Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 502

Он немедленно вскочил на ноги и потряс волнистой крашеной бородою, чтобы проснуться совсем. Ноги-руки побаливали — видать, славно порубился вчера, с полной выкладкой. Вышел из комнатенки и обнаружил Игната, сидящего за столом и флегматично прихлебывающего очередную кружку крепчайшего чифира. Девушка лежала на кровати с закрытыми глазами и все так же прерывисто дышала.

Дышала.

По предположению доктора Ларсена, она уже должна была умереть.

— Это тринадцатый сорт того, что ты изволишь называть чаем, — сообщил Нефедов. — Прежние низкие сорта кончились. Когда я доберусь до первого сорта, то, вероятно, поймаю неземной кайф. Хотя поменял бы весь твой гребаный чай на полбутылки водки. Нет! — Он вскинул указательный палец, сломанный и сросшийся как минимум в трех местах. — На бутылку солодового шотландского виски! Большую бутыль, налитую по самое горлышко! Вот это было бы действительно здорово!

— Все мои сорта чая хорошие, — напряженно сказал Вик. — Зачем мне покупать плохие? Просто они разные. Ты понимаешь это, долбанутый странник?

— Ты был в Китае?

— Как дела у девочки?

— Ты был в Китае? — повторил рыжебородый.

— Как у нее дела? — прошипел Торвик. — При чем тут чай?!

— Сразу видно, что ты не был в Китае, — заметил Игнат. — Садись, попей чайку. Он уже третьей заварки, но пока еще хорош.

— Как она?!

— Я не понимаю, кто здесь доктор с дипломом — ты или я? — Нефедов картинно развел руками. — Иди, потрогай ее пульс и определи, каков он, из двадцати четырех разновидностей пульса, различаемых Бянь Цао, морально устаревшим две тысячи лет назад. Дай ей подышать на зеркало. Вложи персты в раны ея. Сними ее с креста. Смени повязки, если они промокли, в конце концов. А мне дай хлебнуть чайку после бессонной ночи, если у тебя нет даже водки, бесчувственная ты скотина, животное бык. Ты дрых, а я работал. Иди, иди, двигай копытами, чухна белоглазая.

Игнат был по-прежнему непереносим, на него даже не было сил обижаться. Виктор очень хотел дать ему в морду, но сильно подозревал, что у Нефедова есть предмет, не позволяющий душевно сломать ему нос или хотя бы своротить скулу. Вряд ли у рыжебородого была только одна фигурка. Скорее всего, у него было несколько штук, подобранных со тщанием, не мешающих друг другу, а взаимодействующих между собой. Игнат был настоящим предметником, опытным и знающим многие нюансы серебристых артефактов. В своей жизни Вик встречал только одного подобного человека, и этой персоной был не кто иной, как Лотар Эйзентрегер. И это определенно навевало мрачные подозрения.

А Вик был новичком в мире предметов. Фоссен не успел доучить — его убил посланник Лотара. Нефедов определенно не набивался Виктору в учителя — вместо этого он притащил исландскую девушку в коме и обещал, что она научит Вика… Возможно… Если выживет… Если захочет… Как ни странно, это было замечательно. Потому что она точно не назвала бы Вика белоглазой чухной, потому что сама была таковой. Она была огромного роста, но Виктор был на голову выше ее, и они могли нормально обняться — она положила бы голову на его грудь, а он нежно прижал бы ее к себе. Все девушки, которые были у Виктора до сих пор, стоя могли прижаться своими прелестными макушками разве что к его груди. Он привык к этому, но ведь хотелось и чего-то другого, более высокого…

Виктор осторожно присел на край кровати и медленно потянул одеяло вниз. Элин была обмотана бинтами, как египетская мумия, — удивительно, как умудрялась дышать при этом. Кое-где на бинтах выступали пятна крови — темно-бурые, уже успевшие высохнуть. На левую сломанную руку был наложен лубок — аккуратно, профессионально и даже изящно. Голова Лены была обмотана марлей сверх меры и напоминала футбольный мяч. Грубо состриженные рыжеватые волосы валялись на кровати и вокруг нее, и Виктор не мог судить, обрил ли лекарь девушку наголо, или лишь выстриг плеши, позволяющие добраться до внутричерепных кровоизлияний и чудесным предметным образом убрать их.

Пульс, да. Вик приложил пальцы к сонной артерии девушки и уставился на часы. Пульс был около шестидесяти в минуту, наполненный, гулкий, ритмичный, безо всяких экстрасистол и других гадостей. Можно было счесть его медленным… Но у самого Вика пульс стабильно держался на цифре пятьдесят четыре, и это свидетельствовало лишь о том, что он профессиональный спортсмен, поддерживающий себя в форме, непьющий и некурящий.

В общем, с Элин все было настолько в порядке, насколько вообще могло быть в такой ситуации. Игнат, изображающий из себя беспросветного хама, сделал свою работу четко и искусно. Вик закрыл глаза рукой — слезы навернулись невольно, и не хотелось никому их показывать.

— Игнат, прости за неверие, — сипло произнес он. — Ты молодец. Иди, поспи. Я знаю, что ты вычерпал свои силы до дна.

— Хрен! — гаркнул Игнат. — Девочка теперь твоя, и выхаживать ее будешь ты! Сразу говорю: пои ее только водичкой с сахаром и не забывай менять памперсы как минимум два раза в день. Через три дня она очнется, и нужно, чтобы в этот момент ты был рядом с ней. В третью ночь спи с ней рядом и держи наготове тупоконечные ножницы, чтобы вовремя разрезать бинты. Понял?

— Понял. — Виктор поднял одеяло до подбородка Элин, встал с постели и в два шага передвинулся на табуретку за стол напротив Нефедова. — Какие приключения еще ждут меня?

— Тебя ждет десять миллионов неприятностей, и все они твои, а не мои, и я не намерен рассказывать о них ни минуты. Ты мужик большой, сильный, мозговитый. К тому же я тебе в учителя такую дамочку дал! — Игнат громко щелкнул языком. — Справитесь как-нибудь. Во всяком случае, есть процентов пятнадцать, что не сдохнете хотя бы за год.

— Что так мало?

— Мало? — Игнат усмехнулся сквозь густую бороду. — Среди начинающих странников выживает процентов пять, а я дал тебе пятнадцать. Элин — куда более опытная странница, но и ее проценты подошли бы к нулю, если бы я не вытащил ее на руках. Но не надейся на меня дальше, Торвик. Если окажусь где-нибудь поблизости, может, и выручу. А так — извини. У тебя есть куда более мощный ангел-хранитель — Сауле. Она любит тебя… впрочем, не тебя одного. Но нынче Сауле витает в других пространствах и измерениях; ее связь с тобой порвана напрочь, и я не уверен, что когда-нибудь восстановится. В общем, надейся только на себя и на Лену. Элин — норовистая лошадка, и если не сможешь с ней подружиться, убьют тебя гарантированно. Подружись. Ты сможешь, если переменишь свою гордую и нелюдимую манеру поведения.

— Элин почти убили, — хмуро проговорил Виктор. — А на тебе — ни царапины. Я видел, как стрелы отскакивали от твоей шкуры. Это нормально? Это честно?

— Абсолютно ненормально и кристально честно, — заявил Игнат. — Один из предметов, висящих на моей груди, защищает меня от стрел, от пуль, от камней из пращи и прочих быстро летящих предметов. Но если бы я надел его на Элин, он не спас бы ее. Тогда гарантированно убили бы нас обоих. Потому что я бегом нес Элин на руках несколько километров, прикрывая своей спиной эту исландскую дылду, и, если бы я повесил на нее свои игрушки, меня убили бы через сто шагов. А потом ее. Такой вариант устроил бы тебя больше?

— Черт, — пробормотал Вик. — Почему ты выдаешь мне информацию такими скупыми порциями? Почему не рассказать все по порядку, шаг за шагом? От кого ты спас Элин, кто ее так изувечил? За что?..

— Не в корень зришь, — перебил Виктора Игнат. — Всю эту мелочевку расскажет тебе сама Лена. Я уйду через пару часов, у меня свои дела, и ничто меня не остановит. Ты нравишься мне, паря, я хочу, чтобы ты выжил. Но именно поэтому я не должен говорить тебе лишнего. Ты должен допереть до этого своим головным мозгом, увидеть своими глазами, получить положенные удары по хребту и по жопе ниже хребта и сделать выводы. Иначе тебе не выжить, ну просто никак.

— Но ты скажешь мне хоть что-то?

— Есть пространственно-временные тоннели. Насколько я слышал, ты называешь их Червоточинами, дальше — матом. Мы, странники, называем их каналами и выходы из них — линзами. Но сейчас давай о более важном. Элин — спаси. Потом уже поймешь, для чего и для кого. Только об одном упреждаю: если она помрет, то меньше чем через два часа помрешь и ты. Вы связаны толстым невидимым шнуром, и исчезнет он сам собой ровно через год, не раньше. Шансов у тебя мало, Вик, дни твои исчерпаны, но постараться все же стоит. А иначе на кой черт жить? Скучно жить, Витя!