезнях. — Вы слышите, Стил! Все сходится! Крабб говорил о разноцветных глазах — это были глаза его хозяина!

— Не забывайте Короля-Медузу, — добавил Стил.

— Э, да вы уже познакомились с Медузой? — слегка удивился Узник. — Не многие оставались после этого в живых. Хотя легенды о ней живучи. Медузу помнят со времен древних эллинов, когда ее обладательница взяла себе имя талисмана.

— Похоже, это стало традицией. Но теперь люди не скоро встретятся с Медузой, — заверил Узника Ричард.