Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 491

— Нет, не сегодня.

— А когда?

— Да никогда. Это шутка! — Виктор оскалился во все зубы. — Я не собираюсь продавать шелкопряда, Лотар. Ни вам, ни кому-либо еще на этом свете.

— Понятно… — Лотар задумчиво покачал стволом пистолета. — Что ж, тогда я убью вас и заберу предмет. В любом случае он — в этом доме. Вы не можете расстаться с ним больше, чем на сутки, потому что боитесь, что начнете терять здоровье, как это уже было в Литве.

— Вижу, вы неплохо осведомлены обо мне и о предмете.

— Мы знаем о вас гораздо больше, чем вы можете предположить.

— Гораздо меньше, могу побиться о заклад. Ну ладно, давайте начистоту. Может, вы и найдете шелкопряда, но он не будет работать, если я не подарю вам его лично. Вы знаете это прекрасно. Знаете также и то, что этот предмет особенный и «переподарить» его не получится.

— Сорок миллионов, — холодно предложил Лотар. — Подумайте сами, господин Ларсен, зачем вам шелкопряд? Он вам совершенно не нужен. Есть сотни предметов, которые вы могли бы использовать с огромной для себя выгодой. Но только не шелкопряда. Оживление мертвых, превращение их в тупых зомби — кому это нужно? Согласитесь, Виктор, вам в руки попал совершенно бесполезный предмет.

«Зачем тебе предмет? Чтобы оживлять мертвых? Предмет попал не в те руки», — вспомнил Виктор шипение Фламмена из жуткого сна.

— Это вы подослали ко мне Красного Убийцу? — спросил он.

— Конечно нет, — ответил Лотар. — Как вы могли так подумать? Шелкопряд интересует многих. Фламмен действовал слишком прямолинейно и тупо, его действия не могли привести ни к чему хорошему в любом случае. А я — человек цивилизованный.

— Ага. И поэтому вы целитесь мне в лоб из «Беретты». Поэтому угрожаете убить меня. Или вы имеете в виду «цивилизованное убийство» — из ствола эксклюзивной модели пистолета, а не камнем по черепу, как кроманьонец неандертальца?

— Хорошо, больше не угрожаю. — Лотар поставил пистолет на предохранитель и спрятал его под полу пиджака. — Так вам спокойнее? Объясните, Виктор, почему вы не хотите продать ненужную вам вещь за целое состояние? Вам мало денег? Могу предложить еще больше.

— Почему не хочу? — Виктор упрямо мотнул головой. — А потому что мне не нужны эти миллионы. Зачем они мне? Чтобы купить виллу на берегу океана, валяться в шезлонге, пить «Вдову Клико» и бездельничать? Тогда я сдохну от скуки. Моя жизнь — это работа, эти вот руки. — Вик вытянул вперед длинные крепкие пальцы. — Есть такая теория, что нервы от пальцев человека непосредственно связаны с мозгом, активируют его, заставляют жить и развиваться. Пока руки трудятся, я живу, и без денег не останусь никогда, будьте уверены. Может, вложить ваши шальные миллионы в бизнес? Это тоже не мое, потому что предприниматель я никудышный. Я врач, я чучельник, но не продавец и не посредник. Знаете, какая мысль приходит мне в голову, Лотар? Я получил шелкопряда не просто так, не нашел его, копаясь в помойке. Я прошел войну и стал инвалидом. И мой заклятый враг, за которым я охотился целый год, которого я убил собственной рукой, перед смертью сам подарил мне шелкопряда. Вот так. Может, вам эта цепь событий кажется случайной, Лотар? Мне так почему-то не кажется. Я знаю, что за этим предметом охотятся многие: первого охотника я увидел еще в восемьдесят седьмом году, одиннадцать лет назад. Наверное, мое личное предназначение — вовсе не пользоваться шелкопрядом, а быть его хранителем. Не отдавать его никому. Нельзя, чтобы он попал в грязные руки.

— Почему вы думаете, что мои руки нечисты? — холодно спросил немец.

— А потому что господин Хаарберг назвал вас своим другом. — Вик кивнул в сторону Торда. — Лучше бы он назвал вас врагом, потому что он бывший нацист.

— Не зарывайся, чучельник! — рявкнул Хаарберг. — Знай свое место! Мало ли что было в прошлом?

— Совершенно верно. — Лотар надменно улыбнулся. — Мало ли что было в прошлом? Когда-то Торд сотрудничал с Третьим рейхом и отбыл за это положенное наказание. Но сейчас другие времена. Господин Хаарберг — уважаемый человек, крупный бизнесмен, и в мире у него немало друзей, в том числе ярых противников фашизма…

— Сомневаюсь, что у него есть такие друзья, — проворчал Ларсен. — Бывших нацистов не бывает. Бывший солдат вермахта — это да, сколько угодно. Их гнали стадами в армию, независимо от убеждений. Но если ты нацист в душе, никакая тюрьма тебя не исправит. Вы были в чучельной галерее Торда, Лотар? Сомневаюсь, что не были. Там такие надписи на каждом экспонате… Разве только свастик не хватает.

— Понимаю. Вы бывший советский офицер…

— Да идите к черту! — гаркнул Вик. — Оставим идеологию, у меня на нее аллергия! Вы мне вот что скажите, Лотар: если я обладатель настолько бесполезного предмета, почему столько людей охотится за ним? Почему вы готовы выложить за него любую сумму? Какие у него свойства, о которых я не знаю?

— Не знаете, и незачем вам знать, — заметил немец, сухо поджав губы. — Как говорится, меньше знаешь — дольше живешь. Я еще раз повторяю: для вас шелкопряд — ненужная металлическая фигурка. Если не хотите денег, я могу предложить обмен. Вы подарите мне шелкопряда, а я подарю вам другой предмет, очень дорогой и полезный. Вы станете обладателем нового артефакта, гораздо более ценного для вас, а я получу то, что нужно мне.

— И что у вас за предмет?

— Воробей.

— Лотар, вы все-таки пытаетесь меня надуть. — Виктор стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Не знаю, что за свойства у этого вашего воробья. Но почему-то думаю, для меня он еще более бесполезен, чем шелкопряд. Aller, wird ausreichen[125], переговоры окончены.

— Стойте, стойте! — Лотар замахал перед собою рукой. — Воробей не настолько бесполезен, как вы о нем думаете. Но если не хотите, то предлагаю вам другой предмет — оленя. Он дает обладателю эффект невероятной выносливости, способность бежать сутками и обходиться при этом без пищи. По сути, это уникальный амулет для того, чтобы выживать в любых условиях. Это совершенно потрясающий артефакт, и цена его примерно в десять раз больше, чем у шелкопряда. Но я готов пойти на жертву и согласиться на обмен…

— Не упражняйтесь в рекламе, — оборвал его Ларсен. — Мне нужно совсем другое.

— Что?

— Информация о шелкопряде. Зачем он вам нужен? Если убедите меня, что он нужен вам в благородных целях, я отдам вам его даром. В смысле, за сорок миллионов евро и галстучную булавку. И за гарантии моей личной безопасности.

— Шелкопряд… — Лотар задумался на пару секунд, но Виктору хватило и этого. — Он излечивает от рака. Я меценат, господин Ларсен. Значительную часть заработанных мной денег я вкладываю в детские онкологические клиники. Шелкопряд излечивает любые болезни…

— Не трудитесь лгать дальше, Лотар, — заявил Вик. — Придумайте что-нибудь другое, более убедительное.

— Вам нужно, чтобы я придумывал?

— Нисколько. Скажите мне правду. Мне нужна информация.

— Вы не получите информации о шелкопряде, — прошипел немец, впервые сбросив ледяную маску и искривившись в нервной гримасе. — Почему вы уверены, что его не смогут активировать, забрав у вас насильно? Кто вам это сказал — Фоссен? Вы не получите правды ни от одного человека, заинтересованного в этом предмете! У вас есть только два пути: либо вы продадите шелкопряда, либо вас убьют и заберут фигурку.

— Но ведь она будет бесполезна для вас!

— А какая вам разница, если вы будете мертвы? Пока вы не контактировали с предметом, вы были невидимкой. Как только надели предмет на себя и перебрались из Литвы в Норвегию — стали объектом пристального внимания. В этом мире есть силы, которые собирают предметы в кучу, в выставку фигурок в сейфах, вовсе не собираясь ими пользоваться. Вы хотели информации — нате вам. Фламмен был завербован именно ими — группировкой, которая не использует предметы.

— Кто они такие? — быстро спросил Виктор.

— Всякие… — уклончиво ответил немец. — Не лезьте в высшие сферы, господин Ларсен. Продайте предмет мне, и проживёте долго и счастливо. Независимо от того, продадите вы мне шелкопряда или обменяете на другой предмет, я обещаю, что ваша безопасность будет гарантирована.