Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 489

Проходя мимо Рудольфа, Виктор задержался на несколько секунд.

— Вор — датчанин, — негромко сказал он. — Фламмен. Если бы у меня была нога, я справился бы с ним. А так — никаких шансов. Может, ты что-то придумаешь?

— Попытаюсь. — Руди коротко кивнул. — Иди на место.

— Есть, учитель. Надеюсь только на тебя.

— Все будет хорошо, не переживай.

— Ну как мне не переживать? Выпустишь меня против Фламмена? Он убьет меня на скаку и заберет предмет! Ты этого хочешь?

— Иди на место! — тихо прорычал Фоссен. — Сценария пока нет, поэтому не могу рассказать его в подробностях. Но ты поймешь все, когда придет время. Главное — не теряй предмет!

— Да, сир.

Фоссен вызвал на бой Торвика и Фламмена. Схватка была недолгой. Казалось, Фламмен был не человеком, а демоном — у него было четыре руки, четыре ноги. А может, это было не дополнительными руками и ногами, а, положим, щупальцами. Вик не мог увидеть и оценить. Не успел, потому что за полминуты был опутан Фламменом, брошен им на спину, обездвижен и распят на земле, как насекомое булавками, не в силах пошевелиться.

— Поцелуй меня! — услышал он голос датчанина в первый раз. Мертвый голос, похожий на змеиное шипение.

— Поцеловать? За что? Ты этого не заслужил. Я не гомик. Но, даже если бы так, ты бы мне не понравился. Ты слишком красный.

— Ты целовал Йоуста.

— Я реанимировал его, болван! Понимаешь разницу?

— Поцелуй меня, чтобы отдать предмет. Шелкопряд у тебя за щекой. Отдай мне его, и можешь валить на все четыре стороны. Отдай предмет, и обретешь свободу. Зачем он тебе? Чтобы оживлять мертвых? Глупости это. Предмет попал не в те руки.

— Я боюсь, что он попадет в те руки. Руки, которые могут извлечь из шелкопряда все зло, на которое он способен. Тогда мир встанет на голову и прольются реки крови.

— Мир и так стоит на голове. Реки крови льются денно и нощно. Ты думаешь, что маленькая фигурка, что у тебя во рту, что-то добавит к этому?

— Думаю. Даже уверен.

— Отдай!

Фламмен ощерился, и Виктор увидел его зубы. Вначале ему показалось, что зубы подпилены в форме треугольников, на манер акулы. Но потом он пригляделся и обнаружил, что каждый зуб цел, но раскрашен, обведен по краям черным. Боже, что за извращенец! Зрачки Фламмена были беспросветно красными, слишком большими для человека. Контактные линзы. Что они скрывают — разноцветные глаза?

— Отвали, — коротко выдохнул Вик. — Сгинь, сатана! Ты знаешь, что не можешь отнять у меня предмет, потому что он не станет работать…

— Не станет? — прошипел Фламмен. — Оживить предмет — не мое дело. Моя работа — забрать его!

Он вцепился в щеку Виктора и выдрал ее единым лоскутом, вместе с шелкопрядом. А потом вскочил, в несколько прыжков пересек арену, прыгнул в онемевшую толпу и растворился в ней.

Виктор запоздало завопил, потому что боль была невыносима…

— Эй, Торвик, проснись! — Кто-то опять теребил Виктора за плечо. — Что ты все время валяешься в отключке? Не выспался, что ли?

Дежавю. Вик раскрыл глаза и снова увидел Йоуста, живого и невредимого. В углу сидели все участники турнира, включая тех, кого вырубили Морт, Фламмен и сам Виктор. Вик машинально нащупал языком шелкопряда — и предмет, и щека были на месте.

Ему все приснилось. Елки зеленые! Вот счастье-то!

— Леди и джентльмены! Викинги и многоуважаемые гости! — громко провозгласил Фоссен, выйдя в центр арены. — Я надеюсь, что вы остались довольны сегодняшними состязаниями.

— У-у! Круто! — завопили из толпы. — Полный улет, давно такого не было! А что, уже все? А кто победитель? Пусть рубятся до последнего!

На ринг вышли и встали рядом с Фоссеном три дюжих молодца в синих униформах с желтыми надписями «Viking security». Неспроста вышли. Назревало что-то необычное, напряжение повисло в воздухе.

— Глим, — сказал Руди. — Когда-то, тысячу лет назад, в этой борьбе действительно калечили и даже убивали людей. Сейчас Норвегия — одна из самых мирных стран. Мы, викинги, приезжаем на наши конвенты для того, чтобы помахать кулаками и мечами, чтобы снять напряжение и хронический стресс. Но при этом мы должны уважать друг друга, соблюдать безопасность и четко выполнять современные правила исландской борьбы, направленные именно на то, чтобы избежать травм. Сегодня эти правила были грубо нарушены. Слава богу, никто серьезно не пострадал, в этом вы можете убедиться сами: все участники схваток сидят перед вами, и не случилось ни одной травмы серьезнее вывиха пальца. Осталось трое самых сильных. Но я не могу разрешить им сражаться дальше. Мне уже позвонили из министерства спорта и предупредили, что, если я не остановлю турнир, нашу деревню дисквалифицируют на три года. И я вполне согласен с ними. Турнир закончен.

— Руди, ты очумел! — завопили из стада зевак. — Какое, к черту, министерство спорта?! Кого ты слушаешь?! Мы свободные люди, и никто нам не указ!

— Свободные? — Рудольф усмехнулся. — Да, мы свободные. Это кто там орет? Филли Виски? Что-то я не видел тебя сегодня на ринге. Я могу разрешить еще одну схватку — между тобой и Мортеном. Иди и вломи ему, стань чемпионом. Ну, давай!

Филли, он же Виски, предпочел благоразумно промолчать.

— А сейчас я скажу еще кое-что, — сказал Фоссен, подняв руку. — Все вы отлично знаете, как выглядит глим. И сегодня мы увидели немало отличных схваток, соблюдающих каноны исландской борьбы. Но среди троих оставшихся двое не соблюдали правила глима — они использовали приемы профессионального спецназовского боя. Это Торвик и Фламмен. Я не хочу дисквалифицировать их, потому что оба они новички в нашей деревне, оба, насколько я понимаю, бывшие военные и видят глим в первый раз. К тому же они не применяли ударов и формально не нарушили правил глима. Но они проявили неоправданную жестокость. Поэтому я отдаю победу единственному из троих, безусловно боровшемуся по правилам, — Мортену. Если кто-то желает возразить против этого, даю ему право высказаться.

Толпа дружно закричала, заулюлюкала и зааплодировала. Никто не был против. Руди подозвал Мортена и поднял его руку.

Виктор тем временем озирался и не видел среди сидящих Фламмена. Датчанин исчез.

Руди пообещал разрулить проблему и действительно справился с ней. Но не с Фламменом. И Виктор чувствовал нутром, что ему еще придется встретиться с Красным Вором.

Эпизод 12

— Хей, хей, хей! — Торвик работал мечом одной рукой, вращая им легко и свободно, обрушивая удар за ударом на Руди. Тот отбивал выпады Вика без особого труда — демонстрировал мастерство, попеременно подставляя под клинок то меч, то круглый щит, обтянутый толстой бычьей кожей. Точно такой же щит держал в левой руке Виктор. Рудольфов щит был красным с синим крестом, цвета норвежского флага, а щит Вика — желто-охряным с черной руной Тора, такой же, как на ладони Сауле. Ларсен раскрасил свой щит сам, и Сауле защищала его таким образом до сих пор — во всяком случае, так представлялось Вику.

Прошел год с тех пор, как Виктор и Рудольф встретились в первый раз. Стал ли за это время Вик хорошим мечником? Конечно нет. Для того чтобы научиться хорошо владеть мечом, требовалась бездна времени. Когда-то Виктор был отменным шпажистом; из дисциплин, входивших в пятиборье, фехтование было одним из самых его любимых. Но поединки на спортивных шпагах и рубка тяжелыми мечами имели между собой общего не больше, чем осенняя рыбалка со спиннингом и метание остроги в щуку ранней весной, когда еще не сошел снег. Стоит заметить, что за год тренировок пальцы Виктора, и без того неслабые, действительно стали толще в полтора раза и обрели нечувствительность к сильным ударам. Впрочем, природной ловкости они не потеряли, Вик до сих пор работал таксидермистом у Хаарберга и до сих пор — вторым номером у крысеныша Эрви Норденга. И все это время Виктор брал уроки у бородача Фоссена — летом на природе, в лагере викингов; зимой в Осло, в спортзале. За этот срок Ларсен также достиг отменных успехов в стрельбе из лука и исландской борьбе. Теперь никто из обитателей викинговской деревни не воспринимал его как чужака. Все знали его, и он знал всех, кто был того достоин.