Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 685

Викса, вцепившись в косяк, во все глаза смотрела, как гора все выше и выше вырастает в сизом уральском небе. Может быть, это вулкан? Сейчас он как бабахнет, и весь город затопит огненная река, и все сгорят — и мама, и папа, и подруга Тоська, которая осталась за городом, и останется Викса одна-одинешенька.

— Я боюсь, — одними губами прошептала Викса. — Мамочка, я боюсь.

Что-то действительно бабахнуло, Понпеи радостно подпрыгнули на месте, будто это салют. Со всех сторон послышался вопль ужаса, и Викса тоже заголосила изо всех сил, но тут началось и вовсе необъяснимое. Земля задрожала, и гора стала уменьшаться в росте, еще стремительнее, чем выросла. Потом еще раз бабахнуло, да так, что луна подпрыгнула.

— Эй, вы, там, внизу! — заорала Викса. — Прекратите немедленно! Я папе скажу!

И тут же земля и небо успокоились, будто спросонья перевернулись с боку на бок, а теперь снова заснули. Только в ушах продолжал орать невидимый замученный зверь. Юся тяжело и грустно ныл, а Егор шикал на него.

— Я вас все равно слышу! — крикнула Викса.

— Заткнись, дура! — прошипел Егор.

— Сам дурак! Смотри, что ты натворил!

Но Кругловы не слушали, дверь на их балкон шумно захлопнулась.

На стенде гражданской обороны об этом не было сказано ни слова. Неужели землетрясения случаются из-за того, что дерутся двое братьев, хоть они и уроды? А кто еще знает? И поверят ли Виксе, если она расскажет?

Она решила, что постоит еще полчасика — не появятся ли хулиганы опять, не начнется ли все заново? Но когда вам двенадцать лет, а накануне вы ездили на пикник, где несколько часов шатались по лесу, купались в озере, ели шашлык, гоняли пса, потом еще в Понпеях бегали по друзьям, да еще прибежали домой за полночь, потому что мама в больнице на смене, а потом началось землетрясение с почти вулканом… Нет, этого слишком много для юного растущего организма. Сначала Викса присела на порожек балкона. Потом перебралась в кресло, которое чудом не попало под упавший сервант.

— Не спать, — сказала она себе. — Вдруг они снова начнут?

Так и заснула, свернувшись калачиком в кресле.

3

Проснулась Викса уже утром, в постели. Сервант лежал в том же положении, никто его даже не пытался поднять. На кухне кто-то разговаривал. Викса тихонько вылезла из-под одеяла и на цыпочках пошла подслушивать.

Говорили папа и мама, и, судя по голосам, отнюдь не мирились.

— И что, ты был так занят, что не мог приехать и посмотреть, что с твоим ребенком?

— Мы уже обсудили это, Ксюша, давай не начинать снова?

— Ну конечно, Иван Иванович спокойны, как удав, чего мне-то нервничать? Поглядел издаля — дом вроде стоит, и слава богу, зачем куда-то идти!

— Вы мне вчера все уши прожужжали, что за город на ночь поехали. Ты почему-то мне не позвонила, не предупредила, что тебя на работу вызвали?

— А ты позвонить не мог?

— Куда? За город?

Викса схватилась за голову. Мама вчера велела позвонить папе на работу и предупредить, что ночует дома одна, чтобы папа приехал и навестил ее. Точно, она вчера так забегалась, что забыла обо всем на свете. За это мама не похвалит. И папа тоже.

Папа, конечно, мог спросить у мамы, почему она сама не позвонила ему на работу, но он знает, что для мамы говорить по телефону — сущее мучение. И на самом деле мама, конечно, не хотела брать Виксу с собой, и лучше оставила бы на ночь у Смирновых. Маме прислали на пейджер сообщение: попросили выйти в ночную смену, потому что слишком много мамочек рожать собрались и требуется еще один анестезиолог. Очередной выходной насмарку. Но Виксе как раз не улыбалось торчать на даче у вредной Тоськи, да еще без мамы, до завтрашнего утра. Викса прямо клещом вцепилась: возьми с собой в город да возьми. На даче у Смирновых ни компьютера, ни Интернета, один только ящик, и тот черно-белый. Зато у Виксы отличный «пентюх» — хоть кино смотри, хоть в Интернете ползай. Мама это понимала, и, скрепя сердце, взяла дочку с собой. Так что, если разобраться, она сама была виновата… И Викса тоже.

Мама заплакала. Папа нерешительно попросил ее не расстраиваться, ведь обошлось же. Но мама плакала все горше и горше, и папе пришлось ее обнять.

Может, и помирятся, решила про себя Вика.

— Сколько времени? — спросила она как ни в чем не бывало.

Сначала ей влетело от мамы. Потом от папы. Потом от обоих сразу. Это можно было снести, это ненадолго. Мама сейчас выпустит пар, повеселеет, Виксу усадят за стол, накормят, расскажут все, чего она не знает.

Так и получилось. Электричества в городе все еще не было, но газовые коммуникации и водопровод, по счастью, не пострадали, так что мама изжарила гренки, вскипятила чай, и все сели завтракать. Папа рассказал о том, что узнал за истекшие сутки.

Местность в городе и районе изменилась чрезвычайно. Садово-огородное товарищество «Ягодка» оказалось срыто, вместе со всем урожаем, огородными постройками, системой водоснабжения и электрификации. Там, где ночью вздыбилась гора, наутро обнаружился внушительный провал, заполненный водой, вывернутыми с корнем деревьями, водопроводными трубами, мачтами электропередач, проводами, битым кирпичом — все нужное и полезное обернулось обычным мусором.

Кто-то предположил, что виной всему — метан, прорвавшийся из глубин земли. В этих местах было много карстовых пустот, как под городом, так и вокруг. Именно шум газа в бесконечных известковых тоннелях жители Понпеев и восприняли как рев умирающего зверя. А потом газ взорвался, известняк кое-где обрушился — вот и получилось землетрясение.

Интересней всего получилось с рекой Талинкой, протекавшей ранее через весь город и постепенно иссыхавшей. Она просто-напросто исчезла. Осталось только песчаное дно, превратившееся в топкую жижу, покрытую бутылками, банками, металлоломом, гнилыми досками и прочими следами человеческой жизнедеятельности. Обнаружили пропажу за городом: она ушла с открытого пространства в лес, почти за пять километров от города. Река преспокойно текла в новом русле — раньше в этом месте пролегал длинный, через весь лес, овраг. Вообще, Талинка в ландшафт вписалась очень хорошо, единственное, что делало ее непохожей на обычную среднерусскую реку, — отсутствие живности по берегам. Ни уток, ни куликов-перевозчиков, только рыба плещется, озадаченная новым рельефом. Папа так и сказал: «Но рыба в Каме была». Викса догадывалась, что это цитата, но откуда — пока не знала.

В отличие от природы, Понпеи, конечно, ночной катаклизм перенесли гораздо хуже. По улицам как Мамай прошел: битые стекла, вывалившиеся из кладки кирпичи, колотый шифер, смятое кровельное железо, поваленные заборы. Даже удивительно было, что никто серьезно не пострадал, обошлось только синяками да ссадинами. Мама сказала, что готова в Бога поверить, потому что ни одного трупа за ночь, и автономная электростанция в больнице без перебоев работала, спасибо буржуинам. И папа тоже был рад, потому что нынче ночью даже случаев мародерства не зарегистрировали — настолько народ перепугался.

Родители так увлеклись своими рассказами о пережитой ночи, что совершенно забыли спросить у Виксы, что было с ней. Может, так даже и лучше, думала она, запивая гренку чаем. Рассказывать всю правду не стоит — точно не поверят. Это во-первых. А во-вторых, доказательств у нее кот наплакал, да и те не запротоколированы.

Но зато есть главный подозреваемый, и он только что вошел во двор с большим пакетом — видимо, ходил в магазин. Что же, Викса выведет его на чистую воду.

— Стой, ты куда? — крикнула мама.

— Побегу, посмотрю, что там с Талинкой стало, — соврала Викса.

4

Ее так и подмывало выскочить Кругловым навстречу и задать пару вопросов. Но торопиться не стоило. Ничего, никуда не денутся. Главное сейчас, чтобы они не начали крушить все налево и направо. Вон, весь город перетряхнули, папа говорит, люди дома спать боятся. Удивительно, как это никого не прибили.