Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 429

Всесильный евнух, оставшись наедине, долго листал документы, принесенные ему из хранилища книг.

– Девчонка непроста… – проронил он, теребя связанную из шнурка пуговицу халата. – Надо бы приставить к ней кого понадежней.

В том, что наложницу ждет удивительная судьба, Ань Дэхай не сомневался. Книги ясно говорили – разноглазые люди приходят в этот мир нечасто, но почти всегда с ними связаны великие свершения, потрясения мира и громкая слава.

О глазах великого Чингисхана сказано в летописях – они как небо над степью и как молодая трава. Жуткий страх охватывал любого, на кого повелитель обращал свой взор, и целые армии обращались в бегство, охваченные ужасом.

Взгляд юной маньчжурки не напугал императорского евнуха. Но оставил в его душе странное чувство – будто он общался не с человеком, а с мастерски изготовленной и колдовским образом ожившей куклой.

– Кто же ты, девушка?.. – задумчиво произнес Ань Дэхай, перебирая записи.

Неожиданно рука его замерла. Взгляд остановился на метрической записи наложницы. Стараясь припомнить что-то, евнух принялся листать толстую книгу деяний императора Даогуана, отца нынешнего императора Сяньфэна. Наконец, он обнаружил запись, сделанную в тот самый день, когда урожденная Ехэнара из клана Желтого знамени появилась на свет.

«В провинции Жэхэ на ежегодной облавной охоте императора произошел следующий случай. Навстречу императору и его сыновьям на дорогу выскочила большая белая лиса, которая вытянула передние лапы и склонила голову, преградив им путь. Император вознамерился убить ее, взялся за драгоценный лук и вложил стрелу. Но один из сыновей, а именно четвертый, сказал ему: «Слава о вашей мудрости, подкрепленной добродетелью, так велика и разошлась так широко, что даже звери выражают вам свою покорность и признательность. Эта лисица целую тысячу лет стремилась к высоким ступеням познания. Прошу вас, не убивайте посланницу животных!» Император рассмеялся шутке и объехал лисицу, не тронув ее. Когда же он возвращался после охоты домой, то снова путь ему преградила белая лиса. В этот раз разгоряченный азартом император схватил лук, выпустил стрелу и наповал поразил зверя».

Ань Дэхай довольно улыбнулся и похлопал по бумагам пухлой ладонью. Лицо его прояснилось, как у человека, решившего трудную задачу.

– Просто так совпадения не случаются, – многозначительно произнес он, отодвигая записи на край стола. – Разноглазая маньчжурка, несомненно, и есть перерождение той самой лисицы!

Радостное выражение улетучилось с его круглой физиономии. Евнух подпер голову руками и крепко задумался. Так вот почему эта наложница хитра, искусна и так любит умащаться душистыми маслами – благоухает как те цветы, что попросила посадить вокруг своего жилища… Дело ясное, плутовка пытается скрыть терпкий запах животного, всегда исходящий от подобных существ.

Ань Дэхай нервно потер жирный подбородок. Ладони его вспотели. Брови сошлись к переносице, щелочки глаз тревожно поблескивали. Оборотень во дворце – это неслыханное происшествие, грозящее бедой всем, включая императора. Если об этом станет известно, в первую очередь накажут того, кто не уследил должным образом. Подставлять спину под палки, или, того хуже, шею под меч главный евнух вовсе не собирался. С другой стороны, император болезнен и слаб, и если эта лисица проникнет в его спальню – тут возможны разные варианты. Или Сын Неба вновь почерпнет от общения с ней животную силу, или она попросту загрызет его, выжрет нутро без остатка…

Из раздумий его вывел шорох бумаг – к сдвинутым на край стола записям неслышно подошел молодой симпатичный евнух и принялся собирать их в стопку, чтобы унести обратно в хранилище.

– Ли Ляньин, – обратился к нему Ань Дэхай. – Оставь эти бумаги, пускай другие уберут. А ты с этого дня поступаешь в услужение госпожи Ехэнара, из новеньких. Той самой любительнице орхидей.

Молодой евнух сложил на груди руки и молча поклонился.

– Будь при ней как можно чаще, служи усердно, – продолжал Ань Дэхай. – Повинуйся ей во всем, исполняй любые прихоти. Но тщательно отмечай, запоминай и не забывай сообщать мне обо всем, что происходит в Тени платанов.

ГЛАВА 9

ЕВНУХ ЛИ ЛАНЬИН И НАЛОЖНИЦА ЛАСТОЧКА

Шли дни, складывались в недели и месяцы, а жизнь в отдаленном уголке Запретного города мало изменилась. Давно забылся переполох, вызванный визитом главного евнуха, угасли надежды заточенных в стенах сада наложниц, что вскоре последует вызов кого-то из них в императорскую спальню. Лишь Орхидея по-прежнему не унывала. Целыми днями девушка практиковалась в рисовании и каллиграфии, да любовалась искусными клумбами, разбитыми в местах, на которые указала лично. Прежде всего, цветы должны были окружать ее дом, по одному сорту с каждой стороны. Вдоль дорожек следовало высадить ярко-голубые ирисы и зеленые хризантемы, чтобы любому проходящему они напоминали о необычных глазах хозяйки. Дворцовый садовник пытался возразить, бормотал о гармонии оттенков, ссылался на свой сорокалетний опыт и приводил в пример наставления мастеров былых времен из трактатов о цветах, но наложница была непреклонна. Нежно улыбаясь, она сказала ему, что пройдет время, и новые мастера цветочного дела будут руководствоваться ее правилами и вкусом. Стоявший за плечом Орхидеи евнух, прикрепленный к ней в личное услужение, строго напомнил садовнику о его месте, и тот, смирившись, сделал все так, как требовала хозяйка Тени платанов. Именно в качестве таковой разноглазую наложницу начали почитать все проживающие после оказанного ей расположения приближенных к императору людей. В том, что выбор повелителя вскоре падет на Орхидею, мало кто сомневался. Новая жена Сына Неба, похоже, испытывала трудности с зачатием – прошли месяцы, а станом она все так же тонка, как и во время прохождения отбора. Сколько ни вспоминала Орхидея свою тогдашнюю соседку по спальне, молчаливую и пугливую маньчжурку, никак не могла уяснить для себя – чем та приглянулась вдовствующей императрице и за какие такие особые достоинства была назначена в жены Десятитысячелетнему господину.

Но узнав, что молодая императрица Цыань – это имя присвоили кроткой маньчжурке после женитьбы на ней Высокочтимого правителя – большая ценительница ароматных масел и благовоний, Орхидея истратила немалую часть своих сбережений, чтобы порадовать госпожу. Сразу нескольким служанкам она приказала раздобыть необходимые вещества и собственноручно изготовила подарок. Коробку с маслами и палочками, снабженную запиской с пожеланием долгих лет и скорейшего зачатия наследника, доставил императрице новый евнух, юный и симпатичный Ли Ляньин, взявший под опеку наложницу с разноцветными глазами.

Он же отстранил от нее каллиграфа Чжао и принес вместо новых прописей целую перевязь больших и плотных листов бумаги, которые поначалу его подопечная приняла за образцы рисунков для дальнейшего ее совершенствования в изобразительном искусстве. Но когда Ли снял оберточные ленты и разложил перед ней картинки, поняла – это действительно учебные пособия, но совсем иного характера.

– Пришло ваше время, уважаемая госпожа, ознакомиться с некоторыми премудростями игры «Тучка и Дождь», – склонился перед Орхидеей евнух. – В любую минуту каждая из наложниц может быть призвана на императорское ложе. Ваша обязанность – добродетельность и усердие в стремлении удовлетворить господина. Для этого понадобятся кое-какие знания. Их вы должны будете применить, как только возникнет подходящий момент. Выберите картинку, пожалуйста, и внимательно рассмотрите.

Орхидея без тени смущения взяла один из «весенних рисунков». Художник изобразил пару в разгар любовной утехи на просторной террасе. Одежда лежала на ажурных перилах, за которыми виднелись густые ивовые ветви. На женщине остались лишь крохотные красные башмачки и светлые короткие чулочки до щиколоток. Повернувшись к кавалеру задом, она для удобства подперла голову рукой, отчего приняла вид задумчивый и мечтательный. Мужчина был полностью обнажен и, положив одну руку на бедро дамы, другой держал себя за возбужденную плоть, направляя ее в яшмовую пещеру.