Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 82

С этими словами друзья раскланялись с капитаном и удалились в свои каюты. По дороге Меркатор бурчал что-то насчет того, что неплохо бы потребовать материальную компенсацию, когда они придут в порт. Но потом сам вспомнил, что в Матади нет даже приличной конторы, где можно оформить жалобу.

Ричарду было все равно, он не собирался предъявлять претензии ни капитану, ни судовладельческой компании. Его обидчик уже наказан. Сыщик закрылся в своей каюте, на сей раз заперев ее на ключ, и попытался уснуть. Но осуществить это намерение ему не дали.

Едва Ричард закрыл глаза, как услыхал тихое царапанье в дверь.

— Кто там? — спросил он раздраженно.

— Это я, Лизи, — раздался в ответ шепот. — Откройте, это очень важно!

Молодой человек уже во второй раз за сегодняшнюю ночь стремительно оделся и впустил спутницу в каюту. Не успел он вымолвить и слова, как девушка закрыла за собой дверь, привалилась к ней спиной и хриплым от волнения голосом сказала:

— Меня обокрали, Рик!

Глаза ее при этом смотрели на спутника одновременно с испугом и надеждой.

— Как такое могло случиться? Что похищено?

— Каракатица! — выдохнула Лизи.

— Не может быть! — Ричард не верил своим ушам. — Где вы ее держали?

— В маленьком чехле из бархата.

— А где лежал чехол?

— В моей сумочке…

— То есть кто-то зашел в вашу каюту, пока вы спали, и достал из сумки в полной темноте каракатицу… Ну и ночка! Ко мне врывается громила с дубинкой, к вам забирается вор. Славное начало путешествия!

Ричард злился, но пытался рассуждать логически.

— Вы уверены, что каракатица не вывалилась из чехла куда-нибудь за подкладку или в щелочку? Женские сумочки порой таят в себе массу секретов. Когда вы видели фигурку в последний раз?

Лизи задумалась.

— Думаю, дня два-три назад. Я стараюсь не доставать ее.

— Конечно… — рассеянно пробормотал Ричард, вспоминая, что сам советовал девушке пореже контактировать с фигуркой и спрятать ее подальше. — Ладно, ничего страшного. Мы найдем вашу каракатицу и разоблачим вора.

— При помощи сокола?! — догадалась Лизи.

Ричард, не говоря больше ни слова, достал из кармана фигурку пустельги и сжал в кулаке. Другой рукой он взялся за ладошку Лизи. Знакомый с детства холод металла, легкое покалывание в ладони — и в следующий миг соколиным зрением он увидел искомое. Каракатица обнаружилась на корме судна, спрятанная или просто брошенная между кольцами сложенного в бухту каната. Сверху канат был накрыт от дождя и соленых морских брызг просмоленным куском брезента.

— Ну что, видите? — нетерпеливо спросила Лизи.

— Вижу! — успокоил ее Ричард. — А вы уверены, что не выронили свой предмет случайно, во время наших посиделок?

— С чего вы взяли, что такое могло произойти?

— Он лежит буквально в полушаге от того места, где мы обычно устраиваемся для вечернего чая.

— Исключено! — горячо заверила Лизи. — Могу поклясться, что не вынимала каракатицу на палубе!

У Ричарда были на этот счет сомнения, но он решил оставить их при себе.

— Подождите здесь, я за ней схожу.

Он вышел из каюты, и не прошло и трех минут, как вернулся назад с фигуркой, заботливо завернутой в платок. Скорость, с которой сыщик отыскал пропажу, впечатляла. Лизи с волнением взяла каракатицу в руки и прижала к груди. Глаза ее при этом быстро сменили цвет.

— Узнать бы, кто это сделал! — в сердцах воскликнула она.

— Мы могли бы не забирать каракатицу оттуда, — с сомнением произнес Ричард. — И попытаться выследить вора, когда он за ней вернется. Но ее может обнаружить и ни в чем не повинный матрос. И как узнать наверняка, что злоумышленник именно тот, кто ее найдет? Впрочем, я, кажется, знаю, кто всему виной.

— Неужели?

— Это мог быть только матрос Уолт — тот тип, который затеял драку в первый день плавания.

— Почему именно он?

— Он невзлюбил нас с того самого дня и решил отомстить. Сегодня ночью он пробрался в мою каюту и напал на меня. Вы ведь слышали шум? К счастью, покушение провалилось. — Ричард улыбнулся. — Правда, для Уолта все закончилось не так хорошо, как для меня. Свалился пьяный в море и, вероятно, утонул.

— Какой ужас!

— Да, незавидная судьба.

— Но при чем здесь похищение каракатицы?

— Он хотел отплатить не только мне, но и вам, как свидетельнице своего унижения. Пробрался в каюту — это он мог сделать в любое время, пока вас там не было, — и похитил первую попавшуюся мелочь. Возможно, решил, что фигурка серебряная, и думал продать на берегу. А на тот случай, если вы заявите о пропаже и начнутся поиски украденной вещицы, спрятал ее не в своих вещах, а на палубе.

— Не слишком ли изощренно для такого… ограниченного типа? — Лизи в сомнении покачала головой.

— А у вас есть более правдоподобная версия?

— Нет. Единственное, в чем я уверена, так это в том, что не теряла фигурку.

— А я — в том, что на меня этой ночью напали. И мне приходит в голову только один человек на этом корабле, который имел на нас зуб. Кстати, члены команды подтвердили — он что-то затевал.

— Вы, наверное, правы, — признала Лизи. — Слишком многое указывает на него. Подумать только, погиб человек, и я едва не лишилась каракатицы, а все из-за глупой обиды.

Ричард пожал плечами:

— В жизни случаются и более нелепые вещи. А сейчас давайте-ка попробуем хоть немного поспать. Завтра — последний день путешествия, и кто знает, когда еще удастся отдохнуть.

Лизи не стала спорить и позволила проводить себя до каюты, но Ричард успел заметить смутную тень сомнения на лице девушки, прежде чем дверь захлопнулась.

Наутро весь корабль продолжал обсуждать ночное происшествие. Никто и не думал оплакивать задиру Уолта, а на Ричарда даже поглядывали с боязливым уважением, словно он на глазах у всей команды лично выбросил буяна в набежавшую волну.

Как представитель короны на корабле, капитан Этвуд провел официальное расследование, которое заняло два часа, причем большая часть времени ушла на письменное изложение Ричардом обстоятельств инцидента. К полудню дело было закрыто. Морское судопроизводство производило впечатление своей лаконичностью и быстротечностью. В довершение всего Этвуд принес извинения Ричарду теперь уже от имени самой королевы.

За этими происшествиями пассажиры не заметили, как морское плаванье приблизилось к концу. Корабль вошел в устье Конго, и с обоих бортов можно было наблюдать густые джунгли, нависающие над рекой. Завтра «Виктории» предстояло бросить якорь в гавани Матади.

Вечером капитан дал торжественный ужин в честь окончания плавания. Эта традиция соблюдалась на корабле со времен его спуска на воду. Командный состав судна и четверо пассажиров впервые собрались за одним столом.

Ричард не ожидал, что Александр присоединится к торжеству, но молодой аристократ вышел к столу как ни в чем не бывало. Он изменился, и не заметить этого было нельзя. Замкнутый и обидчивый мальчишка исчез, и Ричарду не потребовалось много времени, чтобы понять — перед ним человек, принявший решение.

Капитан Этвуд лично откупорил бренди тридцатилетней выдержки из собственных запасов и разлил по бокалам. Прозвучали традиционные тосты за благополучное завершение плавания и высказаны надежды на непременные встречи в будущем. В ответ от имени пассажиров вещал Меркатор, и его блистательная речь, посвященная воспеванию бесчисленных достоинств «Виктории» и ее команды, стала жемчужиной вечера. Вскоре после нее весь экипаж, кроме дежурной вахты, отправился спать — утром предстояли сложные маневры в гавани.

Четверка пассажиров, не сговариваясь, задержалась в кают-компании. Меркатор сразу взял быка за рога.

— Первое заседание нашего маленького клуба искателей сокровищ прошу считать открытым, дамы и господа! — торжественно начал он слегка заплетающимся языком. За ужином журналист выпил несколько рюмок капитанского бренди и был самую малость пьян. — На повестке дня один вопрос: принятие нового члена. Есть возражения?