Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 701

— Рули давай, неровен час — сорвемся! — прикрикнул на него Глеб, а потом обратился к Виксе: — Ну а дальше?

А дальше братья зашли по сходням на борт и полчаса проторчали внутри, пока Викса и Мезальянц шатались около. Мезальянц терзал мобильный, у него ничего не получалось, и в конце концов он выбросил его в воду. В этот момент на палубу выползли Юся с Егором.

— Может, лучше останетесь? — предложил Егор спутникам. — Мы можем не вернуться.

— Только с предметами, — ответил Мезальянц. — Иначе меня сожрут и не подавятся. Кроме того, я всегда смогу свернуть тебе шею, если заподозрю, что ты злоупотребляешь властью…

— …данной тебе Господом, — невпопад сболтнула Викса.

— Чего? — хором спросили Мезальянц и Круглов.

— Ничего, — ответила Викса. — Так всегда в кино говорят.

Егор закатил глаза.

— Объясняю, зачем мне катер. Мы доплывем до Марианской впадины и выбросим туда эти предметы, чтобы никто за ними не гонялся.

— Ты дурак? — ахнула Викса. — Насовсем?

— Я не верю, — ухмыльнулся Иван Иванович. — Ты врешь.

— Игол? — вопросительно посмотрел на брата Юся.

Через десять минут дизель в моторном отсеке взревел, и «Ярославец» отправился в свое самое долгое путешествие.

— Марксизьм тебе нужен, девка. — Боря, стоявший за штурвалом, потрепал Виксу по голове. — Марксизьм и еще раз марксизьм.

— В твоих приключениях без бутылки не разобраться, — добавил Татарин, не отрывая взгляда от волны. — Бесконечность понять легче.

— Мне окунуться в алебастр? — спросила Викса.

В это время Грузин старался держаться течения, чтобы не терять скорость. Двигатель работал на самых малых, только чтобы не перемахнуть за гребень волны. Реплика Виксы так его развеселила, что он заржал в голос, и Глебу пришлось его заменить.

Мезальянц с Егором смотрели друг на друга, Глеб посматривал на них и хихикал.

— Чего улыбаемся? — спросил Боря.

— Да так, мамихлапинатапа.

— У кого?

— У террориста и контрика.

— А что такое эта… как ее… в тапках которая? — спросила Викса.

— Мамихлапинатапа? Это у индейцев племени яган с Огненной земли есть такое понятие, когда двое друг на друга смотрят и ждут, когда другой сделает или скажет то, чего они оба хотят, но не могут решить, кому начать.

Террорист и контрик очнулись, видимо, от заумного определения.

— Егор, пойдем-ка подышим, — предложил Мезальянц Круглову.

Кругловы нехотя поднялись с места и пошли на выход.

На палубе было свежо, даже холодно. Юся немедленно натянул до ушей вязаную шапку и закутался в куртку. Я приготовился слушать, хотя примерно уже знал, о чем зайдет речь.

— Тебе не кажется, что нас кто-то ведет? — спросил Мезальянц, придерживая штормовку, накинутую на плечи.

— Кажется. Я веду.

— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Эти твои штуки будто тащат куда-то.

— Не тащат, это просто кусочки металла, без мозгов. Не перекладывайте с больной головы на здоровую, — покачал я головой. — Вы сами во все это ввязались, за уши никто не тянул.

— Ладно, — согласился Мезальянц, — уел, не поспоришь. Но признай — слишком легко у тебя все получается. Так не бывает. И мне это не нравится.

— Мне тоже. Но рационально это не объяснить.

— Все можно объяснить рационально.

— Тогда объясните мне петуха и все эти артефакты магические, если все можно.

— Это очень развитая технология. Не знаю, чья, не знаю, по какому принципу это действует, но если оно существует, значит, такие технологии возможны. Может, это инопланетяне. Может, пришельцы из будущего.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

— Ты точно решил избавиться от предметов?

Вот болван!

— А по-вашему, для чего мы здесь?! На пикник выехали?

— Не кипятись. Я же давал тебе записки твоего деда. Это же великие возможности. А ты и сам не ам, и другим не дам?

— Да мне пофигу, что там дедушка написал. Если он прав, то все, приехали, надо заворачиваться в простыню и ползти на кладбище, — зашипел я на Ивана Ивановича. — Это значит — от вашей или моей воли нифига не зависит, и все решают дурацкие фигурки. Вы мне это хотите сказать?

— Я хочу сказать, что могу взять ответственность на себя.

— А вот этого вы не хотите? — Я согнул руку в локте, а Юся положил свою ладонь мне на сгиб.

Очень эффектно получилось.

— Только через мой труп, короче.

Мезальянц пожал плечами: мол, через труп, так через труп. Но его я не боялся. Я вообще ничего не боялся. Кроме своего проклятого наследства.

Может, своих мозгов у предметов и не было, а вот обмен веществ у них оказался завидный. Энергию они потребляли со страшной силой и высосали из меня все силы. Я абсолютно умотался и ходил как выжатый лимон, но при этом мне хотелось действовать. Вернее, хотелось нам, причем вещей абсолютно диких, например — разрушать и создавать горы, выплескивать озера, вызывать приливные волны.

Но ничего, скоро этот кошмар закончится. Впереди нас ждал Марианский желоб.

До него было рукой подать.

21

Двери открыл какой-то баскетболист. С Барбары чуть панама не упала, пока она поднимала голову, чтобы рассмотреть верзилу.

Сначала она уткнулась носом в футболку с надписью «SAVE WATER! DRINK BEER!», потом увидела тощий небритый подбородок, пухлые, словно обиженные, губы, горский нос и печальные глаза.

— Ой… — растерялась Барбара.

— Вам кого? — спросил баскетболист.

— Далила здесь живет?

— А вы кто?

— Я ее тетя.

— Донна Роза?

Да он шутник.

— Барбара. Давайте уже без кокетства?

— Проходите.

В доме работал кондиционер, было прохладно. Баскетболист закрыл дверь и пригласил выпить.

— Пива?

— А воду бережете?

Обиженные губы улыбнулись.

— А вы мне нравитесь… Барбара?

Она кивнула.

— Так вам воды? Или пива. Есть еще алкоголь…

— Какой?

Губы расплылись в стороны и обнажили прокуренные зубы.

— Вы мне точно нравитесь. Открывайте холодильник и выбирайте любой алкоголь, который вам будет по вкусу.

— А где Далила?

— В Австрии. Мы расстались.

— Что?

— Ну, не совсем расстались. Разбежались проверить чувства. Девчонок в лагерь отправили, а сами вот… проверяем.

Только теперь до Барбары дошло, что Макс — муж Далилы — уже изрядно выпил. И племянница в Австрии. А от кого же ждать помощи? Не от этого же пьяного баскетболиста?

— С ней можно как-то связаться?

— О, связаться можно! — горячо закивал Макс. — Отвязаться вот совершенно невозможно, а связаться — сколько влезет.

— Да что у вас с ней произошло-то?

— Чистоту оба любим, — сказал Макс. — По-своему.

Он выпил полный фужер прозрачной жидкости и упал со стула. Барбара подумала — насмерть, но богатырский храп развеял ее опасения.

Барбара перетащила зятя в гостиную, кое-как взгромоздила бесчувственное тело на диван и уселась рядом, отдышаться.

На глаза ей попался телефон.

Куда звонить? В полицию? Ну, это вряд ли. Была еще одна организация, но Барбара не была уверена, что стоит туда звонить. Все-таки это тоже Контора, хоть и еврейская. Кто их знает, какие они преследуют цели?

Но внука надо было выручать. В конце концов, она была обязана ему жизнью.

Часть 2

ВОСЬМОЙ С ПОЛОВИНОЙ ВАЛ

1

Первый отлично умел скрывать эмоции. Неудача в Понпеях, предательство доверенного лица, исчезновение объекта из поля зрения не выбили его из седла. В любом случае, в его подчинении ресурсы не последнего в стране ведомства, и на него работают люди ГУАП, больше которых в России о предметах не знает никто. Никто не помешает ему двигаться наверх.

Требуется лишь немного дожать.

Он шел к этому моменту с тех самых пор, как узнал о реально существующих магических предметах. Узнал еще в молодости, работая особистом в закрытом НИИ, изучающем нацистские архивы. Досье «Дойче Ананербе» на артефакты набралось внушительное, свойства их обещали самые головокружительные перспективы. Но после тщательного изучения темы Первый пришел к выводу, что большинство артефактов абсолютно бесполезны в современном информационном обществе. Даже странно, что из-за таких безделушек, как орел или лев, рождались и гибли державы. Причем именно орел и лев больше всего отразились в геральдике великих государств современности и минувших веков. Обман и отвага, не подкрепленная здравым смыслом, — вот два краеугольных камня, на которых стоят США, Великобритания, Россия, Германия, Польша… Впрочем, изучать влияние артефактов исчезнувшей цивилизации на дела сегодняшние — не его дело. Требовалось срочно брать ситуацию под контроль.