"Дампир". Компиляция цикла. Книги 1-14 (СИ) - Хенди Дж. С. - Страница 88

— Значит, решено, — подытожил Карлин и встал. — Ага, вон идут Калеб и Дарьей с дверью.

Магьер ничего не поняла и, оглянувшись, увидела, что Калеб и стражник Дарьей укладывают рыбака с окровавленной ногой на дверь, снятую с петель, которая теперь служила им носилками.

— Потом я пришлю их за Лисилом, — сказал Карлин. — Надо же поберечь его ребра.

И толстяк деловито ушел прочь, на ходу раздавая указания. Магьер вдохнула запах дыма, смешавшийся с соленым запахом моря. Потом поглядела на Лисила.

— Я сейчас вернусь, — сказала она.

Поднявшись, Магьер направилась к развалинам «Морского льва». Под ее сапогами хрустели остывающие угли, источая уже не жар, а вполне безопасное тепло. Вынув саблю, Магьер принялась разрывать ею слой пепла и рылась до тех пор, пока под клинком что-то не звякнуло. Тогда она отгребла пепел и кончиком сабли вытащила на свет меч Рашеда.

Она бросила этот меч на землю, подальше от пожарища, и пошла дальше. И все-таки в душе ее не было и тени торжества. Испепеленные останки Тиши и Рашеда навсегда смешались с останками ее дома.

С моря подул прохладный ветер. С наслаждением вдыхая свежий воздух, Магьер смотрела, как порыв ветра разносит невесомый пепел пожарища. Этот город наконец-то стал ей домом и, быть может, надолго. И она не одна — потому что Лисил жив. Через несколько дней люди расчистят пожарище и возведут над погребальным костром Рашеда и Тиши новый дом.

Магьер оглянулась на полуэльфа. Повернув голову набок, он не сводил с нее испытующего взгляда.

— Сохрани этот меч, — сказал он. — Повесишь его над новым очагом.

— В качестве трофея? — уточнила она.

— В качестве искупления. Знаешь, мы ведь совершили здесь кое-что хорошее… кое-что настоящее. Тебе ведь это известно, правда?

И когда только Лисил успел стать таким мудрым?

— На стройке от меня вряд ли будет много проку, — вслух сказала она. — Я ведь только хозяйка таверны, и то никудышная. И чем же я буду заниматься эти месяц-два?

Лисил выгнул тонкую бровь:

— Нянчиться со мной, чем же еще? Очень даже недурная работенка.

— Да ну тебя!

Магьер отвернулась, притворяясь, что все еще роется в пепле, а на самом деле пряча улыбку. «Недурная работенка» — да, это, пожалуй, слабо сказано.

ЭПИЛОГ

На следующую ночь на северной окраине города, откуда начинался длинный приморский тракт в Белашкию, появился из темноты всадник на гнедом мерине. Конь под Вельстилом Массингом дрожал всем телом и прядал ушами… Ну, да он еще обвыкнется и покорится. Вельстил обернулся, чтобы бросить последний взгляд на спящий город. Все необходимое ему было уложено в седельные сумки.

Вельстил уезжал без малейших сожалений, поскольку с Миишкой его больше ничто не связывало. Свое дело он исполнил. Магьер сделала первый шаг по дороге, которую он ей уготовил… правда, пришлось ее подтолкнуть, не без того. Впрочем, дать ход событиям было легко — с той самой минуты, когда банкир в Беле сообщил Вельстилу, что Магьер хочет купить таверну. У Вельстила оставалось достаточно времени, чтобы познакомиться с бывшим хозяином «Морского льва» Данкшеном, устранить его и тайно содействовать Магьер в покупке именно этой таверны. Банкир остался доволен и тем, с какой легкостью была совершена покупка, и своими солидными комиссионными.

Столкнуть друг с другом Рашеда и Магьер тоже было достаточно просто. Дампир и вампир — из всего, что Вельстил изучал долгие годы, следовало, что им природой назначено ненавидеть друг друга. Все, что ему оставалось сделать, — осторожно, очень осторожно просветить Магьер насчет ее истинной сути.

Теперь Миишка очищена от нежити, а Магьер наконец-то осознала себя самое. Больше этот город не представляет для Вельстила ни малейшего интереса. Теперь надлежит тщательно обдумать следующую ступень в развитии Магьер. А ей предстоит пройти еще очень много таких ступеней, покуда она не станет для него по-настоящему полезной.

— До новой встречи, Магьер! — прошептал Вельстил.

Он повернул коня на тракт и скоро растворился в ночи.

Барб Хенди, Дж. С. Хенди

Похититель жизней

ПРОЛОГ

Размышляя о том, что ему предстояло сделать, он не испытывал ни возбуждения, ни сладостного трепета. Всего лишь один шаг — крохотный шажок — по намеченному им пути… А уж он-то всегда умел без содрогания исполнять то, что казалось ему необходимым.

Уличные фонари на столбах и в настенных чугунных гнездах, исправно зажигаемые ночной стражей, встречались на этой улице куда чаще, чем в других кварталах столицы. Неяркий свет фонарей освещал не утоптанную ногами черни землю, а булыжник мостовой, влажно блестящий после недавнего дождя, и дома здесь были сплошь каменные — не чета глинобитным мазанкам или бревенчатым лачугам простонародья. Здесь селились избранные, здесь, под самыми стенами замка, жили аристократы и высокопоставленные чиновники. Свет, тепло и уют струились из больших окон, небрежно прикрытых тяжелыми занавесями. Ночью здесь царили мир и покой.

Притаившись за углом, он терпеливо выжидал, пока не стихнут вдалеке шаги ночного патруля, и лишь тогда, бесшумно ступая, зашагал по булыжной мостовой.

Ночь несла влажное дыхание моря, которое с запада омывало город. Дул зябкий ветерок, однако он совершенно не ощущал холода. И тем не менее он на ходу плотнее запахнул длинный черный плащ — чтобы окончательно раствориться в темноте, укрыться от здешних обитателей, которым перед сном вздумается поглядеть в окно. И еще подтянул черные лайковые перчатки, пошевелив пальцами, чтобы тонкая ткань облекла руки, точно вторая кожа.

Дойдя до нужного дома, он вошел в чугунные ворота и зашагал по дорожке к дому. Небрежно, почти невесомо опустив одну руку на перила, он по трем каменным ступенькам поднялся к парадной двери. Створки из светлого ясеня терпеливый мастер покрыл когда-то искусной резьбой — голубки и виноградные лозы; потом этот рельефный узор со всем плебейским старанием раскрасили яркими красками. По обе стороны от двери горели два фонаря. Он протянул руку и прикрутил вначале один, затем другой фитиль. Свет фонарей затрепетал, померк — вот-вот погаснут. Взявшись за большое бронзовое кольцо, он возвестил о своем прибытии двумя короткими ударами — не больше и не меньше.

Не сразу, но дверь отворилась.

Из-за двери показалось свежее девичье личико. Для своих шестнадцати девушка была невелика ростом. Каштановые кудри ниспадали ей на плечи. На ней было лиловое платье с шафрановой отделкой. Во взгляде ее была настороженность, но затем она узнала ночного гостя и тепло улыбнулась.

Он заранее знал, что она скажет. Как обычно, отец ее в этот вечер ушел играть в карты со своими знатными приятелями. Как обычно, девушка, жалея заработавшихся слуг, в этот вечер дала им — без ведома отца — выходной. Она была одна в своем доме, в самом тихом и респектабельном квартале столицы.

— А отца сегодня нет дома, — сказала девушка. — Он ушел в «Рыцарский дом», играть в карты.

Он ничего не ответил. Выбросив вперед левую руку, он схватил девушку за шею и рывком притянул к себе.

Она судорожно вдохнула, но выдохнуть так и не успела.

Не давая ей опомниться, он впился в ее беззащитное горло и глубоко погрузил клыки в нежную плоть. Мотнув головой, он без труда разорвал ей горло. Парализованная болью, бедняжка не смогла даже вскрикнуть. Ее руки, прижатые к груди напавшего, — задергались и обмякли.