Гранитное сердце (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 6

Мне забавно не было. Что забавного в том, что сверху на нас вполне себе с открытым намеком направляют свои луки многочисленные воины, стоящие на стене примерно через каждые пару десятков метров друг от друга?

Нас не окликали, ни о чем не спрашивали, просто внимательно наблюдали и намекали своими луками, что могут пристрелить, не сходя с места.

— Что забавного-то? — не выдержав, все-таки спросила его.

— Что тебя то ли не узнают твои же подданные, то ли просто тебе не рады.

— Может, это тебе не рады? — возмутилась я. — Может, догадываются, что ты захватил меня силой и чего-то там хочешь потребовать у главного?

— Забавно, — темно-русые, заметно выделяющиеся на фоне достаточно светлых волос, брови красавчика красиво изогнулись и поднялись высоко на лоб. И я едва сдержалась, чтобы не забыть напрочь все обиды на него, практически бессонную ночь в подвале, который он высокопарно именовал "темницей" и вообще всё на свете, и не улыбнуться ему в ответ! — Отца ты, получается, называешь "главным", а мать?

— А мать шеей, — хмыкнула я. — Глава и шея, которая им вертит, как хочет... Народная мудрость, знаешь ли...

Он хмыкнул в ответ и замолчал до самого нашего выезда на мост, ведущий к огромным деревянным, оббитым кованым железом воротам.

— Кто такие и зачем пожаловали? — не очень-то вежливо выкрикнул из-за ворот кто-то басом.

Я вопросительно посмотрела на красавчика, мол, может, ты сам нас как-то... представишь? А то ведь называться чьим-то именем, не будучи уверенной на сто процентов, что ты — это именно она, это как-то опрометчиво. Но он подарил мне не менее вопросительный взгляд. Типа, ну, ты ж — хозяйка, тебе и карты в руки!

Тяжело вздохнув, я сказала:

— Луиза Шортс, собственной персоной. Пожаловали домой.

Ворота открылись. Нас молча впустили внутрь.

В огромном дворе, который окружал замок не меньший по размерам, чем вчерашний, было абсолютно пусто — не бегали ребятишки, не сновали зеленые громилы, не ржали из конюшен кони, а воин, впустивший нас внутрь, молча запер ворота и также молча встал к ним спиной, глядя в одну точку, словно бы показывал нам всем своим видом, что спрашивать его о чем-либо бессмысленно.

Сбоку от ворот находилась длинная коновязь, к которой не было привязано ни одной лошади. Мы спешились и привязали своих.

Ко входу в замок вели высокие каменные ступени. Пока мы шли к ним, пока поднимались к дверям, меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Я косилась на Брендона, он хмурился и все также молчал. Но по тому, как он посматривал на стену и все также следящих с нее за нами лучников, я понимала, что у Брендона предчувствия не лучше моих.

Поднявшись на ступеньку, я занесла руку, чтобы постучать, но двери открылись сами.

Молчаливая служанка с опущенными в пол глазами впустила нас, поприветствовав только лишь кивком головы.

Огромное помещение, которое, по всей видимости, включало в себя весь первый этаж, и отапливалось большим камином, было пусто. Длинный стол в центре, заставленный лавками, явно накрывался к ужину. Служанки обносили его пустой посудой и кувшинами.

— Чего они тут у вас, как горем убитые ходят? — шепнул Брендон, когда по указанию открывшей нам дверь служанки мы направились направо к ведущему в другое помещение проходу.

— Если бы я знала, — вздохнула я.

— Тебе не кажется, что они тебя не узнают? — спросил он с явным подозрением в голосе.

— Я сама их не узнаю, — мне хотелось сказать что-то смешное, чтобы разрядить, так сказать, обстановку, но на самом деле я и сама чувствовала что-то такое... как будто в гнетущей тишине этого замка таилось что-то пугающее, что-то ждущее, что-то леденящее кровь.

— А почему ты оказалась там, на поле? Ты сбежала отсюда?

— Тебе не кажется этот вопрос слишком запоздалым? — покачала головой я. — Впрочем, даже если бы спросил раньше, у меня все равно не было бы ответа на него. Но если тут всегда так... жутко, то неудивительно, что сбежала! У вас там всяко повеселее было...

Он фыркнул и шепнул что-то себе под нос. Я была уверена, что что-то обидное для меня и, конечно, хотела уточнить... Но в эту минуту мы подошли к площадке следующего этажа, который имел не одну, как внизу, а множество комнат с деревянными дверями.

Стоило только занести ногу над последней ступенькой, как откуда-то (я, если честно, не успела уловить, откуда) к нам навстречу шагнул высокий мужчина в черном плаще, похожий на того, которого я вчера видела в замке Брендона, только на голове этого был скрывающий половину лица капюшон.

— Господин Эдвард ждёт вас, Луиза. И вас, Брендон Коннорс.

Это получается, они нас каким-то образом видели отсюда? Или им солдаты со стены донесли?

Я едва сдержалась, чтобы от необъяснимого страха и тревоги не ляпнуть снова какую-то несмешную даже мне самой глупость. Хотелось спросить, почему это папенька не встречает свою горячо любимую дочь. Но ответ напрашивался сам собой — не такая уж, видно, дочка была любимая, раз мало того, что сбежала, так еще и возвращению ее не обрадовался никто.

По всей видимости, ожидалось, что я знаю, где "господин Эдвард ждет вас". Но я, естественно, не знала! И наугад толкнула первую попавшуюся дверь. Успела увидеть странное, похожее на молельню помещение, освещенное множеством горящих свечей. Только вместо икон прямо напротив двери стояли какие-то каменные фигурки, отдаленно напоминающие наши садовые. Такие, кстати, каждую весну у моих родителей "украшают" сад — облезлые после снега и дождей. Потом отец их красит, придавая более живописный вид.

Толком рассмотреть ничего не успела, потому что Мистер Капюшон захлопнул перед моим носом дверь.

— Вы забыли, что покои вашего отца направо по коридору?

Да я даже не уверена, что из десяти мужчин сейчас смогу правильно выбрать самого отца! Хотя... Может, увижу его и ну... сердце подскажет? Не чужой этому телу все-таки человек...

Но оно ничего не подсказало.

Кроме того, что чем ближе я подходила к указанной Капюшоном двери, тем сильнее в мыслях билось таким паническим тоном: "Беги, Яночка! Беги!"

Кстати, красавчик, по всей видимости, думал примерно в том же направлении, потому что с силой сжимал рукоятку своего меча.

А когда дверь открылась, и мы шагнули внутрь, я увидела, действительно, страшное зрелище...

9 глава

В комнате с каменными стенами, затянутыми темными портьерами, украшенными золотыми грифонами было несколько человек. Все они внимательно смотрели в нашу сторону.

В центре, в большом кресле сидел... Да, честно признаться, сердце моё ёкнуло. По всей видимости, этот человек и был отцом Лауры, в теле которой каким-то чудесным образом я очутилась. Но ёкнуло оно не от узнавания и каких-то родственных эмоций. А от сочувствия и... страха!

Человек был мертвенно бледен. Редкие волосы жидкими сальными прядями свисали по обе стороны от лица, покрытого страшными язвами. Зубы нижней челюсти были обнажены, потому что нижняя губа практически отсутствовала, превратившись в кровавое, гниющее месиво.

Человек шумно с присвистом дышал. А глаза его смотрели с таким страданием, что мне показалось, что не было в них даже доли узнавания дочери, а что уж говорить о радости от встречи с ней... то есть со мной!

Руки его лежали на подлокотниках. Точнее одна рука. Ладонь которой, тоже покрытая гнойными язвами, сжимала деревянную ручку. А вторая рука ладони не имела совсем — культя была обрезана примерно по запястье. На бурой тряпке, лишь отдаленно напоминающей бинты, выделялись пятна темной подсохшей крови, что говорило о том, что этой части тела человек лишился не так давно.

Почему я решила, что это и есть Эдвард Шортс? Он был самым пожилым здесь, а значит, годился Лауре в отцы. Он сидел в кресле, в центре, как бы самим фактом такого расположения указывая на свою значимость.

Ну, и богатая одежда, украшенная вышивкой с теми же грифонами, которые, по всей видимости, являлись символом рода, или княжества, также создавали важный, хоть и пугающий вид.