Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 675

Поэтому он прибился к коммуне хиппи, людей веселых, а главное, не спрашивающих, кто ты и откуда. Раздобыл ноутбук, вошел в сеть. Перевел кое-какие деньги с кое-каких счетов, к которым у него имелся доступ. Купил поддельное водительское удостоверение на имя некоего Дэниела Гаррисона. Приобрел автомобиль — неприметную, видавшую виды серенькую «хонду». Хотел было даже вновь завести шашни с Исин, но вовремя передумал, когда вспомнил их последние взаимоотношения.

У Ника было и без того достаточно проблем, чтобы добавлять к ним споры с виртуальными личностями.

Он жил в небольших дешевых мотелях и плел свою паутину. То, что не могла сделать лиса, Ник делал сам. Закидывая крючки на форумах, представляясь кем угодно, от неофашиста до последователя Махатмы Ганди, разглагольствовал о том, что нужно уничтожить всех евреев и черных, параллельно пропагандируя мир во всем мире и отказ от насилия. За пару месяцев Ник едва не забыл, кто же он такой на самом деле.

И усилия не были тщетными. Он вышел на Синку.

Ну, или Синка вышла на него.

На один из электронных адресов gmail, которые завел себе Ник, пришло письмо. Коротенькое, с явно одноразового адреса, представлявшего собой сочетание цифр.

«Ты меня ищешь? Я знаю, ты в Америке. Можем встретиться. Синка».

Ха.

Конечно же, так сразу Ник на письмо не повелся. Он попросил предъявить доказательства. Что-то такое, о чем знают только Синка и он.

В ответ на него высыпалась целая тонна фактов, имен, дат, событий, что стопроцентно подтверждало — на той стороне провода и в самом деле она. Девушка, которая наняла киллера, чтобы его убить. Мировое зло с разноцветными глазами.

Казалось, что монитор ноутбука медленно затягивается сеточкой паутины…

Они договорились встретиться в Детройте. В умирающем городе, в еще живой его части — на набережной возле Ривард Плаза. Около карусели с бело-синим тентом.

Карусель в данный момент не работала. Двое угрюмых негров в спецовках возились с двигателем, чертыхаясь и бренча железяками. Лошадки уныло повесили головы, потому что в их седлах не было детишек с попкорном и леденцами в руках.

Шел мелкий дождик, и Ник открыл зонтик, купленный на улице за два бакса. Он пришел вовремя, а вот Синка опаздывала.

А может, она и не собиралась приходить.

А может, сейчас подкатит фургон с заляпанными грязью номерами, откроется боковая дверца, и его зашвырнут внутрь на глазах изумленных негров.

А может, это была вовсе не Синка.

— Привет.

Она подошла совсем неслышно и стояла, облокотившись на парапет.

— Привет…

Синка ничуть не изменилась. То же лицо, те же глаза, тот же взгляд. Легкомысленная коротенькая юбочка-волан, совсем не сочетающаяся с кожаной курткой, проклепанной в сотне мест.

— Ты меня нашел.

— Или ты меня нашла?

— Какая разница. Главное, что мы стоим тут и разговариваем. Может, зайдем в какое-нибудь кафе? Дождик…

— У меня есть зонтик. Иди сюда.

И Синка встала под зонт рядом с Ником. От нее пахло хорошими духами, тонкий, чуть сладковатый аромат.

— Да, это даже странно, что мы стоим тут под одним зонтом и разговариваем, — тихо сказал Ник. — Особенно после того, как ты наняла киллера, Хохла, чтобы меня убить.

— Контракт не был выполнен.

— Твоей заслуги в этом нет.

— И поэтому ты искал меня? Или потому, что тебе приказал сеньор Пимонно? Представитель папы?

Ник замялся.

— Мне никто не приказывает, — произнес он.

Один из чернокожих ремонтников прищемил палец и принялся отчаянно ругаться. Проходящий мимо степенный старичок с возмущением посмотрел на него, потом на парочку под зонтом, покачал головой и удалился.

— Мы, наверное, похожи на влюбленных, — заметила Синка. — А насчет контракта… Я рада, что он не был выполнен. Все это было ошибкой, Ник.

— На кого и зачем ты работаешь?! — прямо спросил Ник.

Синка поводила пальцем по ручке зонтика.

— Часть вечной силы я, / Всегда желавший зла, творившей лишь благое. / Я отрицаю все — и в этом суть моя. / Затем, что лишь на то, чтоб с громом провалиться, / Годна вся эта дрянь, что на земле живет. / Не лучше ль было б им уж вовсе не родиться! / Короче, все, что злом ваш брат зовет, — / Стремленье разрушать, дела и мысли злые, / Вот это все — моя стихия, — с чувством продекламировала она. — «Фауст» Гете. Слова Мефистофеля.

— Ты опять не ответила на вопрос. Так и будешь увиливать?

Аура Синки была почти черной. Ничего удивительного; Ник старался ее даже не замечать, смотрел сквозь нее.

— Я не очень хотела с тобой встречаться, Ник. Ты понимаешь, как много изменилось с тех пор, когда наши отношения были другими. Но потом я поразмыслила и именно ради этих наших отношений, ради всего, что когда-то произошло, я пришла на эту набережную. Я знаю про твою одиссею, про то, как ты разыскивал меня и Лекса…

— Лекса?! — перебил Ник. — Ты что-то знаешь о Лексе?

— О Лексе я ничего не знаю, — покачала головой Синка. — Он исчез. Вылетел с одного из островов Карибского бассейна, самолет упал в Канаде, на острове Сомерсет, если только тебе что-то говорит это название. Это была операция Четвертого Рейха. Место авиакатастрофы нашли, но среди погибших Лекса не обнаружили. Возможно, он попытался выбраться с острова и погиб. Это север, без специальной подготовки там трудно выжить…

— А ты, стало быть, никакого отношения к Рейху не имеешь?

«Это Лотар Эйзентрегер. Ключевая фигура в международной организации, которая называет себя Четвертым Рейхом. Организация очень могущественная, она контролирует деятельность многих крупных корпораций, в том числе военных… Макс Шмитке, доверенное лицо Лотара Эйзентрегера, его ближайший помощник».

А рядом с автомобилем на фото стоит Синка и смотрит в сторону объектива.

«Западный Берлин, июль две тысячи первого года. Офис компании «Магнетик индастриз». На следующий день после этой встречи Синка вылетела в Россию. Там мы не смогли ее отследить».

Аура стала еще чернее, если только это было вообще возможно, потом прояснилась.

— А то ты не знаешь, — улыбнулась Синка.

«Мы узнали, что у нее есть паук. И что она охотится вот за этим», — и Пимонно поднял руку с цепочкой, на которой болталась фигурка лисицы.

Какой же я идиот, подумал Ник. Жизнь бьет и по голове, и по ребрам, и по заднице, а я все такой же идиот, как и раньше. Ничему не научился, ничего не понял… И поделом же мне, идиоту. Поделом.

Ник ничуть не удивился, когда к парапету подкатил фургон без окон, с заляпанными грязью номерами, и взвизгнул тормозами, резко остановившись. Что уж, в который раз на те же грабли. Негры разинули рты, один даже выронил гаечный ключ. Со скрежетом отъехала в сторону боковая дверь фургона.

А вот дальше все пошло совсем не так, как нарисовал себе Ник.

Синка выскользнула из-под зонта и ловко вспрыгнула на парапет. Еще одно движение — и девушка рыбкой ушла в темную воду. Ник едва не кинулся вслед, но его крепко схватили за плечи и поволокли внутрь фургона.

— Не сопротивляйтесь! — крикнул кто-то по-русски. — Мы — друзья!

Одновременно с этим Нику совсем не по-дружески завернули куртку на голову и толкнули на жесткий пол. Снаружи раздались несколько выстрелов и сокрушенный голос:

— Ушла, сволочь…

— Все, поехали, пока не прибыли менты! — рявкнул еще кто-то, взревел мотор, и фургон понесся прочь.

Ник почему-то ожидал, что его сейчас начнут бить, но все снова пошло не так. Его аккуратно подняли с пола, усадили на сиденье и сняли с головы куртку.

— Ну и дурак же ты, земеля, — укоризненно сказал Нику человек, сидящий напротив.

Это был Паша, брат Коли.

Фургон долго трясся по каким-то закоулкам, огромным заброшенным промзонам, после чего въехал в ангар, и вся компания пересела во вполне приличный лимузин «линкольн». В России на таких любят возить свадьбы.

«Вся компания» означало Пашу и еще двоих, тоже русских. Раньше Ник никогда их не видел. Толстяк, который сидел за рулем, отрекомендовался Володей, а второго все звали Иваныч. Судя по атлетической фигуре и шрамам на лице, спортсмен или военный. Или то и другое вместе. В подмышечной кобуре Иваныча висел автоматический пистолет Стечкина. Видимо, это он стрелял в Синку.