"Дампир". Компиляция цикла. Книги 1-14 (СИ) - Хенди Дж. С. - Страница 96

Как правило, он, кормясь, совершенно не ощущал вкуса крови — лишь потом оставался на губах и во рту солоноватый медный привкус. Сейчас же он чувствовал только, как наполняют его тепло и сила, точно кровь была лишь посредником, переносящим в его бессмертные жилы толику смертной жизни. Чейн не знал и не хотел знать более восхитительного чувства — оно одно только и радовало его в посмертном существовании. Что надо остановиться, он понял, лишь когда поток силы, изливавшийся в него, иссяк и неземное блаженство растворилось бесследно.

Чейн снова стал самим собой — рабом.

Торет считал, что он должен бросить тело женщины в сточный колодец, — тело, унесенное под землю потоком нечистот, найдут далеко не сразу, а может быть, и никогда. Отверстие такого колодца, забранное решеткой, находилось как раз в двадцати шагах отсюда. И все же Чейн колебался. Подумав немного, он одной рукой протащил тело Луизы по проулку и бросил почти у самого выхода на улицу. Затем он разорвал на ней платье и нижнее белье. Никто не подумает, что ее убил и изувечил обыкновенный смертный.

В ту ночь, когда Торет обратил Чейна, он приказал: «Ты останешься в Беле и будешь служить мне».

Чейн не мог не подчиниться, однако в этом приказе были лазейки, которыми он мог воспользоваться. Если городская стража обнаружит то тут, то там тела женщин с разорванным горлом, в городе начнется самая настоящая охота. Чейн вполне мог о себе позаботиться, а вот Торету, если повезет, — не сносить головы.

Он присел на корточки, чтобы в последний раз заглянуть в мертвые глаза Луизы. Жизненная сила женщины струилась и бурлила в его жилах, но, вытирая кровь со рта, Чейн испытывал неподдельную грусть. Очень уж скоро и предсказуемо закончилась эта охота. Оправив длинный плащ и надев перчатки, он пошел назад, к «Атласному Трону».

ГЛАВА 2

Вечером Лисил сдавал карты за карточным столом, украдкой поглядывая на Магьер, которая стояла за стойкой, наполняя кружки и то и дело обмениваясь парой слов с посетителями. Все выглядело так, как и много месяцев назад. «Морской лев» был не просто восстановлен — возрожден из пепла, и Лисил понимал, что должен быть вне себя от счастья.

После пожара уцелели только общая зала и кухонные очаги. Местный плотник, который неплохо помнил, как выглядела старая стойка, новую смастерил в точности такой, и сейчас она лоснилась, натертая до блеска. Новое здание таверны вышло и длиннее, и шире прежнего, и большой очаг сейчас размещался почти в центре общей залы. Посетители кружили вокруг него, а те, кому хотелось погреться, пристраивались с кружками поближе к огню.

Над очагом, как раз напротив стойки, висел меч. Как ни тер и ни скреб его Калеб, а клинок остался тусклым, кое-где почерневшим от жара. Лисил вначале подумывал отчистить его до блеска, но потом решил, что не стоит. Этот меч принадлежал Рашеду, вампиру, который благодаря уловке Магьер погиб в огне, когда сгорела дотла старая таверна. Магьер отыскала меч на пожарище и оставила у себя на память о том, что она и Лисил совершили на благо Миишки. Меч был вывешен в общей зале не как символ одержанной победы, а как память о тех, кто погиб и не должен быть забыт — Бренден, его сестра, жена Калеба Бетра и многие, многие другие. Меч Рашеда был символом того, что всем им довелось пережить и преодолеть дорогой ценой.

Жилые комнаты, которые располагались на втором этаже, стали заметно просторней. До пожара у Магьер и Лисила были отдельные спальни, а у Калеба и его пятилетней внучки Розы — одна спальня на двоих. Теперь Роза обзавелась собственной комнатой, и Лисил собственноручно побелил там стены. У ребенка обязательно должна быть своя, только ему одному принадлежащая комната.

Лисил окинул взглядом общую залу — новехонькие бревенчатые стены, видавшие виды столы и стулья. Их собирали со всего города, одни за плату, другие просто в подарок. Лисилу вдруг пришло в голову, что, если бы Рашед не поджег прежний «Морской лев», таверне и ее владельцам нипочем не видать бы таких перемен к лучшему. Полуэльф перевел взгляд на меч вампира, висящий над очагом.

— Похоже, мы должны быть тебе благодарны, — пробормотал он без тени насмешки, зато с изрядной порцией горечи. И снова принялся исподтишка наблюдать за Магьер.

Затяжная война с Рашедом и его «семейством» сильно изменила ее. С одной стороны, Магьер стала ближе, откровенней с Лисилом. Им довелось сражаться бок о бок, и одно это могло бы сблизить их еще больше, но в последнее время Магьер снова начала отдаляться. Она изредка улыбалась Лисилу, была с ним дружелюбна и ровна, как и подобает хорошим напарникам, но старалась держаться от него подальше. Этим вечером Лисил время от времени замечал, что Магьер, стоя за стойкой, не сводит с него напряженного взгляда своих темно-карих глаз. В такие минуты он неизменно притворялся, что ничего не замечает, — чтобы не спугнуть ее. Лисил не знал, как можно преодолеть эту вдруг возникшую между ними пропасть, — разве что понять, почему она возникла.

Сегодня в честь торжественного открытия таверны Магьер не стала заплетать в косу свои длинные черные волосы, и теперь они мягкими волнами ниспадали на ее полуобнаженные плечи. По такому случаю она надела синее платье, туго, хотя и без лишнего усердия зашнуровала корсаж. Всего третий раз в жизни Лисил видел свою напарницу в иной одежде, чем узкие штаны, сапоги и рубашка с длинным жилетом — не говоря уж о кожаном доспехе. Насколько он знал, кроме синего, у Магьер и не было других платьев. Выглядела она в нем так, что у Лисила захватывало дух. Он старался не слишком таращиться на Магьер — упаси небо, разозлится и решит никогда больше не надевать это платье! Обычно она одевалась, как воин, по-мужски, к поясу пристегивала саблю в ножнах, волосы стягивала кожаным ремешком в конский хвост на затылке. В таком виде она Лисилу тоже чрезвычайно нравилась. Магьер-воин была в его глазах не менее желанна, чем Магьер-женщина, но все же очень уж редко выпадал случай полюбоваться на нее в таком наряде.

Желающих сыграть не находилось, и Лисил, отложив карты, протолкнулся через многолюдную залу к стойке. Он одарил Магьер самой невинной улыбкой, и она, поколебавшись, улыбнулась в ответ.

— Что, как в старые добрые времена? — спросила она.

— Ну, не совсем, — отозвался Лисил. — Нам ведь не доводилось прежде отстраивать дом, сожженный дотла.

Магьер недовольно поморщилась, и Лисил, увидев ее гримасу, улыбнулся снова — на сей раз вполне искренне. Раздраженная, Магьер, по крайней мере, не таилась и не притворялась, а была самой собой — той Магьер, которая дня не могла прожить, на что-нибудь не разозлившись.

— Знаю, — наконец сказала она, с преувеличенным тщанием наполняя пивом кружки на подносе, который принес Калеб. — Но теперь-то мы снова дома и уже насовсем.

Лисилу вдруг стало отчаянно грустно. Если бы только он мог остановить вращение мира и, как могучий маг, в совершенстве овладевший тайнами времени, навсегда сохранить драгоценные мгновения нынешнего вечера!.. Не подозревая о его печальных мыслях, Магьер напряженно насупила тонкие брови.

— Нам нужно поговорить… попозже, — поспешно добавила она. — Надо будет где-то срочно добыть денег, много денег, а как, я не знаю.

Лисил тотчас испытал приступ злости. Уже не в первый раз Магьер что-то скрывает от него и признается в этом лишь тогда, когда отступать уже некуда. В последний раз это случилось, когда она призналась, что тайком от него скопила денег на покупку таверны.

— Все дело в налогах, — прибавила она.

— Каких налогах? — осведомился Лисил, изогнув бровь.

— Я сглупила, — созналась Магьер. — Сегодня меня отыскал Карлин, а тебя как раз не было, то есть не было времени поговорить с тобой об этом. — Она скрестила руки на груди и сделала долгий вдох. — Оказывается, мы должны уплатить налог за прошедшие месяцы. У тебя случайно не припрятана кубышка с деньгами?