Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 23

Он действительно озабочен проблемами в стране. Возможно, он один из немногих членов Политбюро в полном объеме осознает их в силу специфики своей достаточно непростой работы. Так что да, наговорил я достаточно много того, что за пределами того кабинета, в котором мы общались, категорически говорить не рекомендуется.

Но тот факт, что в конце он мне дал задание по новому докладу по идеологическим вопросам, означал, что доверие он ко мне по-прежнему не утратил. Ну и хорошо. Значит, чуток все-таки расслабиться в разговорах с ним можно. Не до конца, конечно, учитывая кучу нюансов, что ни в коем случае все-таки озвучивать не стоит. Может быть, в будущем удастся решиться и на какие-то предложение по экономическим реформам…

Но очень угнетал тот факт, что в принципе я же намекал ему во время разговора, что экономические реформы должны идти впереди телеги, а не идеологические. С моей точки зрения, я же знаю, насколько эффективно работает внедрение рыночной экономики в плановую, если все это по уму делать. Как те же самые китайцы решают большинство проблем, которые портят нынешний социализм. Тьфу ты, будут решать, когда этим займутся. Вот простые цифры. До старта реформ Дэн Сяопина экономика Китая росла не больше пяти процентов в год. А после начала реформ темп роста удвоился! И если та же Индия была по размеру экономики в 1978 году равна Китаю, то в результате неспешных, но хорошо продуманных рыночных реформ в Китае к 2023 году отстала по размеру экономики в несколько раз… А по населению должна была вот-вот превзойти…

Именно умелое сочетание плановой и рыночной экономики позволяет добиться большего. Особенно это важно в стране, в которой необходимо сохранить социальную защиту на достаточно высоком уровне. Правда, китайцам в этом плане было полегче реформы делать, у них никакой социальной защиты и в помине не было. Огромная, слишком бедная страна. Они же голодали там массово, и промышленность по сравнению с СССР на момент начала реформ в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году была практически никакая…

А из технологий было то, что СССР с барского плеча подарил. Ну, не с барского плеча, а, как принято сейчас говорить, один народ, строящий социализм, подарил другому народу, строящему социализм.

А с другой стороны у нас есть и плюсы. Китай начинал рыночные реформы в стране с отвратительным средним и высшим образованием. Да оно же у них платное было и среднее, и высшее тогда. Да и в двадцать первом веке получить высшее образование в Китае было достаточно сложно.

Не случайно миллионы китайцев за рубеж уезжали за этим самым высшим образованием, потому что любой приличный вуз на территории Китая был им попросту недоступен … Помню, была у меня преподавательница китайского языка в 2010 году, когда я один год ходил на курсы, его изучая. Так она в каком-то провинциальном вузе в Китае отучилась, даже не в Пекине. И сообщила нам радостно при знакомстве, что поступила на филфак в Харбине при конкурсе один к пяти тысячам! Это тебе не Москва, где конкурс десять человек на место при поступлении в университет является сумасшедшим. Как вам пять тысяч желающих на одно место? А девчонка была достаточно молодая. Где-то получается, в две тысячи третьем году она и поступала примерно в этом своем Харбине в университет…

И с этой точки зрения наличия огромного количества прекрасно образованных людей в СССР, это для того, чтобы при сохранении плановой экономики рыночные реформы проводить великое дело, их всех не нужно годами обучать. Надо дать просто возможности весь этот интеллект, который они в Советском Союзе получили шанс развить, пустить в разрешенное русло рынка, решая проблемы дефицита. И одновременно думать, естественно, над тем, как решать проблемы социального неравенства, которые начнут усугубляться, и начнут многих бесить. Та же самая зависть к нэпманам в свое время достигла такого уровня, что и НЭП погубила. А жаль, честно говоря, потому что тогда, в принципе, в двадцатых годах Советский Союз и шел тем самым курсом, которым в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году Китай решил идти…

То есть мы свой шанс в двадцатых годах двадцатого столетия пойти по пути сочетания плановой экономики с рыночной благополучно профукали, приняв решение в конце двадцатых НЭП уничтожить. Беда, но что же делать. Так что не очень мне, конечно, понравилось, что мой намек про реформы в экономике Андропов пропустил практически мимо ушей, и велел писать про идеологические реформы…

Все же в данный момент он точно не является сторонником каких-то экономических реформ. Может быть, если и подумывает об этом, то совсем немного, его гораздо больше проблемы с идеологией волнуют, губительное влияние которых на Советский Союз он отчетливо видит.

Но раз у нас еще одна беседа будет, то, может быть, удастся не только прощупать, насколько он готов к каким-то новациям в сфере идеологии. Но, может быть, подумал я, осторожненько зайти и по поводу элементов рынка? Покопаться как следует в советской экономической истории, найти какие-нибудь красивые термины, которые не будут с точки зрения Андропова прямо отрицать социализм, но на самом деле будут означать проведение по факту каких-то рыночных реформ.

Ну что же, может быть, получится. Надо, наверное, попробовать. Игра стоит свеч, с моей точки зрения.

Не спеша позавтракал, продолжая размышлять над состоявшейся беседой и над тем, на каких моментах в своем новом идеологическом докладе акценты сделать для пущей пользы Советского Союза.

Зазвонил телефон. Я с кухни быстрее до него добрался, чем Валентина Никаноровна. Она, услышав мои шаги, и вовсе не стала пытаться к нему подходить, оставшись в гостиной с малышами.

К моему удивлению, оказалось, что сестра звонит. И не та, что в Японию уехала, а Инна.

– Здравствуй, Паша, – сказала она. – Слушай, такая ситуация, помощь твоя нужна…

– Да, слушаю, а что случилось? – сразу встревожился я. – Дети здоровы?

– Да не волнуйся, все здоровы. Ничего особенного, просто Петя не сможет сегодня младшенького из ясель забрать в пять вечера. У него какой-то маршал важный с выступлением как раз в это время на работу приезжает. И минимум два часа после этого ему со службы никуда не деться, сам понимаешь. А у меня тоже мероприятие одно. Не сможешь в пять вечера в ясли наши подъехать и малыша забрать?

– Ясли уже новые, около вашей будущей квартиры?

– Да, все правильно, ясли уже там. Мы туда уже Сашу отдали, пусть сразу привыкает. Да и забирать его обычно после работы очень удобно. Он у меня в средней группе, чтобы ты не перепутал, а то вы мужчины в этом плохо разбираетесь, еще не там искать будешь... А потом я, как у меня закончится все, подъеду и заберу сына с вашей квартиры. Где-то с семи до восьми вечера…

– Ну хорошо, – сказал я, – не проблема.

Ну да, самбо у меня вчера было. А когда его нет, то в основном-то по вечерам я свободен…

– Только ты позвони хоть в ясли, сообщи им, что вместо тебя твой брат за ребенком придет. – велел я сестре.

– Ой, да ерунда, Паша, – насмешливо сказала сестра. – Покажешь им свое кремлевское удостоверение, они тебе не только моего малыша, они всех детей тебе в добавку отдадут.

– Но ты все же позвони, – не сдался я.

– Ладно, ладно, позвоню, конечно, предупрежу.

Записал адрес, имя и отчество воспитательницы, и хотел уже положить трубку, как кое-что еще важное вспомнил:

– Слушай, а старшенькая что? Аришка же в том же самом детсаде находится, из которого я Сашку должен забрать, если я правильно понимаю?

– Ну, – замялась как-то странно Инна, словно я в чем-то предосудительном ее уличил, а потом все же ответила. – Уже нет, пока что мы забрали ее из садика.

– Так что, она у вас в таком маленьком возрасте дома одна сидит, пока вы с Петром на работе? – испугался я. – Или вы тоже решили няню нанять? Но если няню решили нанять, почему тогда младшенького отправили в ясли?

– Да какая няня, Паша? – возмутилась Инна. – Нам не по деньгам, в отличие от тебя, генеральш нанимать, чтобы они в няньках у нас сидели. Я ее в деревню отправила на несколько месяцев. Поживет пусть пока у Эльвиры.