Бежать от злодея (СИ) - Амори Элина - Страница 18

Василиса восхитилась способностью генерала — вот зачем его терпят в империи. Ройнон кивнул и отдал распоряжение собираться. Василиса повела свою лошадь в сторону, как делали другие, когда генерал окликнул ее:

— Василиса, подойди.

Она скривилась и вжала голову в плечи. По телу пробежал холодок. Но она ведь собиралась играть роль пай-девочки. Отдав поводья идущему рядом рыцарю, она послушно подошла.

Генерал взял ее за руку и завел в ближайшую, еще не до конца установленную палатку. Двое рыцарей, собирающих укрепления, переглянулись и вышли, склонив головы. Василиса сама расстегнула плащ и бросила его на землю. Снять же куртку и кофту было выше ее сил. Впрочем, генерал как настоящий рыцарь помог даме — быстро расстегнул пару пуговиц, шнуровку и оттянул ворот одежды.

Его горячее дыхание вновь опалило кожу. По спине и затылку побежали мурашки. Щетина колола и щекотала одновременно. Второй рукой он крепко обнимал ее и прижимал к себе, словно боялся, что она начнет вырываться. И Василиса бы непременно это сделала, если бы не хотела усыпить его бдительность.

— Мне нравится твоя покорность, — произнес он ей на ухо и отстранился. — Это очень бережет время.

Глава 15

Отряд во главе с генералом ускакал, а Василиса долго сидела в палатке в углу. Теперь за ней следили четверо рыцарей, и они не отходили от нее дальше, чем на пять шагов. Одного она даже узнала — из палатки, кто помощь предлагал. Но к ней он не подходил, смотрел издали и хмурился. Видать запугал их генерал, не иначе. Они перешептывались между собой, и Василиса то и дело слышала собственное имя или «бедная ведьмочка».

Василиса думала о предложении Наиши. Найти способ убить генерала — такую она назначила цену за возвращение. Но можно ли ей доверять? Правда ли она согласится переместиться обратно? Зачем, если здесь все родные мертвы, а там мужик на крутой тачке дарит брюлики? Но Василиса не теряла надежды хотя бы сбежать от генерала. Надо поговорить с принцессой хотя бы еще раз, узнать ее намерения.

Постепенно мысли переместились в сторону мамы. Где она, что делает? Все ли с ней в порядке? Последние пару лет Василиса только и делала, что злилась на нее, но с какой бы радостью обняла сейчас. Наверняка мама переживает. Пусть она мало интересовалась жизнью своей дочери из-за алкоголизма, но в моменты просветления всегда искала, порой даже среди ночи, переживала, почему ее нет дома. Тогда Василиса ругалась, игнорировала, но сейчас… Ах как хотелось вернуться и все исправить. Может быть она даже смогла бы настоять на лечении? Ведь она ни разу не пыталась понять мать, только обижалась.

В палатку стали заносить раненых и отвлекли от тяжелых раздумий. Лекарям приходилось тяжело, рук явно не хватало, и Василиса решилась. Чем сидеть и унывать в углу лучше принести какую-то пользу. Поначалу лекари с недоверием поглядывали на нее, хоть и не гнали, но вскоре привыкли. А один седовласый лекарь Фаир вообще взял над ней шефство и охотно рассказывал, что к чему.

Василиса выполняла любую просьбу. Она бегала с тазиками и тряпками, старалась поддержать детей и раненых добрым словом, поила водой, помогала обессиленным поесть. В ответ ей улыбались, в нее верили, с ней говорили. Рыцари-надсмотрщики поглядывали на нее теперь не с чистой жалостью, а с уважением. Тот, для кого она устраивала представление в повозке, даже вызвался помогать носить тяжести.

— Ты удивительная, — сказал он ей. — Наверное, в своей стране тебя почитали как святую.

Василиса хотела расспросить точнее, что он имел в виду, но невежливо было бросить Фаира и переключиться с болтовней на рыцаря, поэтому она только улыбнулась и принялась за работу вновь.

И в этой суете Василиса ощутила себя нужной, какой не чувствовала прежде. Не какая-то «девка» генерала, которая превратит гарнизон в бордель, «эй, девушка, как долго ждать наш заказ», «зануда-ботан» или «купи пивка маме с папой», а настоящей помощницей. И это придавало моральных сил.

Только к глубокой ночи работы стало меньше, но ненадолго — вернулся отряд генерала. Они налетели точно ураган, привезли с собой раненых рыцарей и пленных варваров. Раненых расположили в палатках, а вопли пленных долго слышались под кристально чистым морозным небом.

Василиса от ужаса с трудом держала себя в руках, а вот выжившие селяне радовались, кто-то даже умудрялся просочиться к месту допросов и потом с восторгом рассказывал подробности — мол так им и надо злыдням! Злыдни, конечно, заслужили... Но Василиса никак не могла принять жестокость здешнего мира, для нее это было чуждо и дико.

Заснула она только под утро, когда в лагере стихло. Но и тут ей не повезло. Пришел генерал. Плюхнувшись позади нее на лежанке, как есть в пропахшей кровью одежде, он сгреб Василису рукой и уткнулся носом ей в затылок. От его шумного щекочущего дыхания сон вмиг испарился вместе с усталостью. «Вот тебе вместо кофе, — мрачно думала Василиса. — Наслаждайся».

Когда генерал уснул, она выползла из-под его тяжеленной руки, села и на полном серьезе представила, как берет нож и втыкает ему в горло. Но это было выше ее сил. Даже просто от таких мыслей ее затошнило и затряслись руки. Пока задание от Наишы казалось невыполнимым.

Кое-как успокоившись, Василиса решила воспользоваться ситуацией и поискать кулон. Насколько она помнила, генерал сунул его в левый карман штанов, и сейчас как раз лежал на правом боку, так что попытка имела смысл.

Василиса осторожно сунула руку в карман генералу. Проклятый карман, как назло, оказался большим, пришлось подсесть поближе и просунуть руку глубже. Приятное тепло окутало ладонь и озябшие от волнения пальцы, но Василиса не отвлекалась, осторожно шарила внутри пальцами. Попалось что-то гладкое и плоское, потом веревка, но на ощупь не такая, как у кулона. Василиса прикрыла глаза, чтобы максимально сосредоточиться, и тут ее запястье перехватила рука генерала.

Василиса вздрогнула, дернулась, но он сам вынул ее руку из кармана, повернулся на спину и положил ладонью к себе на живот.

— Не перепутала? — прошептал он и повел ее руку ниже в сторону собственного паха.

— Ай! — вскрикнула от неожиданности и наглости Василиса, вырвалась и едва не грохнулась с лежанки.

— Что же тогда ты так усердно искала? — насмешливо спросил генерал.

— Н-ничего! — выпалила Василиса, завернулась в одеяло точно в кокон и села на край лежанки.

— Жаль, — сонно пробормотал генерал, зевнул и перевернулся на другой бок. — Было бы кстати…

Василису трясло от негодования, но что можно поделать? Бессовестные, жестокие злыдни! Под какой такой невезучей звездой она родилась, что на нее свалились проблемы не только своего мира, но и чужого?!

Уснуть сидя совсем не получалось, а лечь Василиса себя заставить не смогла. Потому, как только услышала разговоры, вышла наружу. Ей удалось отвлечься и занять себя делом — она опять помогала с ранеными, а потом примостилась к Ройнону и еще двум рыцарям у костра на завтраке. Те охотно ее пустили, но с разговорами не приставали, обсуждали между собой варваров и предполагали, куда пойдут дальше.

Когда солнце встало, из палатки вышел и генерал — довольный, будто лотерею выиграл. Они с Ройном отходили куда-то, потом вернулись и ели похлебку у костра. Василиса, чтобы не сидеть рядом с генералом отправилась кормить раненых. Потом устроилась с деревянным тазиком мыть посуду у одной из палаток, наблюдая краем глаза за общением генерала и его помощника.

И ведь не сказать, что Элемиан Амрот выглядел злым или надменным начальником. Сейчас, когда, по всей видимости, проклятье не донимало его, он общался просто, сносил подле себя и шутки, и не слишком умные высказывания. Обычный мужик с красивыми синими глазами…

«Тьфу! — фыркнула Василиса про себя и с усердием принялась натирать миску. — Глаза видите ли красивые… Совсем чокнулась что ли?»

Даже когда к костру подошел на подкашивающихся ногах анорексичный сгорбленный старик, генерал не прогнал его. Старик поблагодарил за спасение и протянул небольшую глиняную бутылку. Генерал снисходительно хмыкнул и принял подношение. Откупорив, он выпил несколько глотков, а потом дрогнул, бутылка упала, разбилась о металлические нашивки на сапогах. Он схватился за горло, тряхнул головой и упал на колени.