Привет, я влип! (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 17

Надо же, я должна решительно отказать одной нуждающейся, чтобы тут же поскакать удовлетворять потребности другой. А чего надо мне — вообще никого не волнует.

М-да. Молодец я, ничего не скажешь. Уважают меня, берегут, считаются с моим мнением…

— В общем, жду твоего звонка, — резюмировала Юленька, явно не сомневаясь, что я наизнанку вывернусь, но просьбу ее удовлетворю.

— Угу, — только и сказала я, и поперлась на лягушачьи подработки.

Ладно хоть не бесплатно. И на том спасибо.

Глава 10. Спаситель

Я долго думал, куда бы сходить с Василисой. Почему-то поход в кафе казался чем-то банальным и совершенно не подходящим.

Прогулка в парке? Боюсь после похода по загородной трассе в чем мать родила и с каллиграфической надписью на лбу, я еще долго не буду любить зимнее прогулки.

Колесо обозрения? Еще одна банальщина.

Выставка? Сомневаюсь, что у нас в городе есть выставки лягушек.

В зоопарк? Каюсь, в жизни не было свиданий в зоопарке. Не уверен, что это интересно, тем более зимой.

Что еще?

Вот никогда проблем с этим делом не было, а со Стрельниковой почему-то озадачился по полной. Казалось, что нужно что-то особенное.

И вообще это даже не свидание, а просто небольшая встреча. Хотелось поделиться успехами на Форуме, с глазу на глаз рассказать, как все прошло, какие вопросы задавали, что за народ там был, о чем говорили. Поблагодарить еще раз и как-то заманить к нам на работу.

Да, ничего общего со свиданиями. Так что никакой банальщины.

Кстати, про Стрельникову помнил не только я.

Северный раз пять за день подошел и спросил, как продвигаются дела с вербовкой особо ценных кадров в наш дружный коллектив.

— Если ты ее не уговоришь прийти к нам, я лишу тебя премии.

— Это шантаж!

— Он самый.

— Давай его еще выходных лишим и сверхурочными завалим. Без оплаты, конечно, — поддакнула Диночка со своего рабочего места в приемной, — и все выступления, презентации и прочие перфомансы закрепим за ним. Пусть отдувается.

— Я уволюсь, — хмыкнул я, прекрасно зная, что никуда из этой конторы не денусь, потому что тут хорошо, весело и та самая, офигенная атмосфера, которая превращает каждый рабочий день, если уж не в праздник, то в весьма приятное времяпрепровождение. Не без пиздюлей, конечно, но душевно.

— Не уволишься, — совершенно резонно заявил Антон.

— Не уволится, — поддакнула Дина.

Вот и как с ними разговаривать? Просто семейство троллей какое-то.

— Мне нужно подумать. Решить, как лучше…

— Я вообще не понимаю, чего ты тянешь? — Северный все никак не хотел закрывать эту тему, — ты же у нас за словом в карман никогда не лезешь. А тут надо подумать, решить… Не похоже на тебя.

Пока я соображал, что ответить на эти слова, ко мне подскочила Дина и, подозрительно прищурившись, принялась всматриваться в мою физиономию.

— Чего? — я аж попятился.

— Мне кажется…или Царев робеет?

— Что?! Нет!

— Точно робеет, — она удивленно всплеснула руками, — робеет и смущается.

— Я просто думаю, как все сделать по уму…

— Угу. Всегда как лось по кукурузе — напролом, а тут решил за ум взяться. Сказочник.

— Я просто… — пока я скрипел мозгами, пытаясь подобрать нужные слова, Дина закончила за меня:

— Ты просто на нее запал.

— Да нет же!

— Точно запал, — согласился Северный, сложив руки на груди, — я его таким румяным ни разу в жизни не видел.

— Я не румяный.

— Румяный, румяный. Зеркальце дать?

— Да ну вас, — я нервно поправил воротник свитера, который внезапно стал на пару размеров меньше и начал бессовестно душить, — я тут о деле общем радею, думаю, как лучше преподнести вакансию, расписать плюсы. Не так-то это и легко: заманить человека с удаленки на график. Они к свободе привыкли, к своему собственному распорядку, к тому, что никто над душой не стоит, никто вокруг не носится, не мешает… Что?

Теперь они оба стояли передо мной, сложив руки на груди, и размеренно кивая, мол да-да, продолжай, мы очень внимательно тебя слушаем. Еще и переглядывались между собой с таким видом, будто они одни все понимали, а я дурак.

— Все хорошо, Вань. Все хорошо, — улыбнулась Дина и похлопала меня по плечу, — когда-нибудь до тебя непременно дойдет.

— Но это не точно.

— Да ну вас, — буркнул я и развернулся, чтобы уйти, — работать пойду.

— Иди, Ванечка, иди. Работай.

Ворча, как старый дед, я сбежал от этой несносной парочки, действительно намереваясь вернуться на свое рабочее место. Но когда двое из сотрудников фирмы, попавшихся навстречу, спросили все ли в порядке, не заболел ли я, нет ли у меня температуры, а то уж больно румяный, стало понятно, что мне нужно пройтись и привести мысли в порядок.

Мысли эти скакали, как белки по соснам, с одного на другое, отдаваясь каким-то смятением в груди и раздражая своей сумбурностью.

— Ни на кого я не запал! — буркнул я, спуская на лифте на первый этаж и рассматривая свое и правда подозрительно румяное отражение в зеркальной стене, — вообще ни разу.

Оказавшись в холле, я по привычке направился к кофейной точке. Несмотря на то, что у нас в офисе была своя кофемашина, пройти мимо ароматного островка было просто невозможно. Сейчас как включу режим бунтаря, как куплю лавандовый раф с карамелью…

От бунтарства меня отвлекло странное мельтешение на улице.

Сквозь высокие окна и стеклянную вращающуюся дверь виднелось что-то зеленое, размахивающее то ли палкой, то ли чем-то еще.

Лягушка.

У меня екнуло. Даже шаг в том направлении неосознанно сделал, но потом вспомнил, что Василиса «лягушатничает» только на подмену, и следующий раз я увижу ее здесь не раньше, чем через неделю, и успокоился. Отвернулся, снова шагнул к кофейной лавке, за прилавком которой стояла улыбающаяся Марина и кокетливо строила мне глазки.

— Там какой-то ненормальный кота от собак защищает, — раздалось где-то позади.

— Сейчас допрыгается, их обоих сожрут, — сокрушенно ответила какая-то женщина, — слабоумие и отвага. Кота, конечно, жалко, но…

Что там «но» я уже не слышал. Ноги сами понесли меня на крыльцо.

Снаружи крупными хлопьями шел снег и, как по закону подлости, ни души. Вот вообще никого, словно весь город вымер.

Один я Д’артаньян.

Вывалившись из вращающейся двери на улицу, я устремился лягушке, каким-то внутренним чутьем понимая, что это именно Стрельникова, а не кто-то другой.

На голове у нее, вцепившись растопыренными лапами в выпученные плюшевые глаза, истошно орал взъерошенный черно-белый кот, а вокруг крутилась целая свара псов. Штук семь, наверное. Невзрачные палево-серые, потрепанные, как моя жизнь. Припадая на передние лапы, они лаяли так, что в ушах звон стоял, и пытались ухватить Ваську, то с одной стороны, то с другой.

Зеленая не сдавалась. Сжимая в руках то ли швабру, то ли просто палку, она отчаянно ей размахивала, одновременно пытаясь отступать к дверям. Побег шел из ряда вон плохо, потому что собаки взяли ее в кольцо, и стоило только зазеваться, как те, что сзади, щелкали челюстями в опасной близости от пятой точки. В какой-то момент она поскользнулась, неуклюже взмахнув руками, и у меня сердце до самых пяток провалилось.

Не задумываясь, чем мне это грозит, я ринулся вперед с воплем:

— А ну пошли отсюда на хрен! — заодно снега прихватил и, на ходу слепив комок, запустил им в морду тому, кто особенно яростно гавкал.

Пес от неожиданности подавился, а его соучастники настороженно замерли, перекинув свое внимание на меня.

— Я кому сказал! Свалили живо, — сделал вид, что прихватываю с земли камень, и они как по команде дружно отскочили на пяток метров и снова залаяли, в этот раз еще злее, чем прежде.

Но я тоже не промах, голос у меня громкий и раскатистый, поэтому:

— Считаю до трех! Один, два. Три! — гаркнул так, что эхо по парковке прокатилось, и растопырив руки, так чтобы казаться внушительнее и грознее, бросился на них.