Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 651

— Кажется, — признался Лекс. — И не иногда, постоянно в башку лезет… Особенно когда началась вся эта поганая круговерть. Я стараюсь отмахиваться. Называю это «не думать о белой обезьяне».

— Вот и у меня та же фигня, — со вздохом произнес Андерс. — Прикинь, мой двоюродный брат был довольно состоятельным человеком. Своя фирма по утилизации бытовых отходов, мусороперерабатывающие заводики, сеть кафе быстрого питания собирался открывать…

— …Питание тоже из отходов? — не удержался Лекс.

Наемник вяло усмехнулся.

— Нет, из курятины в основном. В депутаты собирался выдвигаться, и победил бы, он ушлый… Но в один прекрасный день продал бизнес, снялся с выборов, купил домик где-то на Волге и живет там с семьей. Обычный домик, без понтов-бассейнов, зимних садов…

Детей наплодил, семь голов. Редиску выращивает, патиссоны какие-то, все — своими руками. Я к нему заскакивал однажды, так не поверишь, как изменился человек. Раньше, конечно, тоже был не говно: прическа, костюмы, на «майбахе» катался. А тут — небритый, в рубахе какой-то рваной, весь мазутом перепачкан и радостный, как слон. Я, говорит, только что своими руками двигатель в гусеничном тракторе починил!

— Может, он на религии повернулся? Как Стерлигов, к примеру. Помнишь, был такой мультимиллионер, — предположил Лекс.

Андерс громко поскреб затылок.

— Не. Он вообще атеист. Бабкам в деревне церквушку починил за свои деньги, что с проданного бизнеса остались, но сам туда не ходит. Просто нравится ему так. Мы с ним долго говорили — у него беседка на берегу, над Волгой, мы под соленья-варенья и прочие шашлыки пару бутылочек раздавили. Он, кстати, сам гонит и настаивает, не доверяет казенному продукту. Он и объяснил: раньше, говорит, у меня голова кругом шла. Фигаро тут, Фигаро там. Туда взятку отнести, здесь с ментами утрясти, в администрации поклониться, решить то, решить это, экологов успокоить, конкурентов напугать… А тут, говорит, у меня за всю последнюю неделю одна серьезная проблема возникла: крестоцветные блошки на редиску напали, чуть все листья не поели, пришлось табачной пылью посыпать…

— А ты что? — поинтересовался Лекс.

— А я напился, чего-то орать начал в итоге, он мне морду набил и выгнал, — ответил Андерс. — И правильно сделал. Все, я сплю, а ты как хочешь.

Поутру они тщательно обыскали окрестности в поисках лодки, но ничего не нашли. Поэтому соорудили плот из всего, что только нашлось в домике — от пустых канистр и пластиковых бутылок до большого куска пенопласта-утеплителя.

Частично пришлось разобрать стену второго, заброшенного здания, а также снять с него же пару дверей. Оставалось надеяться, что никто в обиде на это не будет.

Плавсредство получилось неуклюжим и опасным с виду, но на воде держалось вполне сносно. К тому же им предстояло переплыть довольно неширокий пролив со спокойной водой, а не штурмовать Атлантику.

Вместо весел использовали доски, еще одна выполняла функцию руля. Правда, плот тут же начало ощутимо утаскивать течением, но с ним удалось справиться. Лиска едва не свалилась в ледяную воду, ее успел схватить за воротник куртки Эрих. Лекс даже испытал благодарность к пехотинцу Рейха, но потом подумал, что от него скорее всего придется избавиться, а потому лучше не раскисать. Враг есть враг…

Высадившись на берегу Бутии, они вытащили плот подальше на сушу — вдруг кому пригодится — и снова навьючили на Эриха большую часть поклажи. Вес ее значительно вырос после того, как они опустошили кладовку в гостеприимном домике Форт-Росса.

— Держим направление, — распорядился Андерс, который постепенно превратился в лидера. Лекс не оспаривал его власть, все же наемник есть наемник, и коли того наняли присматривать за Лексом — пусть присматривает.

«Черному» пехотинцу явно было очень тяжело тащить припасы, но он не сетовал.

Наверное, принимал наказание по-арийски стоически. Раз был столь глуп и слаб, что врагам удалось его победить, — ничего не поделать. Кто сильнее, тот и прав.

Полуостров Бутия был так же бесприютен и сер, как и остров Сомерсет. Разве что мхи и лишайники выглядели немного ярче. Кажется, их даже можно есть с голодухи. «Дай бог, чтобы до этого не дошло», — подумал Лекс. Притом Андерс скорее сожрет Эриха, чем станет глодать камни, обдирая с них лишайник. Разве что в самом крайнем случае. Когда Эрих закончится…

Они шли, пока не налетела пурга.

Ненастье обрушилось на них внезапно, словно бог нажал на свой волшебный рубильник. Только что вокруг была безмолвная и холодная глушь, как вдруг все взвыло, закрутилось и заиграло. Ледяная крупа безжалостно впивалась в лицо, и Лекс в очередной раз пожалел, что побрезговал взять шлем одного из «черных».

— Может, спрячемся? — прокричал Лекс Андерсу, подойдя вплотную.

— Давай! Вон в тех скалах!

Между скалами и в самом деле имелся пятачок примерно два на два метра, закрытый с трех сторон. Туда они и забились.

Пурга разбушевалась не на шутку. Сильно стемнело, а через несколько минут их уже засыпало снегом по колено.

— Черт, а ведь еще вчера я страдал от жары… — простонал Андерс. — И ведь это август! Представляю, что здесь творится в декабре! Нет, когда господь создавал эти места, он точно был занят чем-то другим и постоянно отвлекался…

— Холодного пивка не хочешь? — нашел в себе силы для шутки Лекс. Неожиданно засмеялся молчаливый Эрих, а Андерс лишь покачал головой и полез в сумку за спиртным.

Судя по всему, им придется тут застрять надолго. Главное — не уснуть, потому что сон — первый шаг к тому, чтобы замерзнуть насмерть… Лекс принялся вертеться, напрягая мышцы, шевеля руками и ногами, чтобы кровь не застаивалась. Стало немного теплее, но тут его упражнения прервала Лиска.

— Ты видел?! — тревожно спросила она.

— Что я должен был видеть?! — Лекс, прикрывая глаза ладонью от летящего крошева, вгляделся в снежную кутерьму.

— Там кто-то был, — сказала Лиска.

Андерс, булькнув содержимым своей бутылки, насторожился:

— Может, медведь?

— Я тоже что-то видел, — сообщил Эрих. — Какая-то фигура, быстро-быстро промелькнула… Я даже не успел рассмотреть. Что-то не слишком большое, может, человек… Но я не уверен.

— В пургу можно многое увидеть, чего нет на самом деле, — сказал Андерс. — Она сводит с ума.

— Но я точно что-то видела! — возмутилась Лиска. — Я же не дура?!

— Тихо! — крикнул Лекс.

Все замолчали, а он прислушался. Только что, мгновение назад, кто-то смеялся.

Даже не смеялся, а противно хихикал, по-старушечьи, мерзко и ехидно. Там, в пурге. Лекс мог поклясться, что это не галлюцинация…

— Вот, снова… — пробормотал он. — Слышали?

— Я слышала, — сказала Лиска. — Кто-то смеется… Мне страшно! Что это?!

— Ветер, — усомнился Андерс. — Ветер воет так, что еще и не то причудится.

Лекс снова прислушался, стиснув ледяное цевье автоматической винтовки. Белый медведь? Медведи не смеются… Конечно, это и в самом деле мог быть ветер, но чтобы сразу двое, он и Лиска… Массовое помешательство? И снова!!!

— Блин, вот теперь и я слышу, — сокрушенно произнес Андерс. — Не нравится мне это.

— Развяжи мне руки, — попросил Эрих.

— А может, тебе еще ирисок полную горсть насыпать?!

— Развяжи мне руки, — повторил пленный. — Если там, в пурге, есть что-то, то лишний ствол вам не помешает. А я не такой придурок, чтобы сейчас куда-то сбегать. Один я там не выживу.

Андерс уставился на Эриха, потом махнул рукой и принялся развязывать веревку. Растерев запястья, Эрих снял с плеча запасную «Димако», которую нес, и без предупреждения дал длинную очередь в мельтешащий снег. Лекс даже подскочил.

— На всякий случай, — пояснил немец. — Может, отпугнул.

Теперь прислушивались уже все четверо. Ветер все так же выл, словно взбесившийся соборный орган. Температура заметно упала, Лекс сказал бы, что градусов до десяти ниже нуля…

И тут пурга утихла, словно бог снова добрался до рубильника. Наступила тишина, полная тишина, до звона в ушах, и только запоздалые снежинки, вертясь, плавно опускались вниз.