Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 5

Мистер Калпепер энергично закивал, показывая взглядом, как он восторгается поступком капитана.

— Моя команда привела в порядок брошенное судно, и мы привели его в Гибралтар, — продолжил Морхауз. — К сожалению, моряки — не самый добродетельный народ. Они нашли на «Марии Селесте» нетронутый груз спирта и, представьте себе, втайне от меня перенесли девять бочек на наш корабль. Пока мы были в море, они еще держались, но едва корабли причалили, вся команда, за исключением моего первого помощника, перепилась самым свинским образом. Дошло, представьте, до того, что они не могли связать и двух слов на дознании, когда адмиралтейские чины выясняли обстоятельства нашей находки. Пришлось нам с мистером Дево — это мой славный помощник — отдуваться за всех.

Восторженные кивки управляющего временно приобрели сочувствующий оттенок.

— Так вот, пока вся команда, включая дежурную вахту, валялась пьяная, а мы с помощником обивали чиновничьи пороги, этот малец и пробрался на корабль. Я нашел его в трюме после отплытия из Гибралтара, грязного и голодного, и по морскому закону принял ответственность за его судьбу. Я попытался разыскать его родных, потратив изрядную долю вознаграждения за «Марию Селесту», но так и не добился успеха. К сожалению, как человек одинокий и к тому же ведущий жизнь вечного скитальца, я не могу заменить ему родителей. Но надеюсь, уютные стены вашего богоугодного заведения справятся с этой задачей.

Выражение лица мистера Калпепера красноречиво говорило о том, что решению именно этой и никакой иной задачи он посвятит остаток своих дней.

— Помимо скромного пожертвования приюту, — проговорил Морхауз после паузы, — я оставил в банке на имя Ричарда Дрейтона еще пятьдесят фунтов. К сроку его совершеннолетия сумма должна существенно вырасти. Это станет подспорьем юноше в начале взрослой жизни. Разумеется, вам, как опекуну, будет предоставлена возможность в случае острой необходимости воспользоваться частью этой суммы во благо мальчика.

При этих словах глаза мистера Калпепера сверкнули, чего капитан предпочел не заметить. Сказав все, что собирался сказать, старый моряк не без труда выбрался из глубокого кресла — тут ему наконец пригодилась недавно купленная трость — и подошел к Рику.

На протяжении всей беседы мальчик безучастно смотрел в запыленное окно, по-видимому, смирившись с предстоящей участью. Теперь капитан взял его за подбородок и повернул лицом к себе. Рик поднял глаза на капитана и твердо встретил его взгляд.

Мистер Калпепер был слишком занят мыслями о том, как получше обустроить скромный быт нового воспитанника, и не заметил этого странного обмена взглядами. А если и заметил, то не придал ему значения.

На лестнице опять завозились и зашептались. Управитель, словно флюгер, повернул нос в сторону шума и отправился наводить порядок, давая уходящему проститься с остающимся.

Но капитан и мальчик, глядя друг другу в глаза, молчали.

Мистер Калпепер очень удивился бы, узнав, что с того дня, как Морхауз отобрал у мальчишки крохотную фигурку сокола, Рик не сказал ему ни слова. Этот странный для шестилетнего ребенка бойкот длился уже четыре месяца и распространялся только на Морхауза. С командой найденыш сошелся быстро; он легко принимал нехитрые угощения от матросов и постоянно путался у них под ногами, везде суя любопытный мальчишеский нос. Но капитана он как будто не замечал, а на все его вопросы отвечал угрюмым молчанием. Сначала это даже забавляло Морхауза, но очень быстро стало бесить. Любой палубный матрос мог запросто послать мальца на камбуз за щепоткой соли к своему пудингу, а капитан, сколько ни бился, не получил даже мимолетной улыбки.

Морхауз изрядно потрудился, изымая из бортового журнала «Марии Селесты» все, что могло помешать его планам. Ему даже пришлось разъять журнал на тетради и осторожно вынуть испорченные водой страницы. Вместо них он вставил другие, предварительно вымочив их в забортной воде и высушив на солнце — работа, отнявшая у него целых два дня. Зато теперь никакой крючкотвор не смог бы заподозрить, что журнал был подделан.

Единственной проблемой оставался пацан.

Несколько раз Рик пытался украсть свою пустельгу, но был неуклюж и неопытен — всегда попадался. Стиснув зубы и роняя слезы, принимал наказание, а вскоре пробовал опять…

— Ты что-нибудь скажешь, хотя бы теперь? — спросил Морхауз в последний раз, стоя в убогой гостиной нищего приюта.

Мальчик, не отводя взгляд, помотал головой.

— Вот же дьяволенок! — воскликнул капитан, но в его голосе было гораздо больше уважения, чем возмущения. — Впервые в жизни вижу такого упрямого мальчишку! Откуда ты только взялся!

Мальчик продолжал молчать.

Капитан Морхауз полез в карман и достал металлического сокола.

— Забирай свою пустельгу.

Рик схватил фигурку и сжал в кулачке. Морхауз ожидал, что теперь-то мальчик хотя бы поблагодарит, но тот продолжал молчать, лишь отвел в сторону свой твердый недетский взгляд. И это молчание так больно царапнуло черствое сердце капитана Морхауза, что он почувствовал резь в уголках глаз. Не говоря больше ни слова, он двинулся к выходу.

— Куда же вы, мистер Морхауз! — кинулся следом управляющий. — А как же истории о морских приключениях?..

— В другой раз, — буркнул капитан, надевая пальто и принимая цилиндр.

Уже выйдя на улицу, он в последний раз обернулся. Мальчик стоял на пороге.

— До свиданья, — просто сказал Рик.

— Прощай.

Капитан Морхауз и Рик были уверены, что больше никогда не увидятся. Но они ошибались. Спустя много лет им предстояла еще одна встреча.

Глава 1

Чего только не увидишь на улицах Лондона ранним октябрьским утром! Вещи обыденные и привычные соседствуют здесь с явлениями удивительными и странными, а порой и неотличимы от них.

Вот идет по Уайтчепел Хай-стрит вполне обыкновенный человек. На нем черный макинтош с надвинутым на лицо капюшоном, руки спрятаны глубоко в карманы, плечи слегка ссутулены, как будто человек мерзнет. Шаг его широк, но спокоен — прохожий никуда не торопится. Ему не нужно спешить, его работа на сегодня сделана, и сделана весьма хорошо. Рукава и полы его плаща, а также штанины и туфли обильно испачканы уже засохшей и почти незаметной на черной материи кровью. Но нож в кармане прохожего уже идеально чист. Замысловатый лабиринт лондонских улиц еще сведет этого человека с героями романа, но не сегодня. Пока он идет домой, чтобы как следует выспаться.

А неподалеку, на Флит-стрит, творится форменное безумие. Множество людей с рыжими, как апельсины, шевелюрами толпятся под окнами невзрачной конторы. Люди шумят и ругаются, занимают очередь и негодующе трясут огненными бородами. Что им здесь нужно, почему столько рыжих собралось в одном месте и чем закончится эта история, давным-давно известно, но сами рыжие пока еще находятся в интригующем неведении.

А вот по крыше богатого дома крадется человек в необычном костюме. На нем странный плащ, в который вшиты длинные металлические стержни, голова и лицо человека спрятаны под кожаной маской с крохотными ушками, из-под которой видны лишь глаза. Человек приближается к краю крыши, распахивает плащ и… прыгает вниз. Он парит над улицами Лондона, словно гигантская летучая мышь, и, оказавшись на земле, быстро исчезает в подворотне…

Что и говорить, много странного происходит на утренних улицах древнего города. Поэтому мало кого удивила молодая молочница, выходящая из наемного кэба с двумя небольшими бидонами молока у дома номер 83 по Брук-стрит. Лишь пожилая домовладелица миссис Мосли из дома напротив, вышедшая на балкон полить свои герани и гиацинты, неодобрительно поджала губы и укоризненно покачала головой. «Наши люди молоко в кебах не развозят» — говорил ее взгляд.

Молочница была крупной женщиной с грубоватыми чертами лица и крепкими жилистыми руками, которые тяжелый деревенский труд, по всей видимости, давно сделал не слабее мужских. Выйдя из экипажа, она поставила бидоны на тротуар, поправила чепец, украшенный розовыми рюшами, одернула передник, легко подхватила бидоны и бодрым пружинистым шагом приблизилась к двери дома. Тут она позвонила в колокольчик для слуг и терпеливо дождалась, пока дверь не открыли.