Кому много дано. Книга 4 (СИ) - Каляева Яна - Страница 13

— Бабушка, прости, я никак не… Э-э-э, а что вы тут делаете? Егор? Макар Ильич? А ты кто, мальчик? Та-ак, а что с бабушкиным сейфом?.. Она же всегда держит его закрытым. Господа, извольте объясниться. Что здесь происходит?

Очень сложно что-то объяснить в такой ситуации. Немцов и Степка дружно вытаращили глаза и приоткрыли рты. «Видите ли, господин попечитель, мы тут совершенно случайно проводим профилактическую проверку системы запоров сейфа…»

Николенька — не эйнштейн, но такое даже ему не продать…

— Мне очень неприятно это говорить, — Николай качает головой, — но я вынужден вызвать охрану и задержать вас до…

Со всей дури втыкаю в палец скрепку. Кровь брызжет на камень. Активируется окно портала.

Я хватаю Николеньку за плечо, толкаю всем своим весом, и мы вместе проваливаемся в Изгной.

Глава 6

Всесокрушающее ядро ударяет в несокрушимую стену

— Что все это значит, Егор? Объяснись!

Гнедич стоит напротив — разъяренный и напряженный. Рыжие усы вздыбились, глаза полыхают. Словно кот, готовый ринуться в драку.

Надо его, это самое, немножко переключить. С моей скромной персоны — на окружающую обстановку.

Обвожу рукой пространство вокруг нас:

— Смотри, Коля, это Изгной. Обиталище йар-хасут. А это — город, в котором живут их Владыки. У него нет названия, просто Нижний Город. А вон там — как я понимаю, Слобода.

Мы с дядюшкой оказались на мшистом пригорке неподалеку от крепостной стены, виденной мной в прошлый раз. В полусотне метров — дорога, упирающаяся в ворота. У ворот торчат фигуры стражников. Слобода вдалеке, у дороги, похожая на расползшийся улей. Кстати, хм, Трактира не наблюдаю.

Небо Изгноя — низкое, вечно пасмурное, как затянутый дымкой свод пещеры. Может, так и есть.

— Я понимаю, где мы! — рычит Гнедич. — Как мы здесь оказались? И — не увиливай! — что вы с Макаром и с гоблином делали в кабинете бабушки⁈ Что украли из сейфа? Ну?

«Как мы здесь оказались», ага. Не знал про камень? Ладно, кажется с Колей честность — лучшая политика.

— Ничего мы не крали, — вздыхаю, — честное пионерское. Ну или это, слово дворянина. Клянусь, Николай. Дело обстоит ровно наоборот. Из сейфа я забрал то, что присвоила твоя бабушка.

— Присвоила? Ах ты, щенок! — ну чисто д’Артаньян.

Гнедич вздымает руку — и вздымает шквал. Хорошо ему в аномалии колдовать, коне-е-ечно! Ветер ударяет меня в лицо, гудит — и через мгновение сносит с ног.

Качусь по камням. Противостоять этому напору бессмысленно! — а надо сгруппироваться, прикрыть голову… А-а, черт! Когда тебя ураган волочит по земле — это очень неприятно. Травмоопасно. И унизительно.

Порыв слабеет! — медленно поднимаюсь на ноги. Сплевываю песок.

— Еще? — спрашиваю у Николая. — Давай! Можешь башку мне о камень разбить, отличная мысль! Олимпиада Евграфовна будет довольна. Гвоздить магией, когда я не могу ответить — это так благородно!

— На кулачках хочешь? — рыкает Гнедич. — Могу!

Я снова сплевываю песок — пополам с илом.

— Может, все-таки поговорим? Ты мне вроде как вопросы задал. Я готов ответить! Только, Коля, одно условие: ты не будешь на мне срываться, если тебе, ять, ответ не понравится!

Дядюшка тяжело дышит, зыркает на меня, по сторонам… Я демонстративно, тщательно отряхиваю куртку и брюки. Скоро на одной только порче казенной одежды заеду в отрезки! Стражники у ворот наблюдают за нашей разборкой, но не вмешиваются, мрачное серое небо тоже молчит. Других свидетелей нет.

— Ладно! — наконец фыркает Гнедич. — Повторяю: что именно ты взял из сейфа?

— Я взял камень. С дарственной надписью моему отцу от администрации Ирбитской ярмарки. Знаешь такой?

Дядюшка глупо моргает:

— Что? Какой камень? Это который в Таре на столе Парфена Сергеевича лежал?

Киваю:

— Ну вот видишь. Лежал. На столе моего отца. Мой, мое наследство. Его я из сейфа и забрал. Только его! И в этом тебе поклялся.

Николай передергивает плечами, снова фыркает.

— Допустим! Он у тебя.

— Увы, нет, Коля. Ключ остается в двери. Камень открыл портал, в который мы провалились, а сам там остался. В кабинете твоей бабули.

— И зачем ты меня в этот портал затащил⁈ Зачем открыл его, а?

Я медленно стягиваю куртку.

— А это не я открыл. Это Олимпиада Евграфовна. Знаешь, что ей потребовалось для этого? Кровь Строганова. Потому что это мой камень.

Заворачиваю рукава рубашки.

— Полтора литра, Немцов сказал. И вот как ты думаешь, Коля. У меня эту кровь взяли добровольно или нет?

Гнедич сопит. Таращится на мои пластыри и бинты, потом вздыхает:

— Да, это я слышал, что ты в медблок угодил. Ладно, рассказывай все последовательно.

Я рассказываю.

Про то, что камень — «такси» в Нижний мир. Про его пропажу из Тары. Наконец, про случившееся на рыбалке.

— Это Олимпиада Евграфовна открыла портал, Коля. Она сейчас там, за воротами. Я думаю, ее цель — аудиенция у Владык.

— Зачем???

— Дядя Коля, алло! Я думал, ты мне скажешь! Ты, блин, вообще не в курсе ваших семейных дел⁈ — начинаю орать.

Моя очередь катить бочку, а дядина — сжимать зубы. Так, надо взять себя в руки.

— В курсе или нет?

Гнедич дергает себя за ус:

— Нет. Понимаешь, Егор, эти делишки с… Изгноем? Да? — он еще раз оглядывается и качает головой, — и вся эта возня насчет вашего Договора… Это ее, бабушкины интересы. Отец этой темой особо не интересовался, насколько я знаю. А вот бабушка… У нее был, то есть у нее есть… пунктик. Насчет того, что Изгной, э-э… что это главное богатство Строгановых. Здешние ресурсы. То, что можно получить через договоры. По мне, так гнилая тема, я в это особо не лез. Веришь, нет?

— Верю. Не лез, не в курсе. Ну значит, имеем то, что имеем: Олимпиада Евграфовна нацедила у меня крови и пошла меняться. Еще и дары Владыкам понесла — что-то ценное, у кого-то изъятое. А у кого проще всего изъять ценное в колонии, полной молодых магов в уязвимом и зависимом положении? Ты, Коля, сам-то как думаешь — понравится тебе ее мена?

Гнедич молчит.

— В общем, — подытоживаю, — я сюда шел за твоей бабушкой. Задать ей пару вопросов. Этим и намерен заняться — догонять ее. Ты можешь за мной идти, а можешь куда угодно: вон в Слободу, например. Но лучше вместе держаться. Изгной — место гиблое!

Разворачиваюсь и топаю в сторону стражи у ворот.

Гнедич догоняет. Ухмыляется:

— Ладно, племяш, уболтал, давай вместе. Тот беззаконен, безроден, скиталец бездомный на свете, кто междоусобную брань, человекам ужасную, любит! Верно?

И хлопает меня по спине, типа отряхивает:

— Не держи зла. Догоним бабулю, оба зададим ей вопросы. А там видно будет.

Оклемался, стало быть, дядя. Снова Гомера в ход пустил.

А Гнедич еще раз изучающе оглядывает все вокруг, фыркает, и выносит Изгною свой вердикт:

— Ну и дыра-а! Почти как Бологое.

Ворота в Нижний город опять вызывают у меня какие-то геймерские флэшбеки. Ну или киношные. Знаете, из такого малобюджетного кино кадры: пустая дорога, запертые ворота, стража скучает. Массовки нет, потому что не хватило бюджета.

Хотя, видимо, дело не в нем. Просто у йар-хасут все такое: копируют оболочку, а не суть. Если город — ворота должны быть.

А то, что местная экономика и логистика не подразумевают никакого движения по этой дороге — всем плевать. Да и на штурм этой замшелой стены вряд ли кто-то пойдет… Кукольный мирок. Ну ладно, нам же проще, что тут толпы нет.

Невзирая на некоторую номинальность должностей (или нет?), стражники — из Срединных йар-хасут. Рослые и в доспехах. Доспехи меня впечатляют — старые, ржавые, но вроде как комплектные, а главное — сразу видно, что настоящие. Будто их из музея сперли! Хотя скорее всего — подняли из трясины. У одного стража, в тяжелых латах, имеется даже шлем с забралом — глаз не видно. У другого шлем легкий, вроде как монгольский, но лицо целиком покрыто черной тканью. Одет в кольчугу.